Московской филармонии —50!

В нынешнем году Московской ордена Ленина государственной филармонии исполнилось пятьдесят лет. За прошедшие полвека столичная концертная организация стала ведущей в стране. Сегодня филармонические афиши украшают имена знаменитых на весь мир коллективов: Государственного академического симфонического оркестра СССР, Академического Русского хора, Государственного ансамбля народного танца СССР, Квартета имени Бородина — и столь же известных музыкантов: Е. Светланова, К. Кондрашина, Д. Ойстраха, М. Ростроповича, Э. Гилельса, З. Долухановой... За последние десятилетия филармония способствовала выдвижению на всесоюзную эстраду коллективов и исполнителей среднего и молодого поколения, например Государственной республиканской Русской хоровой капеллы, ансамбля «Мадригал», дирижера А. Юрлова, пианистов С. Нейгауза, Б. Давидович, певцов Е. Образцовой, А. Ведерникова, скрипача И. Ойстраха, виолончелистки Н. Гутман и многих других артистов всех профилей и жанров исполнительства.

Редакция «Советской музыки» обратилась к четырем известнейшим музыкантам столицы — одному из основателей Квартета имени Бетховена В. Борисовскому, профессору Л. Оборину, композитору В. Власову (бывшему в 1942–1949 годах директором и художественным руководителем Московской филармонии) и ректору Московской консерватории А. Свешникову — с просьбой рассказать о том, чему они были свидетелями в разные годы жизни филармонии.

В. Борисовский

В воскресенье 29 января 1922 года в два часа дня в Большом зале Московской консерватории состоялось торжественное открытие Государственной филармонии Наркомпроса (или, по тогдашнему названию, Госфила, а позднее Росфила). Вступительное слово произнес первый ее директор Борис Борисович Красин. Последовавший затем концерт из произведений Бетховена, Рахманинова, Скрябина, Танеева и Ипполитова-Иванова положил начало работе столичной филармонической организации. Создание такой организации стало одним из крупнейших событий музыкальной жизни страны. Исполнители получили сильнейшую государственную поддержку, значение которой для развития и пропаганды музыкального искусства трудно переоценить. За примерами ходить недалеко.

Я вспоминаю свой первый сольный концерт 22 октября 1922 года. Филармония тогда только-только развертывала свою деятельность, и заботы об афишах, о зале по-прежнему возлагались на исполнителей. Можно ли было при таких условиях думать о широкой рекламе, о привлечении массового слушателя? Тем более не приходилось даже мечтать о лекциях перед концертом, с помощью которых публика могла бы ближе познакомиться и с исполнителем, и с его программой.

А ведь позже, когда филармония прочно стала на ноги и Квартет имени Бетховена (в котором я начал сотрудничать) действовал уже как филармонический коллектив, наши концерты нередко предварял своим вступительным словом Анатолий Васильевич Луначарский. До сих пор помню его яркую, увлекательную речь, обращенную к рабочим, учащимся, рабфаковцам, пришедшим в Малый зал консерватории на открытие первого абонемента Росфила. Часто перед концертами выступали профессора консерватории М. Иванов-Борецкий и С. Чемоданов. Так, с их участием прошел цикл квартетов Бетховена (к 100-летию со дня смерти композитора), исполненный нами и коллективом Квартета имени Страдивариуса. Позднее нам приходилось работать с такими лекторами, как С. Бугославский, Е. Браудо, Г. Назарян, И. Ремезов. Их живое слово о музыке во многом способствовало привлечению новой аудитории в концертные залы.

Значение всего того, что филармония сделала и делает для развития отечественной музыкальной культуры, огромно. Много прекрасных часов общения с подлинным искусством дали слушателям концерты выдающихся мастеров А. Неждановой, Л. Собинова, Н. Обуховой, С. Мигая, В. Барсовой, И. Козловского, С. Лемешева, А. Гольденвейзера, К. Игумнова, Г. Нейгауза, Л. Оборина, Е. Бекман-Щербины, М. Юдиной, М. Гринберг, С. Рихтера, Э. Гилельса, Я. Флиера, М. Полякина, Л. Цейтлина, Д. Ойстраха, В. Бакалейникова, С. Кнушевицкого, Д. Шафрана, М. Ростроповича,

Л. Когана... В этом блестящем соцветии имен — живая история советского исполнительства! И эта история делалась во многом с помощью филармонии. Ее работа протекала и за пределами собственных концертных залов. Так, нашему квартету приходилось выступать в помещениях клубов работников искусств, в ЦК ВЛКСМ (во время войны мы играли там секстет Глинки), в клубе ВЦИКа (в здании нынешнего ГУМа), в Кремле. Немало наших выступлений прошло в Бетховенском зале ГАБТа. Запомнились своей какой-то особой атмосферой интересные вечера в Доме ученых. В тридцатых годах я играл здесь с Л. Обориным на виоле д’амур сонаты Ариости и Хиндемита.

Никогда не забудутся, конечно, и концертные поездки в действующие части Советской армии в годы войны. Нашему квартету, например, довелось дать на фронте сто один концерт. Словом, филармония всегда ставила и ставит перед собой задачу приобщения к музыкальному искусству как можно более широкого круга людей. Надо отметить также ее огромную роль в пропаганде творчества советских композиторов. С филармонической эстрады звучали сочинения А. Гедике, Р. Глиэра, С. Василенко, Н. Рославца, Н. Чемберджи, Г. Катуара. Наш коллектив играл квартеты Д. Кабалевского, В. Нечаева, В. Фере и многих других. А творчеству Н. Мясковского, Д. Шостаковича, С. Прокофьева, В. Шебалина посвящались целые циклы. Хорошо помню, Например, как в 1940 году у нас подряд шли концерты из произведений нашего большого друга Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Он и сам участвовал в их исполнении.

Не менее велика заслуга филармонии в ознакомлении советского слушателя с лучшими образцами зарубежного исполнительства. Одно из первых впечатлений такого рода — концерт (его-то и открыл А. В. Луначарский) Йожефа Сигети. Очень скоро приезды выдающихся зарубежных музыкантов стали явлением планомерным и постоянным, чему немало способствовал неутомимый Г. Колишер, бывший скрипач ГАБТа, который в бытность Б. Красина директором Госфила ведал административно-технической частью филармонии. Во многом благодаря его усилиям в Москве несколько лет жил и работал немецкий дирижер и композитор Оскар Фрид. Он оказался первым из зарубежных музыкантов, приехавших к нам на гастроли после Великой Октябрьской революции.

Выдающееся событие тех лет — гастроли Андре Сеговия. Раньше я не представлял себе, что гитара может быть столь высоко художественным инструментом. С концерта Сеговия я вышел совершенно потрясенный. Сеговия, этот заслуженный кумир публики, был не просто музыкантом — музыкантов много! Сеговия был явлением, которое нужно ставить в один ряд с Ермоловой, Рахманиновым, Скрябиным, Изаи, Казальсом, Шаляпиным...

Международная музыкальная деятельность Московской филармонии ширилась вплоть до начала Великой Отечественной войны. Москвичи моего поколения не забудут огненно-темпераментных выступлений пианиста Карло Цекки. На суд доброжелательной московской публики выносили свое искусство Э. Петри, Е. Бандровска-Турска, Р. Казадезюс, А. Рубинштейн, В. Гизекинг, Э. Майнарди, В. Бакгауз и многие другие. Помню, какой успех имел Ф. Вайнгартнер с Фантастической симфонией Берлиоза! На московских премьерах своих сочинений присутствовал К. Шимановский. Незабываемыми останутся в памяти концерты Я. Хейфеца, Ж. Тибо, А. Корто.

Крупнейшими событиями в московской музыкальной жизни конца двадцатых годов были приезды С. Прокофьева. Нашему квартету выпала честь неоднократно исполнять (и даже записать на пластинку) вместе с автором его Увертюру на еврейские темы. В 1927 году в Колонном зале мы осуществили московскую премьеру его квинтета с духовыми. Венгерский квартет Рота, приезжавший в Москву по приглашению филармонии, уже играл Первый квартет Прокофьева. Нашему же коллективу довелось впоследствии стать первым исполнителем его Второго квартета.

Благодаря филармонии московские слушатели познакомились не только с композиторским, но и с пианистическим творчеством Белы Бартока. Гастроли его, состоявшиеся в 1929 году, практически положили начало неослабевающему и поныне интересу советских музыкантов к музыке замечательного венгерского композитора.

О деятельности филармонии можно вспоминать бесконечно много. Обо всем, естественно, не расскажешь, но напоследок не могу обойти молчанием руководителей филармонии — тех, кто лично был причастен ко многому, о чем здесь говорилось. Сколько прекрасных страниц в жизни филармонии связано с именами таких ее директоров как Б. Красин, Н. Кулябко, В. Чайванов, В. Крюков, В. Ширинский, В. Власов. Большая культура, любовь к своему делу, а в некоторых случаях непосредственная причастность к искусству позволяли им умело и чутко руководить таким сложным процессом, как организация столичной музыкальной жизни. Не могу не вспомнить с благодарностью большой и полезный труд пришедшего позднее на директорский пост М. Белоцерковского, художественного руководителя филармонии М. Гринберга, директоров залов М. Векслера, С. Евелинова, Д. Карташеву.

*

Л. Оборин

Оглядываясь на путь, пройденный филармонией за полвека, вспоминаешь наиболее примечательные его этапы, события, наиболее ярких исполнителей, чье искусство расцветало под эгидой московской концертной организации.

...Двадцатые годы. В ту пору концертов давалось гораздо меньше. Однако сезоны проходили достаточно разнообразно. Исполнителей, скажем пианистов или дирижеров, по сравнению с теперешним временем

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Московской филармонии —50!

В. Борисовский

*

Л. Оборин

Содержание