искусства самого Браудо, более того — они представали как бы многократно увеличенными. Здесь причудливо сплетались органические качества его художественной натуры, отражавшиеся в любом деле, которым он занимался. Это — поэтичность и интеллектуализм («Знание не вредит игре», — любил повторять Исайя Александрович), духовный артистизм, неутомимость мастерового, даже известный культ ремесла как тяжелого повседневного труда.

*

Обобщением огромного опыта педагогической работы и исполнительской деятельности явились труды И. А. Браудо. Его литературное наследие, большая часть которого пока неизвестна, ждет своего открытия. Еще в 1942 году Б. Асафьев писал: «Глубоко сожалею, что его (Браудо. — Л. К.) мысли и высказывания о полифонии не опубликованы хотя бы в виде очерков или даже афоризмов»¹¹. Среди бумаг, оставленных художником, — статьи, неоконченные исследования, доклады, причем в нескольких вариантах на одну и ту же тему, множество эскизов, набросков мыслей, наблюдений, воспоминаний. Этот до конца еще не разобранный архив представляет несомненный интерес для будущих поколений музыкантов, «ибо рукописи, уступая картинам и книгам по внешней красоте и привлекательности, все же имеют перед ними одно несравнимое преимущество: они правдивы»¹². Значительна научная ценность фрагментов широко задуманного труда о темах фуг первого тома «Хорошо темперированного клавира» в семи редакциях. Большой интерес представляют доклады, прочитанные в разные годы в Ленинградской консерватории: «Единство звучности», «Проблемы интерпретации на материале Баха», «О движении рук при исполнении мелодии». Специфическим темам посвящены работы «Программа органного класса», «Что должен знать композитор, пишущий для органа», «Советская органная музыка» и т. д. Вопросы, поставленные в трудах Браудо, словно образуют пирамиду, основанием которой служит музыка, а вершиной — культура исполнительства.

Итоговое значение имеет книга И. А. Браудо «Артикуляция» — книга уникальная, подобной которой нет в музыковедческой литературе, за нее в 1965 году автору была присуждена ученая степень доктора искусствоведения¹³. Посвящена она исследованию одного из важнейших средств музыкальной выразительности — артикуляционным закономерностям произношения мелодии¹⁴. Автор рассматривает эти закономерности как силу, способную выявить в музыке смысл или затушевать его. Приемы музыкального синтаксиса, логически систематизированные, образовали теорию, призванную придать строению музыкальной темы выпуклость, образу — рельефность, мысли — ясность. Здесь подвергается анализу самое сокровенное в музыке, то, казалось бы, неуловимое, благодаря чему мы слышим и воспринимаем ее как осмысленную речь. Внутри этого мира действует неумолимое «чуть-чуть», ибо гамма артикуляционных приемов насыщена, градаций каждого из них множество. Интуитивное в работе Браудо оборачивается четко осознанным, чтобы вернуться в живое исполнительство и обогатить его. В книге мастера артикулирование предстает в такой поразительной множественности, которую до тех пор могло дать лишь непосредственное звучание музыки.

Внимательного читателя поразит и своеобразный парадокс: вникая в положения этой работы, в игру абстрактных формул, в логические построения браудовской теории, трудно вообразить ее автора концертирующим исполнителем, — скорее возникает представление об ученом, исследователе, всю жизнь свою посвятившем музыкальному анализу. А вместе с тем такой труд мог создать только опытнейший и талантливейший артист. Эта книга — словно духовное завещание Браудо, художника-мыслителя, прикоснувшегося к тайне искусства, исполнителя, которому были подвластны загадки и смысл музыкальной речи.

На всем, к чему бы ни обращался И. А. Браудо, лежит печать необычного. Неповторимым было в нем и само сочетание качества большого музыканта — выдающегося органиста, энтузиаста старинной музыки, крупнейшего ее знатока и ученого-исследователя, педагога, вдохновенного пропагандиста современного творчества. Перечислением свойств не воссоздать облик самобытнейшего из музыкантов нашего времени, которому в июле нынешнего года минуло бы 75 лет. Разнообразные стороны личности Исайи Александровича, сложные и специфичные сами по себе, выступали в его деятельности столь нерасторжимо, что разграничить их удается лишь по внешним признакам. Своеобразие же, ощущаемое во всех проявлениях его творческого духа, определялось именно сплетением этих качеств, их органичным сплавом...

_________

¹¹ Б. В. Асафьев. Цит. соч., стр. 191

¹² С. Цвейг. Собр. соч., т. 7. М., 1963, стр. 345

¹³ См. о ней: Л. Баренбойм. Теория артикуляции Браудо. «Советская музыка», 1965, № 11.

¹⁴ Интерес к этой проблеме пронизывает всю творческую жизнь И. А. Браудо: в его архиве сохранилось несколько разных статей и докладов об артикуляции, работа над которыми началась еще в баховском семинаре 1937–1940 годов.

История и теория

А. Бурмистров

Новые факты из биографии Мусоргского

О Модесте Петровиче Мусоргском написано немало книг, и тем не менее в его биографии есть досадные пробелы. Задача данной статьи познакомить читателей с некоторыми новыми сведениями о жизни великого русского композитора.

Как известно, в августе 1849 года десятилетний. Модест и его двенадцатилетний брат Филарет в сопровождении отца — помещика Псковской губернии коллежского секретаря Петра Алексеевича Мусоргского — прибыли в Петербург. Мальчиков решили определить в Главное Немецкое училище св. Петра, так как оно имело солидную репутацию и незадолго до того получило права гимназии. Для поступления в это учебное заведение достаточно было подать прошение на имя начальника училища доктора Фридриха Лоренца и внести плату.

Училище св. Петра или, как его тогда называли, «Петершуле», основанное в 1760 году при евангелическо-лютеранской церкви св. Петра и существовавшее как на средства учащихся, так и на пожертвования крупной немецкой колонии Петербурга, относилось к числу закрытых учебных заведений. Его воспитанники жили тут же, в домах, принадлежавших церкви. Училище состояло из восьми основных и одного элементарного классов. В 1850 году в нем числилось 746 учеников и учениц — в большинстве своем выходцев из семей зажиточных немецких ремесленников, купцов, чиновников, обосновавшихся в Петербурге.

В Государственном историческом архиве Ленинградской области удалось обнаружить ряд документов, из которых следовало, что братья Мусоргские были зачислены в училище 12 сентября 1849 года¹. Модеста приняли во второй (Secunda) класс, а старшего брата Филарета — в третий (kleine Tertia) класс младшего отделения². Модест Мусоргский пробыл в училище ровно два года и учился в 1849 году во втором классе, а с начала 1850 года в третьем классе младшего отделе-

_________

¹ ГИАЛО, ф. 272, oп. 1, № 48, л. 78 («Алфавитный указатель учеников Главного Немецкого училища св. Петра, времени их приема, пребывания и оставления училища») и № 163, л. 34 («Дело о списках учеников и учениц, принятых в Главное Немецкое училище св. Петра»),

² ГИАЛО, ф. 272, oп. 1, № 129, л. 44 («Дело о списках учеников II класса Главного Немецкого училища св. Петра») и № 130, л. 43 («Дело о списках учеников III класса младшего отделения Главного Немецкого училища св. Петра»).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

История и теория

А. Бурмистров

Новые факты из биографии Мусоргского

Содержание