если б мог, запретить жить другим. Среди них есть жестокие запретители — кроме своих сочинений так бы все и запретили скопом». Это не мои слова, а великого критика, «неистового» Виссариона Белинского. Но что греха таить, встречается и наша критика с таким явлением. Быть настоящим критиком трудно было во все времена. Но всегда лучшие люди отстаивали истину. А она непобедима.

Хочу сказать о том, чего, с моей точки зрения, современной критике не хватает, и коснусь в связи с этим идейной направленности творчества композиторов. Мне не хочется призывать здесь к выискиванию безыдейных произведений. Допустим, их нет. А вот высокоидейных сочинений очень много в нашей музыке. Но когда, какой критик объяснил массовому читателю, почему то или иное произведение, наряду с высокими художественными качествами, несет еще и большое идейное содержание и в чем это выражается? Что-то не вспомню. У нас зачастую оценивается не практически реализованная, художественно утвержденная композитором эстетическая сущность, без которой нет настоящего произведения, а только лишь намерение, важность темы. Вина ли критики в этом, беда ли, но в конечном счете выравниваются в оценке произведения действительно высокохудожественные и посредственные, временные поделки.

С радостью отмечаю, что все больше появляется у нас проблемных статей. Но критика должна не только ставить проблему, но и убедительно решать ее. К сожалению, в настоящее время описательность, иллюстративность подавляют аналитичность. Из десяти статей периодической печати — я имею в виду публикации белорусской прессы — восемь, а то и девять несут, я бы сказал, пассивную информацию: ничего не дают, не сообщают, а просто описывают. Кому это нужно? Это, извините, «узоры на воде». Критика должна влиять на массы, помогать людям разбираться в сложных явлениях искусства XX века. Я глубоко убежден, что мы многое теряем, изъяв критерий «интересно» из нашего обихода. Критик должен писать интересно. Не надо смешивать понятие «профессионально» (этому учат) и «интересно» (это от таланта). Интересно — значит глубоко, умно. Нельзя исключать данный критерий. Он ведет нас прямо к читателю. В связи с этим хочу сказать, что рядом с профессиональным мнением слишком вольготно чувствуют себя упрощенные суждения. И это уже не «узоры на воде», а зло. «Не в свои сани не садись» — выходит, поговорка не для всех. Часто, очень часто некоторые «садятся не в свои сани», и появляются статьи, написанные не только без знания дела, но без малейшего представления о нем. Чаще всего мы встречаемся с этим в местных газетах. Такое положение требует немедленного — по горячим следам Постановления ЦК партии — пересмотра. Даже в нашей республиканской газете «Літаратура i Мастацтва» отдел музыкальной критики ведут люди, явно севшие «не в свои сани». Отсюда так много ошибок в статьях. Эти люди решают, какую статью заказать, о ком, и они же пытаются учить автора, как писать. И после этого мы сетуем, что сужается круг жанров музыкальной критики, что исчезли эссе, заметки, мысли вслух, что в любой рецензии можно заменить имена и названия произведений и набор штампов сработает — содержание не изменится. Надо, чтобы в газетах работали люди компетентные. Это проблема огромной важности для нас. Мы очень надеемся на поддержку нашего пленума в данном вопросе.

Есть еще одна проблема, о которой не столь уж приятно говорить, а надо. Очень часто даже в центральной печати спектакли наших театров, которые приезжают на гастроли в Москву, отдельные исполнители оцениваются по заниженным критериям. В результате певец, десять лет певший у нас фальшиво, в Москве, где его слушали всего в одном спектакле, получает пусть скромную, но похвалу. После этого он будет еще десять лет петь плохо, размахивая злополучными рецензиями. Вот и выходит, что все певцы хороши, а петь некому. Эта проблема, естественно, более широкая. Дело не в одном певце. Серый уровень неприемлем ни в чем. Не может быть, не должно быть этого в нашем едином многонациональном искусстве.

Нам тоже нужна своя музыкальная газета, откуда мы могли бы черпать настоящую и компетентную информацию и нелицеприятную критику.

*

А. Сохор

Ленинград

В Постановлении ЦК КПСС отмечается необходимость разработки не только практических, но и теоретических вопросов, методологии музыкальной и литературно-художественной критики в целом. Это очень важные вопросы — общественная функция критики и пути формирования критических оценок, критик и композитор, критик и слушатель, критик и читатель, критик и пресса, мастерство критика, — которые нужно изучать. Специальных работ по этой проблеме, по существу, еще нет, хотя во многих трудах великих критиков прошлого и выдающихся советских критиков можно найти много интереснейших высказываний на данную тему.

Правда, сейчас предпринимаются попытки создания работ такого рода. В частности, в Ленинграде состоялась научная теоретическая конференция на тему «Общественные функции советской музыкальной критики и ее задачи в свете Постановления ЦК КПСС». Эта конференция при всех ее недостатках в целом выполнила свою задачу — поставила на обсуждение вопросы методологии музыкальной критики. Мы надеемся создать на основе материалов конференции сборник статей,

посвященных теоретическим вопросам музыкальной критики. Можно лишь пожалеть, что мы не получили организационной поддержки от секретариата Союза композиторов СССР.

Мне известно о существовании на Западе трех книг об искусстве музыкального критика — Кальвокоресси, Ньюмена и Уокера. Вопросы методологии рассматриваются в них зачастую с чуждых нам позиций. Но важно, что такие работы уже появляются. Должны появляться они и в нашей стране, где критика имеет прочную, глубокую методологическую базу — марксистско-ленинскую эстетику.

Один из главных теоретических вопросов, которые встают в этой связи, — критика и общественное мнение. Считается, что критик должен выражать общественное мнение. На мой взгляд, это узкая позиция. Критик должен не только выражать общественное мнение, но и участвовать в его формировании. Только тогда он выполнит свою основную задачу и поможет обществу, партии направлять развитие музыкального процесса, музыкальной жизни. А для этого нужно активно участвовать в формировании общественного мнения. Именно в данном пункте наши позиции резко расходятся с буржуазными.

Алан Уокер в работе «Анатомия музыкальной критики» говорит, что критик вообще не должен высказывать оценок, так как для них не существует объективных критериев. Он должен лишь прислушиваться к мнениям, стихийно складывающимся вокруг, и выражать их. Задача критика лишь в том, чтобы обобщить и высказать мнение публики.

Существует и противоположная точка зрения, которая также представляется не во всем верной. Ее высказал Теодор Визенгрунд Адорно в ряде работ. Со свойственной ему остротой и чуткостью он критикует музыкальную жизнь современного буржуазного общества, очень тонко и точно указывает на ряд ее пороков и считает, что мнение музыкальной публики является конформистским, что эта публика не способна иметь собственного мнения, а повторяет штампы, стереотипные суждения. Эта часть его рассуждений в какой-то мере справедлива. Но Адорно противопоставляет критику всякому общественному мнению, в том числе и демократических кругов. Он считает, что «критик должен объективную, а потому социальную в себе истину противополагать всеобщему сознанию, негативно преобразованному обществом». Тут же есть и злые слова: «Если общественное мнение публики о музыке переходит в блеяние, в бездумное повторение штампов — в знак своей культурной лояльности, то для многих критиков сильнее становится соблазн блеять вместе с ней».

Таким образом, Адорно противопоставляет профессиональную критику всякому общественному мнению. И вот эти его позиции противоположны нашим. Мы должны утверждать активную роль критики в формировании общественного мнения. Пока же порой получается, что критик, пишущий для газеты, должен выражать мнение, которое складывается в аппарате редакции и преподносится ему как «общественное мнение».

Так было, например, в Ленинграде с рецензией на постановку оперы Ш. Чалаева «Горцы». Сама опера — великолепнейшее, талантливейшее произведение, встретившее у слушателей горячий прием. А постановка в Малом оперном театре вызывала возражения. В. Гаврилин написал статью, в которой высоко оценил оперу, но высказал ряд замечаний по поводу постановки. В редакции ему сказали, что общественное мнение другое, что спектакль — хороший и что автор должен либо переделать рецензию, либо забрать ее.

Общественное мнение должно складываться при участии и на основе мнения критиков, как наиболее компетентных людей, а не помимо их. Только тогда мнение это будет опираться на прочную научно-эстетическую основу.

Разумеется, нужно одновременно изучать вкусы и запросы публики, чего сейчас почти не делается; это одна из задач музыкальной социологии. Здесь уже не раз говорили о необходимости ее решения. Правда, есть уже опыт стихийного проведения музыкально-социологических исследований. В частности, в Москве очень интересную работу в данном плане проводят два музыковеда — Э. Алексеев и Г. Головинский. Но в порядке самодеятельности делать это нельзя. Нужна помощь и поддержка Союза композиторов.

Но, с другой стороны, для того, чтобы мнение критики определяло собой общественное мнение, оно должно быть само по себе авторитетным. Мне кажется, что и это сегодня необычайно важная проблема — авторитет критики в целом и каждого критика в отдельности. Авторитетность складывается из ряда факторов. Речь идет о боевой направленности, о партийности выступлений критика, о его профессионализме, о компетентности, таланте и т. д.

Но есть еще один момент: важна не только верность принципов, но и верность принципам, которые критик для себя установил; нужна последовательность в проведении этих принципов, нужны страстность, честность, то есть те качества, которые определяют его моральный авторитет. А проблема морального авторитета критика стоит сегодня тоже очень остро.

Мне кажется, что нет ничего страшного в том, что критик верен какому-то одному композитору или какому-то одному течению в творчестве и потому в каждом выступлении выражает какую-то определенную позицию. Гораздо хуже, когда мы не знаем, что может сказать критик, куда его может занести. И как раз последовательность — очень важное качество критика, которым надо дорожить.

Разумеется, важна и широта воззрений. Это относится в большей мере именно к критику, нежели к композитору. Композитор должен быть убежден в верности своего пути, потому что сомнения неизбежно отразятся на его творчестве. Критик же должен стоять на более широкой позиции и понимать, что возможны разнообразные творческие манеры и стили. Но это не означает всеядности; именно здесь важна принципиальность.