получил должного освещения в нашем музыкознании. У нас мало трудов, глубоко и всесторонне освещающих вопросы взаимосближения и взаимообогащения разных национальных культур, раскрывающих их непоколебимое интернациональное единство в борьбе за полное торжество коммунизма. В частности, на Украине критика должным образом не реагирует на тот факт, что в республике сравнительно редко исполняются лучшие произведения видных представителей национальных советских музыкальных школ. Прямым следствием этого является обедненное, а порой и неверное представление о процессах, происходящих в советской музыкальной культуре в целом.

Борьба за музыку больших идей, чувств и страстей несовместима с общественной инертностью и безразличным отношением к повседневной художественной жизни. На Украине, например, еще нередки случаи, когда музыкальная критика проходит мимо творческих неудач, в частности в деятельности некоторых молодых композиторов, не выступает решительно против отдельных проявлений авангардизма. В композиторской организации республики уже на протяжении ряда лет ведутся разговоры о влиянии западноевропейского буржуазного модернизма на творчество Л. Грабовского и В. Сильвестрова. Однако этим дело и ограничивается. Никто из музыковедов или композиторов не опубликовал квалифицированного и глубоко обоснованного критического разбора их работ.

Критика недостаточно действенно реагирует на массовое продуцирование произведений, немощных по музыкальной драматургии, примитивных по фактуре, отмеченных пассивным традиционализмом или иждивенческим отношением к фольклору. Мало того, подобное сочинительство иногда квалифицируется как образец музыки социалистического реализма. Такие суждения часто встречаются, к примеру, в трудах В. Довженко.

Бывают в нашей практике случаи, когда некоторые авторы свою творческую несостоятельность прикрывают громкой темой или претенциозным сюжетом. Произведений этого рода не так уж мало, особенно среди приуроченных к важным общественным событиям, народным празднествам, юбилеям. Выступить же в газете или журнале с критикой такого сочинения — задача трудно осуществимая. Дело в том, что, ссылаясь на важность или политическую остроту избранной композитором темы, работники редакций советуют, как правило, воздержаться от критических замечаний. Вследствие этого музыкальный быт наводняется низкопробными поделками, ничего не дающими ни уму, ни сердцу, а порой и дискредитирующими советское искусство.

Критика не развенчивает вредных и пагубных своими последствиями попыток объявлять все подлинно новое в музыке, но не соответствующее вкусам отдельных лиц «формализмом», «авангардизмом», «модернизмом» и т. п. Не знаю, как в других республиках, но на Украине такие выступления превратились в определенную тенденцию. Впервые услышав новое произведение (особенно молодого автора), не поняв или не захотев понять его сущности, некий деятель становится в позу «верховного судьи» в вопросах искусства и безапелляционно заявляет, что народу, мол, такая музыка не нужна. Для него, например, не важно, что первое исполнение данного сочинения в филармонии прошло с большим успехом. Для него переполненный слушателями концертный зал, где присутствуют представители разных слоев советского общества, не является народом. Нередко он почему-то считает народом только посетителей сельских, в крайнем случае, заводских клубов.

Но знает ли такой деятель подлинные художественные вкусы широкой советской общественности, знаем ли все мы по-настоящему ее эстетические запросы? Не руководствуемся ли мы в этом представлениями тридцати-сорокалетней давности? Учитываем ли мы в наших суждениях то обстоятельство, что разные слои населения проявляют разный интерес к разным видам, жанрам и формам музыкального искусства? Ведь повседневная практика свидетельствует о том, что художественные вкусы рабочей аудитории существенным образом отличаются от вкусов колхозников, что представители технической интеллигенции несколько по-иному воспринимают музыку, нежели, скажем, гуманитарии, что эстетические запросы современной молодежи во многом отличны от запросов старших поколений слушателей.

Я далек от мысли, что следует создавать специальные, согласно предварительно составленным рецептам, произведения. Я лишь против того, чтобы в сложном вопросе изучения восприятия музыки всех и вся чесали унифицированной гребенкой. Пока что социологические исследования эстетических запросов широких кругов советских слушателей пребывают, к сожалению, в зачаточном состоянии. Однако без проведения большой научной работы в этом направлении мы не в состоянии ответить на важные вопросы музыкального творчества и повседневной музыкальной жизни нашей страны.

Критику мало интересуют проблемы художественного быта населения, развития художественной самодеятельности. А те материалы, которые изредка появляются на страницах газет и журналов, носят, как правило, апологетический характер, часто без малейшей попытки углубиться в сущность обсуждаемого вопроса, определить положительные аспекты явления и подвергнуть профессиональному анализу и обоснованной критике отрицательные. Ведь не секрет, что в современной музыкальной самодеятельности наблюдается излишек «эстрадщины», что для нее свойственна манера пения «в микрофон», что репертуар артистов-любителей однообразен, что лучшие песни советских композиторов и народные песни занимают в ней слишком незначительное место.

На Украине плохо обстоит дело с кадрами критиков. Подавляющее большинство квалифицированных музыковедов старшего поколения отошло от активной критической деятельности. Все они сосредоточили свои усилия на научных исследованиях и педагогической работе. Музыковеды мало участвуют в повседневной деятельности творческих и общественных организаций, сла-

бо связаны с театрами и исполнительскими коллективами. Все это влечет за собой отрыв от актуальных проблем современной художественной жизни, а значит, застой в музыкознании.

Критикой призваны заниматься и наши видные композиторы. Нет нужды напоминать здесь о том, сколько ценного, истинно творческого и перспективного внесли в развитие мировой музыкальной культуры своими статьями, рецензиями, фельетонами такие выдающиеся художники прошлого, как Шуман, Берлиоз, Вагнер и Лист, Чайковский и Римский-Корсаков. Особо нуждается в добром критическом слове умудренных жизненным и творческим опытом старших коллег композиторская молодежь, которая в своих исканиях иногда уходит слишком в сторону от магистральных путей искусства социалистического реализма.

Не все благополучно с образованием музыковедческой молодежи в пяти специальных вузах республики. Вызывает серьезную озабоченность то обстоятельство, что лишь немногие студенты изъявляют желание специализироваться в изучении отечественного творчества. Недостаточные знания нашей классической, а также советской музыки обнаружены во время сдачи выпускниками украинских консерваторий экзаменов при поступлении в аспирантуру.

Не способствует воспитанию молодых критиков и музыковедов проявившаяся в последние годы тенденция к слишком резкому размежеванию узкотеоретического и исторического музыкознания. В результате некоторые сугубо теоретические труды лишены необходимой исторической перспективы и чувства времени. Работы же исторического плана зачастую страдают поверхностными, а порой и примитивными суждениями по тем или иным сугубо теоретическим вопросам.

Вследствие сложившегося в украинской музыкальной критике положения за ответственное дело оценки сложных явлений музыки часто берутся люди некомпетентные, далекие от проблем искусства, не разбирающиеся в специфике предмета. В печати нередко появляются материалы, отмеченные низким профессиональным уровнем, беспомощные в определении места и значения того или иного факта в художественном процессе или же в характеристике (пусть даже элементарной) индивидуальных стилевых черт композитора.

Если обнародование подобных материалов нежелательно в общей прессе, то в специальной оно тем более недопустимо. Как ни прискорбно говорить об этом, но даже в газете «Культура и життя», призванной вести подлинно профессиональный разговор об искусстве, можно прочесть, к примеру, о том, что в Запорожье известный советский скрипач исполнил в сопровождении оркестра Третью симфонию Бетховена или что молодой украинский скрипач Мельников обучается в аспирантуре Московской консерватории в классе профессора Я. Флиера. Газета уже не раз критиковалась за то, что предоставляет свои страницы музыкально безграмотным людям, в частности некоему С. Криворучко из Львова, писания которого — колоритный набор нелепостей и несуразностей.

За последние десять-пятнадцать лет значительно сузилось «рабочее место» украинских критиков. Раньше общие газеты и журналы уделяли больше внимания проблемам музыкального творчества и исполнительства. Сейчас же в них почти невозможно найти серьезную статью, посвященную важному вопросу музыкальной эстетики, развитию жанра, выступлению известного коллектива или выдающегося солиста. А если материалы подобного рода и попадают в печать, то лишь в виде «доброжелательной» информации. Критические высказывания в адрес «именитых» иногда квалифицируются как оскорбление деятелей искусства.

Чтобы не быть голословным, приведу следующий факт. Недавно группа молодых музыковедов начала помещать в газете «Вечерний Киев» еженедельные обзоры музыкальной жизни столицы Украины. Авторы проявили неосторожность, высказав несколько критических замечаний в адрес концертных организаций и отдельных исполнителей. В ответ на это посыпались жалобы «задетых», и, как говорят, хорошему начинанию молодых критиков скоро придет конец.

Положение украинской музыкальной критики и публицистики несколько улучшилось, когда в республике возобновилось издание журнала «Музыка», очень быстро завоевавшего широкие круги читателей. Сегодня тираж журнала уже достиг 20 тысяч экземпляров. Однако его периодичность (шесть номеров в год) совершенно не удовлетворяет все возрастающие запросы музыкальной жизни.

Перед музыковедением стоят большие задачи по созданию фундаментальных исследований, связанных с актуальной современной проблематикой. Однако на Украине, очевидно как и в других союзных республиках, отсутствуют необходимые условия для написания таких трудов. У нас плохо поставлена служба информации. В нотные библиотеки зачастую не поступают даже советские издания. Нечего и говорить об иностранной литературе, за исключением двух-трех журналов, выходящих в социалистических странах.

Прежде всего ответственность за сложившееся положение в музыкальной критике на Украине несут музыковеды — члены Союза композиторов, работники Института искусствоведения, фольклора и этнографии имени М. Рыльского Академии наук УССР, педагоги специальных вузов. Однако повинны в этом не только они. Центром, призванным обеспечивать координацию усилий музыковедов, должен быть Союз композиторов Украины. К сожалению, на протяжении многих лет комиссия музыковедения находилась в абсолютно недопустимом состоянии, а музыковеды пребывали на положении пасынков. В этом нельзя не видеть определенную тенденцию бывшего руководства Союза композиторов Украины. Ведь свое «кредо» в данном вопросе один из бывших глав организации — Георгий Майборода высказал с трибуны Третьего всесоюзного съезда композиторов предельно ясно: «Мне милее самый бездарный композитор, чем самый гениальный музыковед». Выразиться более откровенно трудно.