Выпуск № 9 (382) | 1970 - страница 49

исследований. Из сопоставления разных точек зрения выкристаллизовывается более или менее правильная. Когда же работа единственная, проблема широко не обсуждалась, автор чувствует себя в положении человека, который должен изрекать истину в последней инстанции.

В сборниках есть и статьи об уже хорошо изученном творчестве Стравинского и Прокофьева, Шостаковича и Свиридова. Но и в этих работах раскрыто нечто новое.

Очень полезной кажется мне публикация документов по истории музыки XX века — советской и зарубежной. В частности, я имею в виду обзор писем Шёнберга, диалоги Стравинского с Крафтом. Это ценное начинание, которое должно быть продолжено.

Тут возникают трудности, связанные с тем, что в публикуемых документах встречаются точки зрения и эстетические положения, с которыми мы не согласны. Препятствие ли это для публикации? Я убежден, что нет. Разумеется, такая публикация должна сопровождаться соответствующими комментариями и объяснениями.

Наряду с положительными моментами я вижу в обсуждаемых сегодня сборниках ряд пробелов и слабых мест, которые надо постараться устранить. Конечно, невозможно требовать от редколлегии и авторов, чтобы они охватили буквально всю музыкальную современность, но я за то, чтобы не зарубежная, а советская музыка занимала в этом издании доминирующее место.

Я отчетливо понимаю трудности, связанные с тем, что наши исследователи в основной своей массе за последние годы стали меньше заниматься советской музыкой. Раньше мы мало внимания уделяли истории, особенно далекого прошлого, совсем не разрабатывали проблемы современного зарубежного искусства. Теперь обозначился крен в другую сторону. Наверное, это неизбежное явление. Наша музыковедческая наука — как корабль, который кренится то в одну, то в другую сторону. Очевидно, надо позаботиться о том, чтобы рационально распределить внимание.

Мне представляется, что не хватает обобщающих эстетических работ, авторы которых рассматривали бы коренные закономерности развития современной музыкальной культуры. Статья Б. Ярустовского об опере наших дней — чуть ли не единственная статья такого рода. В тех случаях, когда исследователи затрагивают спорные проблемы, не нашедшие еще разрешения в нашей науке, следовало бы печатать их работы с соответствующей оговоркой. К примеру, в статье Э. Денисова о додекафонии, как и в ряде других статей, поставлены вопросы, которые освещаются у нас впервые. Я, например, не берусь сейчас ответить на такой вопрос: насколько определенные средства композиторской техники связаны с определенной эстетикой? Это очень сложный вопрос. Сложность его в том, что соотношение техники и эстетики не может быть во всех эпохах и музыкальных системах одинаковым. Мы же пробуем решить проблему «с ходу». Одни говорят, что всякая техника всегда связана с идеологией композитора, начинают приводить примеры. Другие говорят, наоборот — никакая техника не связана с эстетикой. Очевидно, здесь не может быть однозначного ответа, который годился бы для всех методов, для всех авторов. Поэтому мне показалось, что утверждение Денисова: додекафонная техника может быть подчинена любой эстетике — слишком категорично. Я не берусь в настоящий момент ни оспаривать, ни защищать данную точку зрения. Я считаю ее дискуссионной; это надо исследовать.

Наконец, в сборниках можно найти статьи, которые помещены явно вопреки своей профессиональной слабости, И это можно понять: когда нужны темы, связанные с советской музыкой, приходится быть более снисходительным. Это, наверное, тоже неизбежно, и мне трудно «бросить камень» в редколлегию. Но в целом надо стараться, чтобы такая пестрота в качественном уровне публикуемых работ была наименьшей.

Главное — не сложился еще самый тип издания, его структура. В сборнике «Вопросы теории и эстетики музыки» мы все время экспериментируем. Один выпуск делаем тематическим, другой — на самые различные темы, но в общем наметился такой принцип определенных внутренних рубрик, который может быть полезен не только для этого издания: вопросы эстетики, вопросы теории, вопросы фольклора. В обсуждаемых сегодня сборниках можно было бы установить постоянный раздел советской музыки, раздел теории, раздел публикаций. Если они всегда будут следовать в одном и том же порядке, читатель привыкнет и будет знать, чего он может ждать. Это дисциплинирует и авторов, и редколлегию.

Как формировать этот сборник? Черты случайности в его составе и планировании связаны с тем, что он составляется на основе лишь уже существующего материала. Редакция мало осведомлена о том, кто над чем работает, какие исследования пишутся в различных городах. Музыковедческая комиссия Союза композиторов СССР должна помочь издательству наладить более оперативную информацию. Надо подумать об ее формах. Кроме того, необходимо определить круг наиболее актуальных тем и находить авторов, способных интересно их развить.

Мне хочется пожелать редколлегии продолжить свою работу и подготовить новые выпуски «Музыки и современности». Мы все должны оказывать издательству помощь, с тем чтобы сборники были еще более интересны и актуальны.

Г. Шнеерсон.

Выпуски «Музыка и современность» в целом мне представляются интересными, полезными и очень нужными, в частности для информации нашей общественности о том, что происходит в музыкальной жизни и творчестве у нас и за рубежом. Издание выдвинуло уже ряд способных и перспективных молодых авторов, выступивших с ценными работами аналитического и историко-теоретического характера.

Я с интересом прочел статьи о Стравинском, Яначеке, Энеску, очерк Ю. Холопова о гармонических системах Хиндемита, Мессиана и Шёнберга. Полезной кажется мне работа С. Павлишин о раннем Шёнберге. Очень содержательна статья В. Холоповой о Скрипичном концерте Берга. В ней меня привлекает точный анализ композиционных принципов Берга, самостоятельность выводов.

Однако, на мой взгляд, разделу зарубежной музыки в выпусках недостает полемической остроты суждений, умения развернуть горячую творческую дискуссию. Нет последовательной, непримиримой критики реакционных течений современного буржуазного искусства, критического разбора продукции некоторых наиболее видных представителей так называемого «авангарда».

Нет нужды в данной аудитории говорить о напряженной обстановке художественной жизни современного Запада, об острой идеологической и эстетической борьбе, ведущейся сегодня в музыкальном мире. Под лозунгами «музыкального авангарда» или недавно вошедшего в обиход термина «музыка XXI века» идет активное наступление реакции по всему музыкальному фронту Запада. Наступающие действуют решительно, нередко агрессивно, меньше всего заботясь о том, как бы не обидеть своих идейных противников. Они пользуются крепкой финансовой поддержкой «сильных мира сего» (достаточно сказать, что в числе патронов различных авангардистских объединений — барон Ротшильд, Рокфеллер; объединения эти поддерживают фонд Форда и другие). В их руках многие издательства, крупные граммофонные фирмы, они организаторы международных музыкальных фестивалей; чуть ли не каждое новое произведение «авангарда» находит немедленный благоприятный отклик в буржуазной печати.

Недавно в беседе с Т. Хренниковым известный французский композитор старшего поколения Анри Coгe охарактеризовал нынешнюю ситуацию в музыкальной жизни Франции как своего рода «авангардистский террор», не только пытающийся заглушить голоса всех инакомыслящих художников, но и сильно воздействующий на умы и эстетические представления западной молодежи.

Могут ли музыканты Советского Союза занимать нейтральную позицию сторонних наблюдателей либо выступать только в роли исследователей отдельных, порой ставших уже академическими, проблем музыкальной современности? Конечно, этот вопрос обращен не только к авторам и редакторам «Музыки и современности», но и к нашей периодике. Кому как не советским ученым и критикам быть в первых рядах деятелей сегодняшнего искусства, отстаивающего подлинно прогрессивные идеи нашего времени?! К сожалению, в той острой дискуссии, которая идет в музыкальном мире, голос советских музыковедов все еще слышен далеко не достаточно.

Обсуждаемые сборники совершенно неудовлетворительно информируют нас о наиболее заметных течениях в современном творчестве. Речь идет о направлениях, претендующих на «монополию новаторства». Я имею в виду такие явления, как сонористика, алеаторика, конкретная и электронная музыка, стохастическая теория Ксенакиса, техника «коллажа», очень модный ныне «хеппенинг» и другие. Все эти, порой взаимоисключающие, системы существуют под маркой «авангарда». Понятно, для того, чтобы вести наступательную борьбу с теоретиками и практиками подобных систем, необходимо их знать. А наша печать, в том числе и «Музыка и современность», по существу, ничего о них не сообщает, даже в плане информации.

Несколько замечаний по поводу статьи Э. Денисова «Додекафония и проблемы современной композиторской техники» (выпуск шестой). Она многих заинтересовала, и это естественно. Мы уже давно ждем серьезную работу, посвященную сложному и противоречивому явлению додекафонии, такую работу, в которой можно было бы найти обстоятельный критический разбор ее эстетических и технологических принципов. В редакционном примечании к статье Денисова говорится, что она отвечает требованиям научной объективности, ибо автор воздерживается от апологетики додекафонии, наконец, что она дает ясное представление о предмете.

Мне думается, что работа Денисова не соответствует этим рекомендациям. Автор далек от объективности — он утверждает якобы историческую необходимость двенадцатитоновой системы композиции. Статья апологетична по отношению к учению Шёнберга, а также к его сочинениям и не дает правильного представления о самой сущности метода додекафонии.

Наибольшее доверие вызывает тот раздел, где автор излагает историю додекафонии. Здесь можно найти верные наблюдения и выводы, хотя заявление Денисова о том, что «Бах и Лист интуитивно приближались к додекафонии», звучит не только наивно, но, по существу, антиисто-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Шнеерсон.

Содержание