*

Таковы некоторые мысли и выводы участников состоявшегося обсуждения. Конечно, оно наметило лишь общую оценку, примерно очертило круг вопросов, связанных с современным искусством музыкантов-москвичей. Лучшие из прозвучавших произведений еще станут предметом серьезных раздумий и анализов, в том числе в сфере организационно-творческих проблем. Но об одной из них, очень больной и назревшей, что непосредственно отразилось и в выступлениях,— хочется сказать сейчас. Это — практика филармонической работы и ее роль в развитии советской музыки.

Пожалуй, ни один смотр композиторского творчества, пленум или съезд СК не обходился без разговора о художественной пропаганде. И не только разговора. При Союзе композиторов СССР создано Бюро пропаганды советской музыки, занимающееся организацией авторских вечеров, популяризирующих музыку советских авторов. Это важная форма, и отрадно, что она получает все больший размах. Но все же при нынешнем масштабе концертной работы настоящее знакомство широкой публики с советской музыкой может быть основательным лишь при постоянном и продуманном включении большого числа сочинений в планы филармонических концертов. Не только советская классика, не только вошедшие в репертуар и уже апробированные произведения должны стать предметом внимания исполнителей и пропагандирующих организаций, но и рядовые опусы, новинки сезона.

Между тем забота о пропаганде предоставлена, по сути, самим авторам и инициативе исполнителей. Не преуменьшая значения последней, скажем все же, что ее явно недостаточно. По-прежнему редко исполняется вокальная и инструментальная музыка ушедших от нас корифеев советской музыки — Н. Мясковского, Ю. Шапорина, В. Шебалина, В. Щербачева и других. Можно было бы назвать ряд значительных произведений московских композиторов последних лет, которые, прозвучав один или два раза, также «отложены» и потому выпали из внимания исполнителей и слушателей. А часто ли мы слышим в Москве музыку представителей наших республик? Сейчас, как известно, Московская филармония проводит большую работу в этой области; надо надеяться, что она увенчается убедительными результатами.

Все эти и многие другие вопросы концертной практики неминуемо возникают в ходе обсуждений всякого рода творческих показов, настоятельно требуют своего практического решения. Не предлагая здесь конкретных мер, хотим лишь призвать к взаимному вниманию руководства творческих и концертных организаций, к обсуждению назревших проблем сообща. Тогда, возможно, смотры и пленумы станут не просто очередной «заботой» Союза композиторов, а естественной потребностью, общим и кровным делом всех, кто заинтересован в судьбах советской музыкальной культуры.

Р. Леденев

Фадеев на оперной сцене

«Разгром» А. Фадеева. Книга, знакомая с детства. Книга сильная и живучая. О суровом и трудном времени. О подвиге.

Закономерен поэтому интерес театра к столь драматическому, как бы пропитанному кровью, полотну. В этой статье речь пойдет о музыкально-сценическом воплощении романа, но сначала надо упомянуть инсценировку «Разгрома» в Московском театре имени Маяковского. Оттуда протянулись нити замысла оперы, там же зародился и музыкальный материал ее (один из авторов инсценировки и режиссер спектакля М. Захаров стал затем либреттистом оперы, музыка А. Николаева к спектаклю послужила впоследствии ключевым материалом для оперного произведения).

Случаи перерождения «прикладной» музыки в собственно музыкальные формы известны. Иногда это получается, иногда не очень. У Николаева получилось. «Пристрелка» к Фадееву была, несомненно, полезной. Строй главных тем, характер их языка и несложность (ведь все-таки писались они к случаю, когда музыка «тонет» под речевой насыщенностью пьесы и не может рассчитывать на внимательное вслушивание в нее зрителя, — она должна скорее входить в сознание исподволь, учитывая главенство текста) создали своеобразный тип оперы. Ее можно поставить в ряд других работ в области современного оперного творчества, отличающихся музыкальной речью, напитанной бытовыми интонациями, в том чис-

Сцена из спектакля. На переднем плане: Левинсон — И. Беренов, Мечик — В. Гребеньков

ле сегодняшними ¹. В ряду таких попыток опера Николаева выделяется крепостью либретто и музыкальной драматургии, театральностью, большой органичностью интонационного сплава.

От сценической композиции возник и сам структурный тип оперы Николаева, ее интересные особенности: «монтажность» — разделение действия на «кадры», подобные главам книги или эпизодам кинофильма, перебрасывание его из одного плана в другой.

Принцип монтажа отличает и музыкальную конструкцию. Она опирается на устойчивость лейтмотивных построений, которыми «прошита» оперная ткань. Каждое из них придано тому или иному персонажу (или группе) и сопровождает его, почти не изменяясь. Часто в сцене с несколькими участниками лейтмотивы сменяют и теснят друг друга в зависимости от того, чья партия становится в данный момент главной. Лейтмотивный материал быстро «западает» в память и «ведет» по опере, облегчая восприятие сюжета.

Совершим теперь краткое знакомство с главными лейттемами оперы. Первая — часто встречающийся мотив фанфарного типа — характеризует боевую обстановку, сузество партизанской жизни:

Патизанская масса в быту, на отдыхе обрисована лихой темой:

_________

¹ Что касается меня, то мне бывает жаль, что нынешние спектакли на оперной сцене становятся, может быть, менее условными, но и менее торжественными, как и в драматическом театре, где вместо приподнятого, «высокого» тона, когда важно, весомо каждое слово, культивируется «реальная» («как в жизни») речь героев, приближенная к киноречи.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Р. Леденев

Фадеев на оперной сцене

Сцена из спектакля. На переднем плане: Левинсон — И. Беренов, Мечик — В. Гребеньков

Содержание