Весеннее солнце 1942-го плавит остатки снегов,
и холод вытекает из почвы, и битва в России
разгорается, и снова слышны боевые клики
в схватке стали и крови.

Приходит лето, и вы, Дмитрий Шостакович, кладете
микрофильм с партитурой в пустую консервную
банку.

Из Москвы через древнюю Персию в еще более древний
Египет, из Каира окольным путем в Нью-Йорк
отправляется эта маленькая банка с пленкой.

А что потом? Потом маэстро Тосканини объясняет
оркестру из 92 инструментов, что с ней делать,
и музыка идет в эфир для внемлющих миллионов.

Как же она звучит, что мы в ней слышим,
что говорит она через океан, и конвои,
и подлодки, и самолеты?

Ну, ничего похожего на пирушку жирных, ничего
похожего на расщедрившегося мышиного жеребчика
в ночном клубе или на белый билет,
гарантирующий комфорт и удобства.

Она начинается тишиной плодоносной почвы, полями
и долинами, открытыми труду человека.

Она продолжается туше, напоминая, что в дни мира
у людей есть надежда поймать своих птиц
счастья, чтобы послушать их.

Потом вступают барабаны и ружья — и с грезами
покончено, начинается война и испытание нации
и народа — и ордалия для всего Рода Людского.

Музыка шагает и воюет, борется и убивает,
она заявляет гордо, что лучше тысячекратно
умереть ужасной смертью, чем позволить нацистам
отнять у вас родину и указывать вам,
как вы должны жить.

Местами, Дмитрий Шостакович, вы пишете так,
что об этом стоит сказать словами послания
Макартура: «Великолепно! Бесподобно!»

Народ России может отступать и терпеть поражения
и снова отступать; протянутся долгие годы,
но в конце концов он победит.

Он знает, когда молчать и страдать, и когда
бороться, и как петь в пылу битвы, и как сказать
на пепелище и среди побоища: «Нитчево — то есть
ну и что же? Ведь это ради нашей Святой
Матушки-России!»

Многие из нас слушали то, что прибыло
в консервной банке из Москвы, через Каир
в Манхаттан, мы приветствуем вас и говорим:
спасибо, мистер Дмитрий Шостакович.

Ваша песня повествует о великом поющем народе,
который неподвластен поражению или завоеванию
и который в грядущем внесет свою долю и вклад
в понимание человеческой свободы и порядка.

Перевод Б. Слуцкого

Из писем читателей

Когда трагическая весть о кончине Дмитрия Дмитриевича Шостаковичи облетела нашу страну, в Союз композиторов СССР, в редакцию журнала «Советская музыка», в семью композитора стали приходить многочисленные письма с выражением глубокого соболезнования по поводу невосполнимой утраты. И авторами этих писем были не только музыканты, но и простые слушатели.

Ниже мы публикуем с небольшими сокращениями два таких письма, еще раз подтверждающих, какое огромное место занимала музыка Шостаковича в духовной жизни советских людей.

Многоуважаемая редакция!

Моя фамилия — Мусин. Моя профессия — врач. До сих пор мне не приходилось писать в ваш журнал, несмотря на то, что в течение пяти лет я являюсь его подписчиком. Сегодня узнал о кончине Дмитрия Дмитриевича Шостаковича и считаю своим долгом написать это письмо. Уверен, что сейчас это же делают тысячи людей у нас в стране и за ее пределами. Позвольте мне присоединиться к ним и выразить глубокую и искренне безутешную скорбь по поводу кончины Дмитрия Дмитриевича.

Из года в год, произведение за произведением я узнавал музыку Дмитрия Дмитриевича и теперь беру на себя ответственность сказать, что я люблю ее, и все, что с нею связано, всегда волновало меня.

Представление о человеческом облике Дмитрия Дмитриевича, сложившееся в моем сознании, было мне поддержкой в нерадостные дни моей жизни. Нисколько не претендуя на оценку музыки Дмитрия Дмитриевича, я хотел бы сказать, что самое впечатляющее в ней, на мой взгляд — ее непререкаемая человечность.

С глубоким уважением

Эрнст Ревчатович Мусин

г. Уфа.

Дорогая редакционная коллегия,

дорогие товарищи Г. В. Свиридов, И. В. Нестьев, А. Н. Пахмутова, Л. С. Генина и другие, и другие!

Смерть Дмитрия Дмитриевича Шостаковича — горькое известие для причастных к музыке людей.

Опустело дорогое местечко в душе, где ощущали мы, что Дмитрий Дмитриевич живет вместе с нами, разговаривает, переживает, дает дорогие советы.

Он самый впечатляющий, самый потрясающий из композиторов, которых я знаю. Вам ли говорить, какие вершины он занимает в мировом искусстве?

Примите мое соболезнование.

Армашов Валерий

Штукатур, электрик,
участник 2-х ударных комсомольских строек.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Из писем читателей

Содержание