Выпуск № 11 (456) | 1976 - страница 59

фиксации верхних поддержек до возвышенного строя пластической речи. Очевиден был дар слышать большую шкалу интонаций — одно и то же движение звучало то празднично и торжественно, то порывисто и тревожно. Обратили на себя внимание отличные апломб и элевация, высокий прыжок, и главное — ювелирная отделка каждого «па», его завершенность. Обаятельный, с благородной сценической внешностью, гармонически сложенный, элегантный юноша, казалось, был «обречен» исключительно на роли «титулованных» героев. Но современный хореографический театр упорно разрушает понятие амплуа, и творческая судьба Николая Фадеечева лишний раз это подтверждает.

Н. Фадеечев был зачислен солистом в труппу Большого балета (а она располагала в те годы славной плеядой выдающихся артистов: А. Ермолаев и В. Преображенский, Ю. Кондратов и М. Габович, Ю. Гофман и Ю. Жданов).

Первые же партии второго плана — Бернар в «Раймонде» А. Глазунова и Голубая птица в «Спящей красавице» П. Чайковского — принесли дебютанту большой успех. Вариацию Бернара во втором действии сочинил балетмейстер Л. Лавровский. Возобновляя шедевр М. Петипа на московской сцене, он стремился «окольным» путем хоть как-то разрушить статуарность главного героя — Жана де Бриена, создав своеобразный набросок к его портрету, запечатленный на гобелене, который дарят Раймонде. Хореограф обнаружил дар реставратора и, подобно Ф. Лопухову, восстанавливавшему «Спящую красавицу» в постановке М. Петипа, усилил действенность спектакля. Для Фадеечева вариация Бернара стала эскизом к будущим выступлениям в главной мужской партии в балете «Раймонда», впервые состоявшимся только через семь сезонов, в 1960 году. Жан де Бриен Н. Фадеечева блистательно и торжественно, по-рыцарски аккомпанировал Раймонде — М. Плисецкой, к этому времени давно уже утвердившейся в качестве прима-балерины.

Партию Голубой птицы некогда с блеском исполнял А. Руденко. Теперь его воспитанник перенял эстафету. Гимном счастью, восторженным сонетом звучала у него ликующая вариация с ее «колоратурными» трелями-антраша, с ослепительными заносками в коде.

В первые четыре сезона Фадеечев прошел путь от перспективного артиста, подающего большие надежды, до мастера, достойно и по праву занявшего место в ряду крупнейших представителей хореографического искусства Большого театра. Уже тогда определились главные черты его творческого облика. Фадеечев безупречен в сфере обобщенной образности и наиболее полно, искренне и правдиво высказывается в романтике и лирике. Он обладает способностью афористично характеризовать стиль, жанр, эпоху и выделять в них как бы вневременное — общечеловеческое. Артист не только умеет слышать музыку П. Чайковского и А. Глазунова, С. Прокофьева и И. Стравинского, А. Адана и Ф. Шопена, гибко и мягко, но без медоточивости и гедонизма, откликаться на смену темпов и ритмов, динамических оттенков, длительно и кратко фиксировать паузы, усиливать и ускорять динамику, но и искусно варьировать направление хореографической фразы, ее ракурсы. Полная свобода темпо-ритмических акцентов вносит в его танец содержательную игру светотени. Строги и сдержанны, лиричны и возвышенны походка и жесты, позы его героев, подчиненные логике воплощаемого образа. В этом смысле очень ценно признание такого знаменитого мастера и виртуоза, каким явля-

Зигфрид
«Лебединое озеро»

Альберт
В партии Жизели — Г. Уланова
«Жизель»

ется танцовщик другого поколения Владимир Васильев: «Для меня подлинной профессиональной школой было изучение опыта моего товарища Николая Фадеечева. В его танце я увидел образец академической чистоты, строгой выверенности всех линий, поз, движений — больших и мелких, главных и связующих. Ясность, цельность мысли несет танец Фадеечева и является органически музыкальным, одухотворенным».

Среди ролей, с которыми связана вся творческая жизнь Фадеечева, Зигфрид в «Лебедином озере» и Дезире в «Спящей красавице». Причем танцовщик исполнял их в нескольких редакциях: Зигфрида в версии А. Горского и А. Мессерера, а также Ю. Григоровича; Дезире — в версии А. Мессерера и М. Габовича и в двух постановках Ю. Григоровича (1963 и 1973). В этих спектаклях с Фадеечевым выступали балерины трех поколений — С. Головкина, Р. Стручкова, Р. Карельская, Н. Тимофеева, Н. Бессмертнова, Н. Сорокина, Л. Семеняка. Все они чувствовали себя уверенно в мягких и ловких руках мастера дуэтного танца. С каждой из исполнительниц танцовщик находил необходимые оттенки, ориентируясь на индивидуальность партнерши. Однако неизменно его Дезире был желанным, галантным и учтивым, но отнюдь не жеманным кавалером. Этот принц «чистых кровей» умел и стушеваться перед дамой, и негромко, деликатно исповедаться ей в своем чувстве. Только в ансамбле с дриадами, в диалоге с феей Сирени и в вариации (сцена охоты) Дезире открывал еле сдерживаемое нетерпение, взволнованное ожидание счастья, обретающего, наконец, в апофеозе реальные очертания.

Самым плодотворным был творческий союз Николая Фадеечева с Майей Плисецкой, складывавшийся в течение пятнадцати сезонов. В этом равноправном дуэте с прославленной балериной артист был не только надежным, верным партнером. Мужественный оптимизм Дезире–Фадеечева великолепно оттенял пленительную женственность Авроры–Плисецкой, подчеркивал неотразимость ее брио.

К высшим взлетам танцевального дуэта Плисецкая–Фадеечев принадлежат их выступления на многих сценах мира в спектакле «Лебединое озеро». Прислушаемся к мнению Плисецкой: «Николай Фадеечев принадлежит к довольно редкой категории артистов балета, на которых интересно смотреть не только во время танцев, но и в паузах между ними. Его первый выход в «Лебедином озере» — это уже экспозиция образа: вот он, молодой, романтически настроенный принц Зигфрид; каждый его жест, даже поворот головы полон благородства. Еще ничего не произошло, а зрители уже не могут не увидеть, что на этом празднике принцу все чуждо...»

Закономерно, что Н. Фадеечев естественно вошел в спектакль, заново прочитанный Ю. Григоровичем с учетом опыта многих советских балетмейстеров — А. Вагановой, К. Сергеева, В. Бурмейстера, А. Мессерера. В этой постановке Фадеечеву — Зигфриду привольней «дышится», прежде всего благодаря щедро обогащенной танцевальной части роли. Согласуясь с замыслом постановщика, артист открывает в своем герое новые черты. Его Зигфрид — поэт (даже суровый обряд посвящения Зигфрида в рыцари осмыслен Фадеечевым, как присяга не в сюзерены, а в поэты). В нем неистребима мечта о прекрасном, воплощенном в образе белого лебедя — Одетты. Тоска от обыденности существования у принца — Фадеечева облагорожена душевным страданием.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Зигфрид «Лебединое озеро»

Альберт В партии Жизели — Г. Уланова «Жизель»

Содержание

Зигфрид
«Лебединое озеро»

Альберт
В партии Жизели — Г. Уланова
«Жизель»