Выпуск № 5 (450) | 1976 - страница 17

также и сами средства музыки, ее язык, то есть, говоря в принятых нами терминах, решало задачи не только первого, но и второго рода (служило «для новых поворотов музыкального дела и его науки», содержало находку в области средств — «злобу»). Слова же Глинки «мне хотелось доказать возможность…», относящиеся здесь всего лишь к одному аккорду и притом в романсе, приобретают для характеристики композиторских замыслов второго рода в непрограммных инструментальных произведениях значение поистине классической формулы: этими словами могли бы начинаться определения композиторами своих творческих замыслов в сотнях случаев, в том числе и таких — по их типу, — какие описаны в этой статье.

Заканчивая ее, повторим, что она касалась только реализованных замыслов, то есть замыслов, превратившихся в темы и идеи произведений. В случаях, когда замысел либо менялся в процессе сочинения, либо не был четко осознан композитором, либо, наконец, не совпадает с объективным результатом его работы, к проблематике данной статьи могло бы относиться лишь то, что обнаруживается в законченном произведении, разумеется при необходимом его включении в более широкий круг художественных и социальных явлений, но без изучения истории его создания композитором. В заглавие же статьи потому вынесено понятие именно замысла (а не, например, темы), что при нынешнем состоянии музыковедения акцент на этом понятии способствует лучшему уяснению самой природы произведения. Действительно, музыковедам часто недостает верных представлений о некоторых простых и коренных профессионально-художественных реальностях творчества, реальностях, схватываемых легче всего как раз понятиями осуществляемого замысла, решаемых задач и близко примыкающими к ним понятиями художественного открытия, находки, общих и частных тем разных родов и видов. Без учета всего этого нет пути к научно обоснованному анализу произведения, к раскрытию его содержания. Ибо последнее всегда исторически конкретно также по своему типу, неодинаковому в различных искусствах, в разных стилях и жанрах и связанному как с общими социальными явлениями, так и с развитием самой художественной культуры, системы ее средств, условий и форм бытования искусства.

Одна из важнейших закономерностей творчества состоит, видимо, в том, что если не темы, то по крайней мере мотивы первого и второго рода обычно так или иначе переплетаются в произведении, идут навстречу друг другу. Композитор, во-первых, — человек, чувствующий жизненное содержание, которое он хочет выразить, во-вторых — музыкант, мыслящий на языке своего родного искусства не только в процессе творческой работы, но в каком-то смысле уже в процессе восприятия «всех впечатлений бытия». Он живет одновременно и этими впечатлениями и интересами «мира орудий» своего искусства, мира приемов художественной выразительности. Когда он создает, например, ярко контрастную музыку, он, конечно, отражает контрасты действительности, эмоционально-психологических состояний. Но в то же время его привлекает созвучный его творческим устремлениям художественно выразительный эффект контраста, а это, в свою очередь, обостряет его восприимчивость к разного рода контрастным соотношениям в жизни, учит его улавливать их и там, где другие их не замечают (вспомним сказанное выше о Баркароле Шопена)¹².

Музыкальное искусство отличается особенно высокой степенью организованности и относительной самостоятельности системы своих средств. И почти в каждом подлинно художественном произведении есть такие средства, которые композитор не просто применяет, но и утверждает, отстаивая их ценность и перспективность, демонстрируя их возможности и так или иначе выказывая свое заинтересованное к ним отношение. Тем самым произведение ориентировано на мотивы не только первого, но и второго рода. Раскрыть их встречное движение, разобраться, употребляя известное выражение Толстого, в «лабиринте сцеплений» тем и субтем, замыслов и заданий, открытий и находок разных типов, родов, видов, разной степени обобщенности — одна из задач анализа.

_________

¹² А. Жолковским и Ю. Щегловым выдвинуто более общее положение, что искусство тяготеет преимущественно к таким жизненным темам, которые существенным образом связаны с какими-либо определенными приемами художественной выразительности (контраст — один из этих приемов). Искусство «как бы являет нам мир сквозь призму приемов выразительности». А. К. Жолковский, Ю. К. Щеглов. К описанию смысла связного текста.II. Институт русского языка АН СССР. Проблемная группа по экспериментальной и прикладной лингвистике. Предварительные публикации. Вып. 33. Москва, 1972, с. 16.

К юбилею Большого театра Союза ССР

Двухсотлетие Большого театра Союза ССР — праздник не только советской художественной культуры. Вместе с нами эту дату отмечает демократическая музыкальная общественность всего мира — отмечает как один из самых славных праздников реалистического искусства, доказавшего, что оно не знает себе равных в великой исторической миссии запечатления народной жизни и тончайших движений человеческой души. Высочайший уровень музыкально-сценической интерпретации бессмертных творений русской классики и смелое прочтение новых партитур, принадлежащих художникам социалистической эпохи, бережное и глубокое развитие бесценных отечественных традиций и неутомимая работа разведчика-экспериментатора, открывающего все новые и новые эстетические сокровища, — вот что такое Большой театр сегодня. Недаром слушатели-зрители разных континентов, множества стран нашей планеты восторженно аплодировали и аплодируют его искусству. И здесь трудно выделить какой-либо компонент: аплодисменты эти в равной мере относятся к постановочной драматургии и мастерству хора и кордебалета, к уровню игры симфонического оркестра ГАБТа, его декорационно-живописной школе и всегда психологически трактованной световой партитуре. Но, конечно, главное богатство этой прославленной сцены — уникальный ансамбль солистов оперы и балета, воистину государственное достояние нашей могучей многонациональной культуры!

Материалы, посвященные знаменательному юбилею, опубликованные и нашим журналом, и другими изданиями, несомненно, составят целую литературу, в которой отражается всенародное признание многогранной деятельности талант живейшего коллектива. Это и неудивительно: ведь среди таких материалов — исторические очерки и воспоминания, творческие портреты, рецензии и публикации. Но, разумеется, рамки одного/двух, даже трех журнальных номеров тесны для того, чтобы осветить хотя бы все самое главное в этой деятельности. Вот почему, сердечно поздравляя ныне 200-летний и всегда молодой театр, мы не прощаемся с юбилейной рубрикой. В ближайших номерах мы продолжим рассказ о мастерах ГАБТа и его молодежи, о его пламенном служении советскому народу, социалистической Родине. И конечно, мы расскажем о премьерах юбилейного сезона театра; нет сомнения, что сезон этот, столь ответственный и напряженный, станет новой ступенью мастерства коллектива и впишет знаменательную страницу в его историю.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К юбилею Большого театра Союза ССР

Содержание