ворю только о необходимости повседневного внимания к повседневной творческой практике.

К сожалению, маститые музыковеды слишком загружены преподавательской, научной и методической работой. Молодежь же обучают гармонии и полифонии, но не умению вырабатывать точку зрения, не литературно-критическим навыкам, а без этого какие же авторы?

В связи с этим несколько слов о семинаре по критике. Часто спорят, каким он должен быть. Самое же главное, по-моему, чем он не должен быть. Семинар не должен быть заповедником, где воспитываются критические навыки; таким воспитанием необходимо пронизать весь процесс обучения молодого специалиста, независимо от того, кем он станет — ученым, лектором, редактором или педагогом. Есть критика как профессия, а есть критика как характер мышления — творческого, острого, конструктивного...

Другая причина известной утраты критических критериев заключается в неумении или подчас нежелании различать в своих суждениях ту или иную эстетическую тенденцию и качество материала, — масштаб явления, о котором идет речь.

В этой связи приходится признать справедливой критику Б. Ярустовским опубликованных в журнале «Советская музыка» поверхностных рецензий на ораторию К. Хачатуряна «Миг истории» и «Оду Ленину» В. Салманова.

«Ода Ленину», например, вызвала много разноречивых суждений, в том числе на пленуме Союза композиторов РСФСР. Они никак не отразились в статье. Останавливаюсь на этом потому, что это очень важный вопрос. Как поступать автору статьи в подобных случаях? Обязательно ли ему разделять сомнения коллег? Нет, разумеется. Его право занимать иную позицию, отстаивать иную точку зрения. Но коль скоро идут споры — именно отстаивать! Мне кажется, что критик всегда должен выступать во всеоружии понимания различных точек зрения на данное явление — тогда он сможет убедительно опровергнуть одну, поддержать другую, обосновать собственную. Странное вообще впечатление производит академический музыковедческий опус, появляющийся в самом эпицентре полемики вокруг сложного интересного сочинения. Бывает музыка, словно созданная на Марсе, вдалеке от мирских дел и забот. Бывает, к сожалению, и такая критика.

Смешение критиком тенденции и масштаба анализируемого опуса особенно наглядно в тех критических статьях и рецензиях, авторы которых не столько интересуются именно этим опусом, сколько хотят поддержать или подвергнуть сомнению то или иное творческое течение, или тематику, или жанр. Как ни странно, хотя это, казалось бы, задача более высокого порядка, на деле она оборачивается все той же описательностью, иллюстративностью. По-видимому, таким авторам кажется, что вот если очень долго, очень подробно описывать средства, то сразу и будет ясно, как хорошо и замечательно это течение, или эта тематика, или этот жанр. По существу, здесь вновь возникает проблема критической оценки и проблема верного ее восприятия. Нельзя, в частности, критику определенного сочинения переносить на критику того жанра, к которому оно принадлежит. Бывает иногда так, что ругают, скажем, ту или иную оперетту и реакция на это такая: «Ну, конечно, вы сноб. Вам додекафонную симфонию подавай! А оценить простую песенную мелодию вы не можете». Вот видите, критикуется данное сочинение, а неприятие критики носит, так сказать, глобальный характер, не без оттенка демагогии.

И последнее — то, о чем здесь уже немало говорилось. Критика — это такая область творческой деятельности, успешное развитие которой зависит не только от нее самой. От внимания к ней, от правильного отношения к ней зависит очень многое. Между тем даже очень острые выступления печати нередко не встречают никакой реакции общественности. (Я говорю о серьезном принципиальном обсуждении, а не о кулуарных разговорах.)

Мы открыли творческую трибуну «Навстречу XXIV съезду КПСС» большой статьей о критике. Эта статья переведена и опубликована почти во всех специальных журналах братских социалистических стран. К сожалению, она не была обсуждена в нашей среде, хотя известно — и это естественно! — что разные положения ее вызывали разное, в том числе и отрицательное, отношение. Какая великолепная возможность творческой дискуссии была упущена!

Отношение к критике тесно связано и с тем, что В. Озеров на пленуме писателей удачно назвал «некритикабельностью».

Герой одной из ранних пьес Чехова, перефразируя известную латинскую поговорку, говорит: «Надо бы так: о всех — или правда, или ничего». Идеальная в принципе позиция критика! На деле, увы, она осуществляется редко. Проблема эта иногда становится просто драматической.

Приведу пример. На одном из творческих пленумов Молдавского Союза композиторов был поставлен вопрос о недопустимости эстрадной эксплуатации поверхностного, весьма броского и терпкого слоя фольклора. В этой связи критиковалось творчество ряда авторов, в том числе бесспорно одаренного Д. Георгице. Проходит некоторое время, и вдруг одна из самых авторитетных наших центральных газет выходит с роскошным творческим портретом Д. Георгице, где он объявляется популярнейшим народным песенником.

Я не знаю, чем это объяснить, но поток дифирамбов в особенности заполнил газетные полосы после Постановления ЦК, призвавшего покончить с комплиментами. Давно уже не приходилось читать такого обилия хвалебных рецензий. В целях экономии времени не буду ссылаться на республиканские газеты, ведь они только берут пример со всесоюзных, например с «Советской культуры». Позвольте привести два-три примера.

1 января по телевидению прошла передача «Песня-71», сделавшая наглядными множество острых проблем этого жанра — и в творчестве и в исполнительстве.

Почти через два месяца, 26 февраля газета — газета, не журнал! — опубликовала крошечную рекламную информацию об этой передаче инженера А. Савича. Как это прикажете понимать? Нечего сказать? И некому сказать?

Впечатление абсолютной «критической самодеятельности» оставляет и заметка А. Спиваковской «Моя любимая артистка», напечатанная 23 марта под ответственнейшей рубрикой «На соискание Ленинской премии». Выясняется прежде всего, что многие вокальные партии автор заметки слышала в исполнении Ирины Архиповой лишь в отрывках, а по поводу роли Комиссара в опере А. Холминова говорится только то, что роль эта хорошо удалась певице.

Я не знаю, кто это — Спиваковская. Возможно, очень милый, любящий музыку человек. Но разве несколько общих фраз можно назвать точкой зрения на крупное явление нашей исполнительской культуры?

Комплиментщина доходит до того, что иногда на капитальный вопрос: как удалось добиться глубокого народного духа в произведении и при этом ярко выявить индивидуальный почерк? — почетное право ответа предоставляется... самому автору музыки. Именно так построена недавняя статья-беседа о симфонии Д. Торадзе.

Впрочем, что греха таить, похвалами пронизаны многие материалы и в «Советской музыке», и в других специальных изданиях. Некоторые наши авторы даже «согласовывают» свои статьи с композиторами, причем сами композиторы к этому, по-моему, вовсе не стремятся.

Отсутствие повседневного внимания к критике, атмосфера захваливания, царящая в общей прессе, крайняя редкость дискуссий в нашей среде, видимо, подчас атрофируют самую потребность в серьезном творческом разговоре вокруг сегодняшних проблем советской музыки. А ведь тут нет «черной работы», и это задача не только секретариата, или журналов, или газет, а и наша общая обязанность.

Постановление ЦК КПСС напоминает об этом долге советской критики, а станет ли она зрелым, проницательным помощником искусства или останется, как это зачастую бывает, на уровне обслуживающего персонала, — это зависит от нас самих, от всей нашей творческой организации.

*

Е. Рахмадиев

Казахстан

XXIV съезд КПСС четко определил задачи художественной критики и ее роль в создании духовных ценностей, в воспитании советского народа. Постановление ЦК КПСС «О литературно-художественной критике» говорит о том, что партия ставит этот вопрос в число наиболее важных дел идейно-политической жизни общества. Поскольку постановление содержит ряд прямых обращений в адрес творческих союзов, мы должны обсудить хотя бы некоторые вопросы, непосредственно касающиеся композиторских организаций.

За годы Советской власти в наших социалистических республиках произошли колоссальные художественные сдвиги. У многих народов возникли национальные композиторские школы, появились неизвестные ранее жанры музыкального искусства, такие, как опера, оратория, симфония, квартет, многоголосная хоровая музыка. Творчество некоторых авторов окраин бывшей царской России давно уже вышло на всесоюзную и международную орбиту...

Мы хорошо знаем имена А. Хачатуряна, Э. Мирзояна, А. Арутюняна, О. Тактакишвили, С. Цинцадзе, К. Караева, Ф. Амирова, Б. Лятошинского, Э. Тамберга, Я. Ряэтса, Я. Иванова, Э. Бальсиса, Б. Дварионаса, М. Тулебаева, М. Бурханова, В. Мухатова. Но с большим трудом нам удалось бы назвать хотя бы нескольких музыкальных критиков из республик, которые были бы известны всему Советскому Союзу и за его пределами.

Можно перечислить десятки крупных произведений, созданных в разных республиках за последние пятьшесть лет, но я не могу вспомнить ни одной сколько-нибудь серьезной критической статьи о них. Хочу оговориться, что мое выступление в основном построено на анализе состояния музыкальной критики в Казахстане, но совершенно очевидно, что многое в Постановлении ЦК КПСС имеет самое прямое отношение к состоянию этой области работы и в других национальных республиках.

Художественная критика — тонкая, сложная и очень ответственная профессия, требующая особого таланта. В первую очередь она должна быть идейно зрелой, квалифицированной.

Наши национальные культуры находятся сейчас в стадии интенсивного роста, и им совершенно необходима дружеская помощь партийно принципиальной критики, не делающей скидок на естественные болезни роста, а, наоборот, вовремя указывающей на них. С трибуны пленума мы должны открыто заявить, что принципиальной критики боится только тот, кто чувствует свою слабость и не думает о росте духовной культуры своего народа. Национальные музыкальные культуры на сегодняшний день достаточно окрепли, чтобы «пережить» нелицеприятную критику.

Видимо, нет необходимости доказывать, сколько вреда может принести беспринципная, заискивающая критика. Хочу только напомнить в связи с этим слова Белинского: «Когда все тихо и чинно, когда везде комплименты и вежливость — какой простор для бессовестности, шарлатанства, невежества; некому обличить, изречь грозное слово правды».

Но цель критики — не только обнажить и заклеймить халтуру, пошлость и безвкусицу. Критика должна рас-