нее свидетельство интернационалистских тенденций внутри советской музыкальной культуры! — последние годы мы все чаще сталкиваемся с фактом нивелирования всех и всяческих национальных особенностей в массовой музыке, в эстрадной песне, в танцевальных мелодиях и ритмах. Явление это чрезвычайно опасное. Тем более опасное, что мы склонны его недооценивать, перестаем с ним бороться.

Позволю себе по этому поводу небольшое отступление. Недавно в нашем журнале было опубликовано открытое письмо Пита Сигера. Имя его всем вам известно, а деятельность не нуждается в аттестации. Так вот он писал, что при современных средствах массовой информации и пропаганды достаточно, с его точки зрения, пятидесяти часов звучания (звучания коммерческих шлагеров, джазовой и поп-музыки, — того, что составляет видную часть «массовой культуры» на Западе), чтобы стереть с лица земли, стереть из памяти новых поколений народную музыкальную культуру, предположим, Мадагаскара.

Допустим, Пит Сигер преувеличивает: не 50 часов — больше... Мы уверены: нашим национальным культурам такое нашествие музыкальной саранчи не угрожает... Но давайте вникнем: прогрессивные деятели западной культуры предельно остро ощущают потенциальные последствия такого бедствия, как засилье стандартизованной «массовой культуры». Почему же мы не должны верить им в том, что это действительно таит в себе грозную опасность? Ведь они это знают, как говорится, из первых рук; они на себе, на музыкальной культуре своих народов реально увидели, что им угрожает! Пятьдесят часов и — умерла национальная культура одного из народов мира, пятьдесят часов и — обречена другая... Пятьдесят часов и — подобно гигантскому ластику, подобно гигантской стиральной резинке, эта «музыка» уничтожает в памяти поколений черты своей национальной культуры, своей музыки, того, что было с детства знакомо, что было родным... Страшная картина! Картина, родственная чапековскому нашествию саламандр...

Да, повторю еще раз, нам не угрожает нашествие такого масштаба, с такими последствиями. Но отчего мы столь терпимы к проявлениям нивелировки национального в эстрадной песне и танцевальной музыке, отчего мы миримся, «молчаливо присутствуя», с засильем чужой массовой продукции, отчего не ведем мы столь же активную борьбу с мещанскими вкусами, сколь активно боремся мы с чуждыми нам формами идеологии во всех других областях коммунистического строительства!

Мне кажется, музыканты Молдавии имеют достаточно сил, чтобы разобраться в том, что происходит в области массовых жанров, и навести здесь порядок. Кстати, сегодня мало говорили, к сожалению, о жизни исполнительских коллективов, о необходимости нести в народ в широчайших масштабах классическую и — в лучших образцах — современную советскую музыку. Между тем в Молдавии есть для этого неиспользованные возможности. Мы здесь слышали недавно сформированный хор Радиокомитета. Это уже сегодня хороший, перспективный коллектив, способный решать большие художественные задачи. Ему нужна помощь, репертуар, повседневная забота, и, нет сомнений, он сможет внести достойный вклад в эстетическое воспитание молдавских любителей музыки.

У вас есть молодой, но весьма профессиональный квартет, отличные исполнители — пианисты и скрипачи. Нужно, чтобы Союз композиторов помог открыть перед ними широкое поле творческой деятельности, чтобы они выступали не только по республиканскому радио и не только в Кишиневе...

В заключение я хочу отметить следующее. Беседа наша состояла отнюдь не из повторения прописных истин. В ряде вопросов, как оно и следовало ожидать, она носила поисковый, дискуссионный характер. Сказанное относится и к отдельным формулировкам (кое-что в этом смысле обсуждалось уже по ходу беседы), и к некоторой неопределенности ответов на поставленные (порой самим же выступающим) вопросы. Мне хотелось бы, в частности, поспорить, скажем, с Л. Гуровым, который в весьма содержательной речи затронул ряд сложных проблем, а решение их обозначил, с моей точки зрения, лишь «пунктиром», очень приблизительно.

Думаю, что уточнять эстетические позиции, коль скоро это касается оценки сложных явлений современной зарубежной музыки, всегда необходимо, и тем более в данном случае, ибо, я уверен, во всех основных принципиальных вопросах мы с Л. Гуровым — единомышленники.

Мне остается теперь поблагодарить правление Молдавского Союза композиторов за организацию, совместно с нами, очередной редакционной беседы.

ТВОРЧЕСТВО

«Гамлет» на балетной сцене: два мнения

М. Ройтерштейн

Убедительное решение

Шекспир не перестает привлекать к своим творениям постановщиков и актеров, художников и музыкантов и — публику. Его пьесы живут на драматической и музыкальной сцене, в кинофильмах и телевизионных спектаклях.

Интерес к шекспировским драмам — это прежде всего интерес к человеку, к его многосложному внутреннему миру. Как Бах, первым получивший в распоряжение все двадцать четыре тональности, небывало остро и свежо почувствовал характерность и круг образных возможностей каждой из них, так и Шекспир, преодолев ограниченность условных театральных персонажей с их единственным свойством, лепил разносторонние, многоплановые характеры с такой убежденностью и убедительностью, которая доступна лишь первооткрывателю. В этом, как видно, и таится один из секретов бессмертия его героев: не так-то быстро меняется внутренний мир человека, и каждое последующее поколение, открывая «своего» Шекспира, вместе с тем постигает человека вообще. В этом же, вероятно, и потенциальная способность шекспировских пьес быть переведенными не только на иные языки (и как по-разному! — достаточно сравнить версии Лозинского, например, и Пастернака), но и в другие виды искусств. Хрестоматийный пример тому — «Ромео и Джульетта» в музыке Берлиоза и Гуно, Чайковского, Прокофьева и Кабалевского; или шекспировские фильмы Козинцева...

Последние годы ознаменованы новым «всплеском» внимания к пьесам великого драматурга. Так, москвичи увидели «Ромео и Джульетту» в Театре на Малой Бронной, «Антония и Клеопатру» в Театре имени Евг. Вахтангова, «Гамлета» в Театре на Таганке... Тбилисский Государственный академический театр оперы и балета имени З. Палиашвили показал во время московских гастролей одну из своих новых работ — балет Реваза Габичвадзе «Гамлет» на либретто Ары Хандамировой и Вахтанга Чабукиани (последний является и постановщиком спектакля).

Этап, когда дискутировалась сама возможность балетной интерпретации трагедий Шекспира, миновал с первыми успехами прокофьевского «Ромео». Но споры были столь яростными, что отзвуки их слышны до сих пор. И если о самом «Ромео» спорить уже не-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ТВОРЧЕСТВО

«Гамлет» на балетной сцене: два мнения

М. Ройтерштейн

Убедительное решение

Содержание