Выпуск № 10 (431) | 1974

зать, «примеривания» к миру собственных образов и идей и всегда преломляется через творческую индивидуальность композитора.

Произнося слова «творческая индивидуальность», невольно задумываешься: а какова она, эта индивидуальность, у Тормиса? Широкому кругу музыкантов он стал известен прежде всего как лирик, обладающий обостренным восприятием прекрасного в природе и в человеке; чуть позже — как мастер колоритных жанровых сцен. Но постепенно с наступлением зрелости — человека, художника, мыслителя — Тормис все чаще обращается к крупным эпико-драматическим хоровым полотнам, зачастую поднимаясь до высоких философских обобщений. Да пожалуй, иначе и быть не могло. Неустанные поиски и внимательное изучение древнейших пластов эстонского фольклора, связанные с ними путешествия по всей республике и встречи с разными людьми, естественно, должны были привести композитора к постижению жизни и духа народа, к новому, более углубленному пониманию истории, а следовательно, и современности. Именно этим примечательны сочинения, выдвинутые на соискание Государственной премии.

Их общая тема, решенная в каждом случае по-разному, — исторические судьбы народа, судьбы человечества. «Баллада про Маарьямаа» воскрешает события далекого прошлого — Эстонии под игом крестоносцев. Луч надежды едва брезжит сквозь страдания и горести, но в самом страдании ощущается скрытая сила духа масс. Эта сила словно прорывается широким ликующим потоком в кантате «Слова Ленина»: пламенные, чеканные фразы вождя революции о сущности Советской власти, о равноправии наций, о светлом завтрашнем дне всемирной истории многократно повторяются стоголосым хором, как бы подтверждая знаменитое положение марксизма об идеях, которые становятся материальной силой, овладевая массами. Завтрашний день всемирной истории не должен омрачиться тучами войны — такова основная мысль третьей кантаты, «Заклятия железа». От обрядовых заклинаний древних шаманов, которые должны были дать человеку власть над созданными его руками орудиями, до грозного предостережения современным агрессорам протягивается «связь времен», запечатленная в этом произведении.

Проверяя и уточняя впечатления от прослушанной музыки по партитуре, поражаешься почти классической лапидарности и продуманности хорового письма Тормиса, его связи с широкими пластами народного творчества ². Это можно наблюдать и в таком сложном по языку сочинении, как «Баллада про Маарьямаа». Сам жанр баллады-жалобы подразумевает свободное, квазиимпровизационное хоровое изложение, объединенное, однако (несмотря на частые смены характера движения и отсутствие обозначений размера и тактовых черт), единым нервом ритмической пульсации, которая усиливает впечатление драматизма и скрыто растущей силы сопротивления. Оба основных музыкальных образа — угнетенного народа и завоевателей — требовали для своего выражения большой интонационной напряженности, и композитор смело применяет современную технику, не останавливаясь перед весьма резкими звучаниями. Примечательно при этом, что интонационная сфера «страдающего народа», при всей ладовой сложности, непосредственно связана с фольклорными истоками: обороты плачей и причетов слышатся и в своеобразном мотто-рефрене «Нет сил», и в единственном «лирическом островке» в этом море стенаний и оружейного скрежета — solo первых теноров на словах «над морем и кронами деревьев ты видишь: внизу исчезают имена и земли», особенно в его кульминационном разделе, выделенном ремаркой «passionato» ³. Напротив, интонации, отданные, условно говоря, крестоносцам, — согласно традициям, сложившимся в советском искусстве, — подчеркнуто механичны, это канонические имитации и квинтовые дублировки восходящей гаммы тон-полутон, опирающейся на педаль, образованную наслоением двух «пустых» квинт; это наслоение созвучий с мажорными и минорными терциями одновременно. Художественное единство произведения обеспечивается интонационной связью этих двух сфер — с типичными для Тормиса логикой развития и строгой экономией средств (проявляющейся даже в этой, наиболее «расточительной» в техническом отношении кантате): основные тематические сопряжения намечены уже в самом начале, когда в речитации басов «Сакала сгибается» звучит короткий отрезок гаммы полутон-тон в нисходящем движении.

Кантата же «Слова Ленина» ⁴ подчеркнуто

_________

² Отметим единство почерка композитора: его новые работы развивают основные стилевые линии, намеченные в таких сочинениях, как «Эстонские календарные песни» или «Осенние пейзажи».

³ Весь раздел идет на механическом остинатном фоне у хора; текст тут рисует картину разгула крестоносцев.

⁴ В отличие от «Баллады про Маарьямаа», с которой Государственный мужской хор Эстонии познакомил москвичей еще в 1971 году, два других сочинения Тор-

диатонична. В основе ее наиболее развернутых тем — гексахорды миксолидийского или дорийского лада. Однако и этот звукоряд появляется не сразу, а формируется в процессе эпически-неторопливого развития музыкальной мысли. Драматургия произведения цельна и логична: как мы увидим далее, все основные темы «выводятся» из начальной малотерцовой попевки в результате ее интонационного прорастания и ритмического варьирования. Укрупнению музыкальных образов способствуют многократные повторения ключевых фраз текста и обусловленные ими хоровые crescendi, так что форма целого напоминает последовательность все более высоко — вплоть до финальной кульминации — вздымающихся волн.

Первая часть кантаты написана на несколько сокращенный текст ленинской речи «Что такое Советская власть?». Следуя за развитием мысли вождя, композитор постепенно расширяет интонационный состав ткани и разворачивает «волны» драматургии. Крайним разделам трехчастной формы, выдержанным в подчеркнуто строгих красках: звукоряд a — h — с — d — е — g со сменой устоев (развертывание идет, главным образом, на тоническом органном пункте ми минора, в кульминации слегка намечен до мажор, исходная и конечная точка — ля минор), противопоставлен средний раздел на текст «...только рабочие, только трудящиеся крестьяне... составляют... Советы...». Новая фанфарная тема, диалогизирующая с варьированными начальными интонациями, строится на тех же оборотах, однако, благодаря иному фактурному, ритмическому и ладовому решению, она более ярка и красочна. К тому же ее развитие приводит к тональным сдвигам с терцовым сопоставлением устоев f — а — с. Так достигается первая кульминация, вводящая динамизированную репризу. Вторая, репризная кульминация подчеркивает основную мысль ленинской речи: «Советская власть есть путь к социализму... и потому — верный и потому — непобедимый». И затем — краткое резюме: «Это есть Советская власть», вызывающее в музыкальной памяти могучие заключения органных прелюдий и токкат Баха или хоровой музыки Ренессанса.

Вторая часть кантаты основана на выдержках из работ Ленина, посвященных вопросам национальной политики пролетарского государства. Над прозрачным органным пунктом хора солирующее сопрано провозглашает (с ремаркой «сверкающе прекрасно») воплощенную в словах вождя вековую мечту народов: «Полное равноправие наций, право самоопределения наций, слияние рабочих всех наций». Интонационный строй этой развернутой мелодии уже подготовлен фанфарными и речитативными попевками первой части, а новые ладовые оттенки, появляющиеся в развертывании, придают ей лирическую теплоту и неповторимое обаяние (при этом — своеобразная краска! — тонический органный пункт превращается в доминантовый). Из приглушенного унисона протягиваются в наиболее светоносные хоровые регистры аккорды второй темы: «Пролетарская партия стремится к созданию возможно более крупного государства...». Эта тема строится на сопоставлении лишь двух гармоний — трезвучий ре мажора и до мажора, которые музыкальная семантика с давних пор связывала с торжественными, лучезарными образами. Далее solo сопрано вводит третью тему части — гневную речитацию мужского хора «Позор тем, ...кто сеет ненависть к другим нациям». Следует реприза второй темы, перенесенная на полтона вниз. Заключительное solo «истаивает» на звуке es над выдержанной хоровой педалью, будто оставляя слушателя в ожидании важных событий. И действительно, как утренняя заря, постепенно разгорается и крепнет тема третьего раздела цикла: «А завтрашний день во всемирной истории будет именно таким днем, когда окончательно проснутся пробужденные угнетенные империализмом народы...». Выросшая из лирического начала второй части, она с каждым новым проведением расширяет диапазон, наращивает звучность, обретает все более светлую окраску. Развитие ускоряется, отдельные интонации подхватываются эхо-перекличками хоровых групп и интенсивно разрабатываются, словно иллюстрируя слова текста «...решительный, долгий и тяжелый бой» за освобождение народов. В кульминации раздела достигается наиболее удаленная от исходной тональная сфера, готовящая заключительное гимническое проведение ведущей темы tutti maestoso.

После этой кантаты — устремленной вперед и ввысь, к солнечному свету, — первые такты «Заклятия железа» как будто погружают слушателя во мрак веков. Подчеркнутая двумя ударами барабана корякских шаманов (Тормис использует инструмент из коллекции фольклориста Леннарта Мери), вступает малосекундовая педаль хоровых групп. Это интонационное сопряжение становится основой длительного развертывания темы ри-

_________

миса, выдвинутых на премию, пока не исполнялись за пределами республики. Поэтому остановимся на них несколько подробнее.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание