Я согласен с А. Клотынем: нам надо больше внимания уделять вопросам социальной психологии, анализировать настроения современников и отражение их в художественном творчестве. Мы не вправе уклоняться от этого. Если речь идет о прошлом, кое-что можно восстановить по личным воспоминаниям, хотя, конечно, память нередко обманывает. Но, главное, есть искусство — помимо музыки, есть литература, живопись, театр, которые зафиксировали строй чувств эпохи.

Очень существенна также проблема соотношения творческой личности и художественного процесса. В пятитомнике нет монографий, и это правильно. Тем не менее показать вклад каждого мастера в данную культуру необходимо. При создании V тома (раздел «Камерно-инструментальное творчество») была предпринята попытка отойти от общего правила: там даны персональные портреты некоторых композиторов. Но галерея портретов не может разрешить проблему «художник и процесс». Вероятно, в дальнейшем надо попробовать иной ход — от общего к частному: дать сначала картину развития жанров (или всей культуры) в целом, а затем уже кратко охарактеризовать место и роль отдельных крупных авторов.

Тут уже поднимался вопрос оценок. Действительно, как оценивать произведение, созданное 30 лет назад? Современники могли ошибаться, чему примеров предостаточно. Но ведь можем ошибаться и мы: сочинение сегодня для нас малоинтересно, а в свое время оно имело очень важное значение. Выход единственный — давать комплексную двухстороннюю оценку. Например, показывать, что ныне данное произведение уже утратило для нас актуальность, но для своей эпохи, с точки зрения общего процесса, по таким-то причинам оно сыграло прогрессивную роль, и потому остается в истории как памятник этой эпохи.

Проблемы методологии искусствознания имеют сегодня очень большое, не только внутреннее, но и международное значение. Зарубежных музыковедов, конечно, интересуют наши работы по конкретным разделам истории, теории и т. д. Но в гораздо большей степени их интересуют наши методологические принципы, наш подход к вопросам социальной обусловленности творчества. К сожалению, представления зарубежных коллег о марксистском методе в искусствознании часто весьма примитивны.

У нас много нерешенных проблем, но все-таки многое и сделано, причем именно в области методологии. Мы должны шире знакомить международную общественность с нашими достижениями в этой области.

И. Нестьев (Москва)

Я целиком поддерживаю мысль о необходимости создания теоретического, концепционного исследования о путях развития советского многонационального искусства как целого (конечно, такую книгу должен писать уже не огромный авторский коллектив, а небольшой сплоченный «ансамбль» музыковедов-единомышленннков). Естественно, принцип отбора материала здесь будет иной — гораздо более жесткий. Ю. Малышев верно говорил, что факты (и сочинения) бывают разного значения, общего и «семейного». Наш широкий читатель вправе знать, что в данной культуре объективно самое ценное, самое дорогое, мимо чего не может пройти современный слушатель. Мне кажется, пришла пора вырабатывать принципы строгого выборочного подхода, выявлять сочинения, которые действительно вошли в общенародный, общесоветский золотой фонд культуры. Как это сделать, подскажет нам и собственный слуховой опыт, и реальная репертуарная практика, чаще всего производящая справедливый отбор (хотя каждый из нас может назвать ряд несправедливо забытых произведений).

В стенах Института истории искусств высказывалась идея создания еще одного тома «Истории музыки народов СССР», охватывающего десятилетие 1967–1977. Учитывая, что остается всего два года до предстоящей юбилейной даты — 60-летия Великой Октябрьской социалистической революции, стоит, может быть, начать подготовку такого труда уже сейчас, чтобы он вышел не через семь лет после 60-летия, а через год или около того. Музыкального материала на сегодняшний день уже достаточно. Большую помощь окажут и критические замечания участников нашей конференции.

Ю. Келдыш (Москва)

Я не испытываю потребности произносить большое заключительное слово. Конференция была содержательной, дала большой материал для размышлений, а это самое ценное, чего можно ждать от любой дискуссии. Нужен известный срок для того, чтобы все это продумать и сделать необходимые выводы.

Наша задача заключалась в том, чтобы, с одной стороны, подвести итог тому, над чем большой авторский коллектив работал целое десятилетие, а с другой — выдвинуть новые проблемы в области изучения советской музыки.

Наша музыкальная культура находится в состоянии непрерывного развития и роста Каждый новый этап не только продолжает предшествующий, но и что-то в нем отрицает. В выступлениях участников дискуссии не содержалось коренных возражений против каких-либо высказанных в нашем труде положений, но были сделаны некоторые поправки и уточнения. Перелистывая в эти дни пятитомник, я сам иногда ощущал известную компромиссность, сглаженность оценок. Это результат того, что в республиках еще не вполне установилось отношение к ряду явлений национального музыкального творчества. В выступлениях Ю. Малышева и некоторых других был очень откровенно и остро поставлен вопрос о необходимости пересмотра отдельных точек

зрения, сложившихся в 30-х или 40-х годах и по инерции продолжающих жить в сознании музыковедов до сих пор. Но это надо делать вдумчиво и осторожно, не допуская крайностей. Я думаю, что было бы полезно в некоторых республиках провести специальные дискуссии по вопросам развития национальных музыкальных культур.

В интересном выступлении А. Клотыня были затронуты вопросы неоклассицизма и так называемой новой фольклорной волны. В вопросе о неоклассицизме, мне кажется, многое требует уточнения.

Что такое неоклассицизм? Это определенное художественное течение, которое было характерно для зарубежного музыкального искусства, преимущественно 20–30-х годов. Позже неоклассицизм перестает существовать как широкое целостное течение. Есть ли основания для его возрождения в советской музыке 70-х годов? Ведь когда мы говорим о каком-либо художественном течении, то имеем в виду не просто отдельные приемы, а прежде всего эстетическую платформу. Но эстетическая платформа неоклассицизма очень далека от идейно-художественных основ советского искусства. Неоклассицизм — течение элитарное, и это очень ясно выражено в известной декларации Бузони о «новом классицизме», опубликованной в 1920 году в виде открытого письма к Паулю Беккеру, в ряде высказываний и в творчестве Стравинского 20-х годов. В основе неоклассицизма лежит принцип дистанции, известного отстранения от непосредственной живой реальности, что совершенно чуждо советскому искусству. Эстетика неоклассицизма несовместима с реалистическими основами советской музыки.

На дискуссии прозвучал упрек в недостаточном внимании к восточным музыкальным культурам. Не думаю, чтобы тут существовала какая-либо тенденция, но, бесспорно, в этой области много нерешенных вопросов, которые нужно систематически разрабатывать. Я очень высоко оцениваю те международные акции, которые проводились в нашей стране, — Конгресс ММС и Трибуну Азии. В центре внимания обоих, весьма представительных по составу форумов стояли вопросы развития неевропейских национальных культур. Результаты состоявшихся дискуссий надо закрепить в повседневной работе.

Я обращаюсь с просьбой к товарищам из Узбекистана и других республик — подсказать нам, какие конкретные проблемы они считали бы нужным поставить и в какой форме. Дискуссию нужно хорошо подготовить и проводить ее на новом материале, чтобы достигнуть дальнейших результатов. Это наше общее дело, и тут должна быть инициатива взаимная.

Наконец, последнее — о формах дальнейшей разработки проблематики, связанной с развитием и творческим взаимодействием национальных культур нашей страны. Было сделано много предложений, очень интересных и ценных. Но следует трезво взвесить наши силы, наши реальные возможности. Их оказывается зачастую гораздо меньше, нежели благих намерений. Все согласились с тем, что работа, начало которой было положено вышедшим в свет пятитомником, должна быть продолжена. В последнем томе изложение доведено до 1967 года, и с тех пор появилось много нового, требующего осмысления и оценки. Будем ли мы создавать VI том «Истории музыки народов СССР» или самостоятельный сборник, посвященный последним годам, —это требует еще специального обсуждения. И. Нестьев верно говорил, что начинать работу необходимо теперь же. Вероятно, предстоящий труд будет построен иначе, чем вышедшие тома. В одном из выступлений назывался трехтомный труд по русской литературе конца XIX — начала XX века, изданный Институтом мировой литературы Академии наук. В каждом из томов этого труда имеется обширный, чрезвычайно богатый по материалу хронограф, который сам по себе представляется результатом большой исследовательской работы. Это позволило дать в основных главах сравнительно сжатое, обобщенное изложение процессов. Вероятно, целесообразно и нам пойти по такому пути. Тогда мы сможем дать значительно больше фактических сведений, не загружая основную часть мелкими подробностями, и рельефнее прочертить главные, ведущие линии развития.

В ряде выступлений говорилось о недостатках информации, о трудности получения музыковедческой литературы, издающейся в республиках. Было бы полезно организовать выпуск информационного бюллетеня под названием «Успехи советского музыковедения» или просто «Советское музыковедение». Как я себе представляю, такое издание должно состоять из четырех постоянных разделов: обзора выходящей литературы по республикам и по отраслям; более развернутых рецензий на отдельные значительные труды; информации о текущей работе научно-исследовательских институтов, кафедр консерваторий и других высших учебных музыкальных заведений, а также об индивидуальной деятельности музыковедов, объединяемых Союзами композиторов; списка новых музыковедческих изданий на всех языках Советского Союза, причем работы не на русском языке должны сопровождаться краткой аннотацией. Для начала можно ограничиться печатанием бюллетеня на ротапринте, небольшим тиражом. Такое издание помогло бы всем нам лучше ориентироваться в том, что делается нашими товарищами в различных республиках и какой круг вопросов их интересует.

На этих конкретных предложениях мне хотелось бы сосредоточить ваше внимание в первую очередь. Естественно, возможны разнообразные формы совместной работы. Тут предоставляется большая свобода проявления собственной инициативы для каждой республики и каждого отдельного члена нашего коллектива.

В заключение я хочу выразить еще раз глубокую благодарность всем товарищам, которые проявили такое доброжелательное и, я бы сказал, исключительно бережное отношение к обсуждаемому труду и в тактичной дружеской форме сумели указать на имеющиеся в нем недостатки, оказав тем самым ценную помощь авторам. Все это, несомненно, послужит хорошим стимулом для нашего дальнейшего сотрудничества.