Выпуск № 11 (456) | 1976 - страница 60

Предтечей такого истолкования партии Зигфрида можно считать выступления Н. Фадеечева в фокинской «Шопениане» (1958) в дуэте с Галиной Сергеевной Улановой (в дальнейшем танцовщик утвердил себя первым среди равных партнеров великой артистки XX века). В «Шопениане» Фадеечев стилистически точно создал образ романтического поэта, своим воображением оживляющего старинную гравюру. Хореографическое bel canto Улановой находило чуткий отклик у партнера. В прозрачном, «как пух Эола», rubato Седьмого вальса бережные поддержки Фадеечева продлевали полет парящей в воздухе Сильфиды–Улановой, воплощая тему ускользающей мечты. В сольной мазурке артист воскрешал стиль романтической хореографии.

Однако первая встреча с Галиной Сергеевной произошла раньше. По собственному признанию артиста, это самый счастливый вечер в его жизни. 25 октября 1956 года 23-летний танцовщик впервые выступил в роли Альберта в балете А. Адана «Жизель» на сцене лондонского театра «Ковент Гарден» во время первых заграничных гастролей Большого театра. Жизель Улановой стала легендой. Фадеечеву выпала высокая честь быть соучастником величайшего триумфа балерины. Ночью, по окончании представления, был заснят фильм. У него уже миллионная аудитория. Легенда будет продолжена в поколениях. Чопорная английская публика нарекла Альберта–Фадеечева «самым аристократическим коммунистом». Роль Альберта — одно из лучших созданий танцовщика — долгие годы сохранялась за ним на афише Большого театра.

Фадеечев продолжил традицию социально-психологического истолкования этой роли, восходящую к трактовке К. Сергеева. В первом акте артист передавал юношеское обаяние тщеславного, властного и ветреного красавца-аристократа. Он способен искренне увлечься крестьянкой, но пока это всего лишь его каприз. Во втором акте под влиянием всепобеждающей любви Жизели Альберт не только вторит ее чувству, но и раскрывается как незаурядная личность, страдающая от неосуществленной мечты.

Накоплением артистического опыта и мастерства стали для Фадеечева выступления в партии Вацлава в «Бахчисарайском фантане» Б. Асафьева в постановке Р. Захарова и Гармодия в «Спартаке» А. Хачатуряна в редакции И. Моисеева.

Смелой вылазкой в героический жанр было исполнение партии Фрондосо в балете А. Крейна «Лауренсия», в который он был введен в 1958 году. В памяти артиста остались увлекательные репетиции с постановщиком Вахтангом Чабукиани — замечательным героическим танцовщиком.

Справедливо считая, что всякая копия, даже со столь прославленного оригинала, как трактовка Вахтанга Чабукиани, не отвечает задачам истинного искусства, Фадеечев не стремился к внешней динамике, особой виртуозности. Сокровищница классического танца безгранична — в ее ресурсах артист нашел путь к обогащению роли Фрондосо эмоциональной содержательностью. Так родился образ бесхитростного, благородного от природы простолюдина. Затаенно и настойчиво ждал он ответного чувства Лауренсии. А в массовых сценах представал исполненным внутренней решимости к действию, мужественным борцом за права народа.

Постепенно имя Фадеечева получает все бóльшую известность. В 1957 году он удостаивается первой премии и золотой медали VI

Ильяс
«Асель» В. Власова

Хозе
«Кармен-сюита» Бизе — Щедрина

Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, а в следующем — премии Парижской академии танца имени Вацлава Нижинского и звания лучшего танцовщика мира. В театре же артист продолжает упорно совершенствоваться под руководством М. Семеновой и А. Мессерера. Неоценимую пользу приносят ему и репетиции с Г. Улановой. В 1960 году Л. Лавровский доверил Н. Фадеечеву выступить в «Ромео и Джульетте» — спектакле, который он считал своим любимым детищем. В танцевальном отношении партия Ромео скромна и требует незаурядного владения драматически насыщенной пантомимой, речитативом, мимикой. Все эти качества присущи Фадеечеву, создавшему красивый и благородный образ, напоминающий модели картин художников итальянского Возрождения. Особенно запоминалась сцена у балкона, где с наибольшей полнотой открывались в Ромео — Фадеечеве его талант любви, благоговейная нежность к Джульетте.

Русский, распевный, «романсовый» склад дарования артиста великолепно проявился в балете М. Фокина «Жар-птица» на музыку И. Стравинского (1964). Порывистость, неудержимость темперамента, яркость и интенсивность таланта Плисецкой, выступившей в партии Жар-птицы, ошеломляли Ивана-царевича — Фадеечева, завороженного мечтой «остановить прекрасное мгновенье», проникнуть в мир волшебной стихии. Изначальная статичность образа русского молодца и в музыке И. Стравинского, и в хореографии М. Фокина помешали артисту преодолеть иллюстративное, лубочное начало роли. Но узорчатость ее стиля, восходящего к работам А. Васнецова и И. Билибина, была им точно схвачена.

Работа над ролью Ивана-царевича в «Жар-птице» в известной мере подготовила выступление Фадеечева в «Каменном цветке» С. Прокофьева — первой большой постановке Ю. Григоровича, перенесенной со сцены Кировского театра в ГАБТ. И в Москве этот спектакль принес немало актерских удач. Фадеечеву, исполнявшему партию Данилы, по сердцу пришлась щедрая танцевальность, ярко выраженный национальный тип и характер героя — художника и творца, неутомимо ищущего и отстаивающего красоту в мире. Танцовщику удалось воплотить и эту истовость Данилы в поисках совершенства в искусстве, и его душевность, особенно в отношениях с Катериной.

Как видим, с годами творческий диапазон танцовщика неуклонно расширялся, подрывая тем самым представление о незыблемости хореографического амплуа. Особенно заметный стилистический сдвиг в искусстве артиста произошел в последние годы и связан он с тремя крупными работами. Это прежде всего Ильяс в балете «Асель», поставленном О. Виноградовым на музыку В. Власова. Фадеечев танцует в «Асели» с несколькими балеринами, но, пожалуй, в союзе с Н. Тимофеевой, создавшей сильный, трагический образ главной героини, его Ильяс наиболее драматичен — себялюбивый, близорукий в любви, слишком поздно осознающий бесплодность своего одинокого пути.

Еще более своеобразен, далек от классических канонов хореографический язык балета «Кармен-сюита» Бизе — Щедрина, где Фадеечев с успехом исполняет партию Хозе. Постановщик А. Алонсо апологетизирует Кармен, ставшую в исполнении М. Плисецкой одним из высших и совершенных проявлений ее таланта. Хозе у Алонсо олицетворяет собственничество, с его губительным исходом. Фадеечев же, вопреки этому замыслу, наделяет своего героя горячим сердцем. Неуклюжий и скрытный в проявлении своих чувств, Хозе — Фадеечев переживает трагический разлад

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ильяс «Асель» В. Власова

Хозе«Кармен-сюита» Бизе — Щедрина

Содержание

Ильяс
«Асель» В. Власова

Хозе
«Кармен-сюита» Бизе — Щедрина