«Воспоминания о Б. В. Асафьеве». Сост. А. Крюков. Л.,' «Музыка», 1974. Тир. 12 ООО экз., 510 с.

Общеизвестно, что выдающаяся личность и после смерти продолжает жить — в своих трудах, в памяти людей. Со дня кончины Бориса Владимировича Асафьева прошло более двадцати пяти лет, и ныне мы являемся свидетелями глубокого (и все растущего!) интереса к его наследию. Растет интерес и к его человеческому облику — ведь наши современники среднего возраста, не говоря уже о молодых, не застали Бориса Владимировича. Каким запечатлелся он в сознании тех, кто общался с ним? Представление об этом дает сборник «Воспоминания о Б. В. Асафьеве». Авторы сборника — былые соратники Бориса Владимировича, его ученики, люди, наблюдавшие Асафьева в разных сферах его многогранной деятельности, причем не только музыканты, но и представители других профессий. Большинство материалов написано специально для данного издания. В трех случаях из двадцати пяти они публикуются повторно (статья А. Оссовского, мемуары В. Богданова-Березовского и Э. Каплана). Хронологические рамки воспоминаний широки, охватывают разные периоды жизни Асафьева — с конца 1910-х годов до 1949-го. Открывает сборник статья Б. Покровского. В ее заголовке — «О человеке, который был нам очень нужен» — сформулирована одна из центральных мыслей книги. Почти каждый пишет о том, какое большое значение имели для него встречи с Асафьевым, как много давали его советы. Облеченная плотью конкретных фактов, эта «лейттема» приобретает особую убедительность и достоверность. Острый ум, разносторонняя одаренность, широкая образованность, тонкая интуиция, высокий артистизм, глубокое знание закономерностей искусства, его различных видов и стилей — вот что притягивало к Асафьеву представителей всех видов «музыкального оружия» (и не только музыкального). Общением с ним дорожили композиторы — об этом пишут Д. Кабалевский и О. Евлахов. Многие музыковеды — эстетики, теоретики, историки — считают его своим учителем: и те, кто непосредственно занимался у него (С. Гинзбург, А. Дмитриев, М. Друскин, Е. Орлова), и те, кто в иной форме испытали на себе могучее воздействие асафьевского таланта (И. Рыжкин, Ю. Слонимский). Выдающийся ученый-музыкант был нужен оперным режиссерам: не случайно воспоминания Э. Каплана носят название «Мои университеты — Борис Владимирович Асафьев». Б. Покровский утверждает, что и сегодня «невозможно оперному режиссеру-профессионалу... обойтись при постановке опер без исследовательских работ Асафьева — Глебова». О благотворном воз

Коротко о книгах и нотах

действии идей Бориса Владимировича в области музыкального исполнительства пишет П. Серебряков. Серьезный и обстоятельный разговор о роли Асафьева в развитии советского балета ведут Р. Захаров, Ю. Слонимский, П. Гусев. Вопрос об интернационализме ученого, о его вкладе в культуру других народов поднимает Г. Тигранов. О значительности памятных встреч с Борисом Владимировичем говорят Г. Бернандт, Г. Шнеерсон, Б. Ярустовский и другие. Авторы сборника были знакомы с Асафьевым в разные годы, различными были продолжительность и глубина контактов с ним. Естественно, что у каждого сложился свой образ Бориса Владимировича. Но в совокупности зарисовок проступают какие-то общие, асафьевские черты. Асафьев предстает в воспоминаниях как ученый и как педагог, как тонкий знаток и ценитель русской культуры и как человек, влюбленный в родную природу. Он — музыкант, прекрасно ориентирующийся во всем многообразии современных течений, и знаток музыкальной старины, интереснейший собеседник с почти безграничной эрудицией и исполнитель, владеющий секретом одухотворенного «произнесения» на рояле самых сложных партитур. О нем пишут как о своеобразном композиторе и авторе книг, знакомство с которыми запоминалось на всю жизнь, как о темпераментном публицисте и легко ранимом, болезненно впечатлительном, даже мнительном человеке. И все же этот коллективный образ Асафьева не может считаться исчерпывающим. Борис Владимирович был столь многогранен — как личность, как деятель, как творец, — что дать его полный и всесторонний портрет невозможно в рамках одного, даже достаточно представительного, сборника. Одна из особенностей книги состоит в том, что в ней впервые публикуются многие асафьевские тексты. Так, Д. Кабалевский приводит восемь писем Асафьева 1940 — 1943 годов. Письма разных лет и выдержки из них цитируются другими авторами. Воспоминания П. Серебрякова имеют интересное приложение — неизвестные в печати «Заметки» Асафьева о консерваторском студенческом журнале. А. Гозенпуд, посещая Бориса Владимировича в 1943 — 1945 годах, записывал беседы с ним, благодаря чему сейчас читатель получает возможность узнать некоторые новые мысли Асафьева о балетном и оперном театре, о ряде выдающихся певцов (например, о Ершове), познакомиться с рассказом о поездке в 1928 году на Зальцбургский фестиваль, о встречах с Альбаном Бергом, Гвидо Адлером... «О себе» — такой заголовок имеет рукопись, созданная Асафьевым в Ленинграде блокадной зимой 1941/42 года Г В ней десять глав. Семь из них и нача

1 Несколько фрагментов из этой рукописи было опубликован*! в журнале «Советская музыка» (1954, ш 8.

11: 1959. № 8).

101

ло восьмой составили второй раздел сборника. «Эту свою книгу писал я в холодной комнате, где коченеют пальцы. Писал днями и ночами, при вздрагивающем свечном огарке, ибо в тесной комнате ветерок», — сообщает Борис Владимирович. Он не упоминает о регулярных бомбежках и обстрелах, которым в те дни подвергали город фашисты, о надвинувшемся голоде. Об этом мы узнаем лишь из воспоминаний людей, видевших его в пору осады. В строчках же, выходивших из-под пера Асафьева, воссоздается яркая картина мирного прошлого. Он пишет о своем детстве, о годах учения в Петербургской, а затем Кронштадтской гимназиях, в университете, в консерватории, о занятиях у Лядова и Римского-Корсакова, о своих первых шагах в области композиции и музыкальной публицистики, о знакомстве и дружбе со Стасовым, о встречах с Репиным, Глазуновым, Шаляпиным, Мясковским, Дягиле

Акшин Али-заде. Баяты для смешанного хора a cappella. Баку, «Азернешр», 1974. 45 с.

Хоровые миниатюры «Баяты» молодого азербайджанского композитора А. Али-заде для смешанного хора a cappella, вероятно, заинтересуют и профессионалов, и любителей хоровой музыки. Автор использовал тексты из азербайджанской народной поэзии — баяты (поэтический перевод В. Кафарова), сумев своей музыкой еще сильнее оттенить прелесть этих неприхотливых, но повосточному мудрых четверостиший. Баяты — своеобразный жанр устной народно-поэтической традиции Азербайджана, иногда их даже называют азербайджанскими частушками. На протяжении десяти сравнительно небольших номеров цикла композитор, заражая собственным эмоциональным восприятием слушателей, увлеченно разворачивает перед ними одну за другой зарисовки из жизни народа. Это своеобразные акварели, любовно и поистине ювелирно отделанные автором. В миниатюрах явственно ощущается дух азербайджанского народного искусства, хотя композитор не цитирует подлинных мелодий и не разрабатывает их. К тому же он избрал жанр, казалось бы неорганичный для практики народного музицирования. Автор стремился проникнуться обаянием самой азербайджанской поэзии и таким образом выразить в музыке жизнь и душу народа. И это ему вполне удалось. Звучание хора неизменно вызывает у слушателей глубокие ассоциации с ашугской музыкой: порой — своей прихотливой ладовостью, порой — чисто фоническими эффектами сочетания голосов или присущей этому искусству ритмикой. Впрочем, элементы выразительности несут в себе и более широкие обобщения всего неповторимого очарования, своеобразия азербайджанского музыкального фольклора. Отдельные фрагменты хоровых партий моментами напоминают звучание народных инструментов: саза, нагары, балабана, азербайджанских флейт (нэй, тутэк). В № 3 цикла («По округе») даже прямо использован принцип имитаций, принятый в трио ханандэ. Связь с азербайджанской музыкой устной традиции можно усмотреть также и в частом применении так на

102

вым, Фокиным, Нижинским и другими деятелями русской культуры — вплоть до Горького, о поездках в Швейцарию, Италию, Германию, Францию. Широко освещена музыкальная жизнь Петербурга начала текущего столетия — спектакли Мариинского театра, концерты. Многие страницы поражают тонким и поэтичным описанием природы. В то же время — и это он считал главным — Асафьев рассказывает о развитии в себе «музыканта и музыкальности, и музыкально-интеллектуальной культуры слуха, слышания и слушания». «Значит, — поясняет он, — про то, из чего рождается во мне и творчество музыкальное, и творчество о музыке, о художественном, человеческом». Асафьев о себе и Асафьев глазами знавших его людей — таково, в итоге, содержание нового сборника.

К. А.

зываемых ашугских аккордов (например, квинта, составленная из наложенных друг на друга кварты и секунды). Хоровой цикл «Баяты» по жанру и настроению — произведение камерное, требующее от исполнителей очень точной, тонкой нюансировки, которая и даст возможность полностью почувствовать всю, если будет позволено так выразиться, «восточно-импрессионистскую» красочность этой музыки. Партитура цикла изысканна в ладовом отношении, в ее основе — подлинные лады азербайджанской народной музыки: раст, баяты-шираз, шуштер, хумайюн, в кульминационных же моментах, добиваясь особой колористичности и блеска звучания, композитор прибегает к эффекту полиладовости (№ 5 «Горы застонали»). Архитектоника сочинения отличается стройностью — это именно циклическое произведение, достаточно цельное и по замыслу, и по его музыкально-образному воплощению, и по конструкции. Развитие направлено к двум основным кульминациям (№ 5 «Горы застонали» и № 9 «Хорош наряд»). Очень четко здесь прослеживается репризность, как в смысле формального построения отдельных номеров (как правило, своеобразная репризная двухчастность или куплетность, с вариационным или импровизационным типом развития), так и в более крупном плане. Особенно это подчеркивается интонационной «аркой» между первым и последним номерами. В своем талантливом сочинении Али-заде проявил тонкое знание хорового письма. Композитор не только интересно использует разнообразные возможности, предоставленные ему традицией, но и вносит в свое произведение новые, подчас неожиданные элементы, благодаря которым миниатюры звучат очень свежо и богато. Хоровой цикл «Баяты» А. Али-заде широко звучит в Азербайджане, а в 1969 году был удостоен почетной награды — премии на Всесоюзном смотре творчества молодых композиторов. О. Шварц