Дирижирует Т. Мынбаев

В программу концерта, состоявшегося во Всесоюзном Доме композиторов, вошли симфонические произведения представителей разных поколений композиторов Казахстана. Симфония «Буря» С. Мухамеджанова посвящена 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. Три ее части — «Мечта народа», «Скорбь», «Буря» — последовательно раскрывают замысел композитора, которому удалось органически сплавить интонации революционных песен с казахским народным мелосом. В симфонии преобладает остродраматическое развитие. Яркие tutti сменяются мерными эпическими унисонами и лирическими эпизодами, где важную роль играют солисты — скрипач и виолончелист. Все эти резкие контрасты были очень убедительно и ненавязчиво поданы Мынбаевым. Вообще, конфликтность близка дирижеру, он умеет найти нужную меру в сопоставлении контрастных элементов сочинения, не смягчая, но и не утрируя их противоположностей.

Еще более трудна, как мне показалось, для исполнения интереснейшая симфония «Жигер» Г. Жубановой. В партитуре этого сочинения обращает на себя внимание некоторая дробность изложения, рапсодичность. Но у Г. Жубановой эти свойства развития отнюдь не мешают обшей цельности и логичности музыкальной драматургии. Наиболее сильное впечатление оставила четвертая часть, написанная в свободно трактованной форме чаконы. Трактовка дирижера отличалась лаконичностью; скупой, несколько даже аскетичный, хотя и очень четкий, выразительный жест как нельзя более соответствовал характеру музыки.

В двух отчетных концертах мы услышали несколько небольших пьес: это блестящий кюй «Кудаша» Е. Рахмадиева, «Причитания» А. Бычкова, где старинные русские обрядовые напевы XIV–XVI веков сочетаются в иных фрагментах с приемами серийной техники, пьеса «Марген» («Охотник») М. Сагатова, интересная и свежая по настроению оркестровая картина «Степь» Б. Джуманиязова, где вслед за напористым остинатным движением основного раздела пьесы, написанного в жанре кюя, композитор рисует мирный поэтичный пейзаж засыпающей вечерней степи. Все эти пьесы нашли в Мынбаеве чуткого интерпретатора.

С виртуозным блеском сыграл Ю. Клушкин две пьесы, несомненно вызванные к жизни наличием в Алма-Ате такого отличного трубача, — насыщенный уйгурскими народными интонациями и ритмами Концерт для трубы К. Кужамьярова (его следует расценить как большую творческую удачу автора) и эффектное небольшое Скерцо Е. Рахмадиева. В Клину прозвучал Фортепианный концерт (я бы назвал его — Концертино) Н. Мендыгалиева (сольную партию исполнила недавняя выпускница Московской консерватории Г. Кадырбекова). В обеих программах принял участие солист Казахского театра оперы и балета М. Мусабаев, обладатель звучного баритона и отличной вокальной техники, спевший песни для голоса с оркестром К. Кумысбекова и А. Рудянского, а также Серенаду из музыки Т. Хренникова к комедии Шекспира «Много шума из ничего». Финал Скрипичного концерта А. Хачатуряна сыграла многообещающая юная скрипачка — выпускница Алма-Атинской Центральной музыкальной школы А. Мусаходжаева. В аккомпанементах изредка можно было ощутить недостаточный опыт дирижера: временами оркестр звучал у него слишком плотно. Менее удачным оказалось исполнение в Клину увертюры к опере Глинки «Руслан и Людмила» и Вальса из балета Чайковского «Лебединое озеро». Крайне убыстренные темпы, предложенные дирижером, исключили возможность добиться необходимой отчетливости звучания (о ней постоянно напоминал Глинка как о своем идеале).

Замечу, что у молодых, начинающих дирижеров зачастую именно небольшие популярные оркестровые пьесы не вызывают мобилизации всех творческих сил в той степени, как, например, в симфонии. Это как раз образец «детских болезней», которые с течением времени бесследно проходят. Зато в заключительном номере концерта в Клину дирижер взял полнейший «реванш»: Скерцо Пятой симфонии Шостаковича было исполнено им с глубоким ощущением стиля музыки советского классика, с филигранной отделкой деталей.

В целом концерты наших гостей из Алма-Аты оставили самое отрадное впечатление.

Г. Юдин

Непрестанное обновление

Художественный авторитет Зары Долухановой высок и прочен. Певица имеет свой исполнительский стиль, свою репертуарную направленность, обладает безупречным вкусом. Выбор произведений, последовательность их расположения в программах всегда логически оправданы. Такой была и программа рецензируемого концерта (Большой зал Московской консерватории, 7 февраля), объединившая композиторов разных эпох и стран. Очень мягко, подчеркнуто лирично прозвучали сочинения Чайковского. Последовавший затем переход к романсам М. Минкова и В. Гаврилина получился вполне органичным. Этому, безусловно, способствовала напевная искренность романса Минкова «Миньона», тепло спетого Долухановой. Второй романс того же композитора «Возьми барабан и не бойся», интересный по мысли и контрастный по настроениям, показался недостаточно удобным с точки зрения регистра. Думается, стоило бы поискать более подходящую тональность. Сдвиг даже на полтона вниз или вверх мог бы значительно повлиять на раскрытие тембральных красок голоса.

Широко известный своими вокальными циклами, Гаврилин особенно дорог нам своей «Русской тетрадью», которая, как солнечный луч, ворвалась в современный вокальный репертуар и заняла в нем одно из центральных мест. В концерте Долухановой впервые прозвучал новый цикл композитора «Листки старинного альбома»— очень поэтичный, изобилующий свежими красками. Цикл открывает и завершает пастельная картинка «Вечерок», рисующая спокойный пейзаж. В последующих номерах в этот покой врывается человеческая жизнь с ее страстями, радостями и печалями. Но вот все пронеслось — и вновь мы в мире природы.

Талантливая певица нашла для каждого номера цикла интересные вокальные краски. Например, в романсе «Ах, мой милый Августин» очень выразительное piano придало ему какую-то особую прелесть. Виртуозно был спет романс «И да и нет». Правда, стаккатированный ритм не всегда давал возможность четко донести слово. Но тут, видимо, приходится поступиться либо ясностью дикции, либо воздушностью вокальной линии. Запомнился романс «Во дни твоей любви», в котором вокальный образ интересно углубляется в фортепианной партии, прекрасно сыгранной пианистом В. Хвостиным. Вкрапленные в романс «До свидания» интонации рыдания Долуханова воспроизвела очень естественно, но с тонким ощущением меры.

В целом новое сочинение Гаврилина оставляет приятнее впечатление. Однако используемые композитором театральные эффекты: рыдания, говорок, шепот и т. д. порой уводят в сторону от музыки. В «Русской тетради» те же приемы были введены значительно более органично и потому больше волновали.

Будем надеяться, что яркое, самобытное дарование Гаврилина подарит нашим вокалистам еще немало талантливых произведений. Гаврилин — поистине вокальный композитор. В его творчестве всегда чувствуется, что он пишет для голоса потому, что любит пение и стремится выявить все чудодейственные стороны этого таинственного и пленительного «инструмента».

Во втором отделении прозвучали сочинения Бриттена, Пуленка и Россини. Нескончаемо ведутся споры, на каком языке лучше петь произведения. На том, на каком написано оно, или в переводе? Безусловно, для тех, кто хорошо знает иностранные языки, лучше слушать в подлиннике. Приятно ощущать красоту лексики, стилистические особенности языка в их сочетании с музыкой. Но для слушателей, не понимающих слов, смысл произведения во многом теряется, что не может не отразиться на его восприятии. Тем не менее Долуханова предпочитает петь на языке оригинала. Лирические колыбельные Бриттена прозвучали очень тепло, в мягких пастельных тонах. Самое приятное впечатление произвели также романсы Пуленка. Хочется отметить с большим удовлетворением, что «ароматные» сочинения этого замечательного композитора, все чаще и чаще появляясь в концертных программах вокалистов, завоевывают прочную любовь и певцов, и публики.

Затем мы услышали два прелестных произведения Россини. Чрезвычайно редко звучащая «Элегия на одной

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Дирижирует Т. Мынбаев

Г. Юдин

Непрестанное обновление

Содержание