профессором консерватории, не признающим ни развлекательной песенки, ни веселого куплета. Кабалевский необычайно колоритно живописует сцену из этого фильма. Дети соглашаются с Бахом. А потом и с Кабалевским: всякая музыка — и самая серьезная, и самая легкая — прежде всего, обязательно должна быть хорошей музыкой.

В то же время автор книги отнюдь не стремится выглядеть перед детьми всезнающим, лишенным каких-либо сомнений. Он признается, что ему подчас не все бывает ясно. «Когда, например, меня спрашивают, — пишет он, — что представляет собой моя серенада Дон-Кихота («На турнире, на пиру и на охоте ходят слухи об отважном Дон-Кихоте...») — песню или романс,— я чистосердечно признаюсь: «Не знаю!..».

Для юного читателя такое признание имеет воспитательное значение, а уважение к автору книги умножается. Ребята узнают, что в искусстве не все разложено по полочкам, не все поддается односложному определению, что существуют сложные, спорные явления. И я думаю, они гордятся тем, что о таких серьезных вещах с ними говорят «на равных», уважительно, умно. Беседы о музыке захватывают и широкий круг общих проблем. Что такое жизнь? Что такое любовь? Ненависть? Настоящая дружба? Кабалевский рассуждает с детьми не только о «Золотой осени» Левитана, но и о «Неутешном горе» Крамского; говорит об «Острове мертвых» Рахманинова, об «Острове радости» Дебюсси, о трагедии Ромео и Джульетты; удивительно впечатляюще раскрывает глубокое чувство Бетховена к своей юной ученице Джульетте Гвиччарди.

Книга Кабалевского — красноречивое подтверждение мудрого вывода А. Макаренко, утверждавшего, что особенности, отличающие детское искусство от взрослого, «заключаются не в том, о чем рассказывается, а в том, как рассказывается»¹.Да, Кабалевский выступает в своей книге как педагог талантливый и современный, смело пропагандирующий новые пути приобщения детей к искусству.

Эффективность воздействия его книги в том, что ее содержание великолепно выражено оригинальным языком музыкального писателя и композитора наших дней. Заметим, что сейчас, когда книга давно уже завершена автором, мы снова встречаемся с Дмитрием Борисовичем по радио и телевидению: из Колонного зала Дома Союзов транслируются его новые встречи со школьниками. В двух отделениях концерта он дает два портрета. Первое отделение — Моцарт. Второе — Прокофьев. А в следующих концертах закономерно соединяются П. Чайковский и Т. Хренников, И. С. Бах и Р. Щедрин... Необычайно смело! Захватывающе интересно! И педагогически оправдано! При этом решается одна из самых актуальных тем музыкального бытия — традиции и новаторство.

«Я думал, что эта книга — итог моей работы с детьми, а оказалось — начало нового этапа», — признался мне Дмитрий Борисович. Новый этап общения Кабалевского со школьниками должен лечь в основу следующей его книги! Во что бы то ни стало! И это не просьба к Кабалевскому, а скажем построже — требование. Такая книжка — «О традициях и новаторстве» — нужна как воздух. Ведь она будет, наверняка, адресована всем. Это можно сказать a priori. Уже сегодня. Ибо «три кита», поднявшие не менее серьезные «проблемы века», тоже адресованы всем. Кому конкретнее? Педагогам, ведущим пение в школе. Лекторам. Любителям музыки. И главное тем, кто ее не успел еще полюбить, но полюбит. Обязательно полюбит, ибо книга Кабалевского прокладывает надежные пути к пониманию прекрасного. Это учебник истинной красоты.

Для такой книги — сто тысяч — мизерный тираж. Необходимо, крайне необходимо переиздание! Книга, в которой звучит музыка, — это радость... А «радость делает человека сильнее...».

Н. Гордейчук

С позиций современности

В книге И. Ляшенко «Национальные традиции в музыке как исторический процесс» подняты вопросы, представляющие большой интерес и для исторического музыкознания, и для музыкальной эстетики. Без их правильного решения и глубокой теоретической разработки нельзя серьезно говорить о дальнейшем расцвете советской музыкальной культуры.

Основную проблему, сформулированную в названии книги, автор понимает очень широко. Эволюцию национальных традиций он трак-

_________

I. Ляшенко. Нацiональнi традицii в музицi як iсторичний процес. Киiв, «Музична Украiна», 1973, 324 с.

¹ А. Макаренко, О литературе. М., 1956, с. 225.

тует прежде всего как взаимодействие и взаимообусловленность национального и интернационального, традиционного и новаторского, рассматривает с позиций становления специфических черт стиля. Занимая правильные методологические позиции, Ляшенко уделяет большое внимание важным положениям социалистического реализма, вопросам партийности и народности музыки.

Подробно останавливаясь на разработке основных эстетических категорий в трудах советских философов и музыковедов, Ляшенко при этом в ряде случаев справедливо указывает на отсутствие комплексного решения той или другой проблемы, сочетающего общефилософский, эстетический и искусствоведческий подходы.

Определяющим в оценке творчества отдельных композиторов, а также состояния всей музыкальной культуры на каждом данном историческом этапе должен быть, по справедливому утверждению автора рецензируемой работы, критерий идейно-художественного качества. Такая постановка вопроса весьма актуальна, в частности для украинской музыки, где подчас еще дают о себе знать пассивный традиционализм, отрицание роли прогрессивных достижений современной мировой творческой практики в развитии национального музыкального искусства. Освещая данные проблемы, автор придерживается академической манеры высказывания, хотя публицистическая острота, страстность и боевитость здесь были бы более уместны.

Книга привлекает широким охватом материала, что выгодно отличает ее от исследований многих наших эстетиков, нередко строящих свои выводы и заключения на чисто умозрительной основе, на абстрактном, теоретизировании, не связанном непосредственно с творческой практикой. Будучи одновременно и музыковедом, и философом, Ляшенко свободно ориентируется в специфике «музыкальной материи», умело вскрывает закономерности развития общественной мысли в исследовании направляющих линий, главных идейных и художественных аспектов творческого процесса.

В центре работы — вопросы традиций и новаторства, национальной определенности украинской музыки на протяжении всей ее истории, ее интернациональных связей. Автор придерживается известного ленинского положения о двух культурах. Подвергая всестороннему историческому анализу понятия национального характера, психологического склада нации, духовного облика нации и т. п., Ляшенко подчеркивает их классовую природу, что вполне правомерно. Ведь без четкого уяснения социальной сущности перечисленных понятий невозможно правильно судить о национальном своеобразии искусства, о национальных традициях. Естественно, что при этом автор стремится к музыкальной конкретизации всех аспектов национальной определенности. Раскрывая сложность и многомерность их социальной «наполненности», он подвергает научно обоснованной критике взгляды буржуазных националистов на нацию и национальное искусство.

Много внимания уделено в книге вопросу изменчивости и обновления национальных традиций. Оставаясь устойчивыми в некоторых общих проявлениях, они подвергаются воздействию тех или других историко-культурных обстоятельств, обогащаются интернациональным опытом, в особенности на основе социально-политической и идейно-эстетической общности социалистических национальных культур.

Автор последовательно отстаивает те национальные традиции, которые способствуют прогрессу культуры и пребывают в процессе постоянного движения, качественного обновления. Как уже было сказано, в тесной связи со всем этим в работе рассматриваются проблемы партийности и народности искусства, творческого метода социалистического реализма. Таким образом, национальные традиции трактуются не как извечная категория, а как живой исторический процесс, активно реагирующий на определенные явления общественной и культурной жизни.

Весьма подробно останавливается Ляшенко на роли фольклора в становлении и развитии прогрессивных национальных традиций. С этой точки зрения обстоятельно проанализированы такие самобытные жанры украинского народного творчества, как думы и канты, составляющие наиболее мощные стилевые пласты фольклора. Всесторонне исследовав их тематику, образы и выразительные средства, автор определяет генетические связи с ними ряда видов и форм украинской профессиональной музыки, прослеживает их постоянное взаимодействие в аспектах историческом и эстетическом. Как справедливо подчеркивает Ляшенко, влияние традиций дум и кантов на композиторское творчество ощущается и по сей день. В частности, думная декламация слышится в некоторых украинских операх, а мелодика кантов, их терцовое двухголосие и четкая функциональность гармонического мышления оказали явное воздействие на песенный жанр.

Автор прав, утверждая, что без глубокого изучения, критического отбора и всестороннего претворения интонационно-стилевых особенностей и выразительных средств народной музыки — прогресс национальных традиций в искусстве невозможен. Но, отдавая должное

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Гордейчук

С позиций современности

Содержание