Выпуск № 7 (380) | 1970 - страница 39

С. Борисова

СЛУЖЕНИЕ ПЕСНЕ

Все жанры хороши, кроме скучного. Это известное изречение все чаще стало приходить на ум по самому, казалось бы, неподходящему поводу — по поводу... эстрады. Действительно, жалобы па то, что на эстрадных концертах частенько бывает скучно, можно услышать даже от их самых ярых поклонников. В поисках избавления от этого смертельного микроба предпринимались разные меры. Так, традиционную сборную программу, в которой порядок номеров определялся порой расписанием артистов, спешащих с концерта на концерт, стали заменять эстрадным представлением, где те же номера объединялись незамысловатым сюжетом. Увы, в большинстве случаев оказывалось, что сюжет — сам по себе, а концерт — сам по себе. На телевидении, где однообразие эстрадных передач особенно остро давало себя знать, режиссеры соревновались в придумывании для каждого номера «сверхоригинального» зрительного ряда. Особенно доставалось певцам; их заставляли петь в самой невероятной обстановке, скажем в уличной толпе, лавируя между зонтами и авоськами, или сидя на заснеженной скамейке в шубе и меховой шапке (хотя исполняемые песни ни к улице, ни к зиме, как правило, не имели никакого отношения). Интереснее от всего этого не становилось. Оно и понятно, поскольку во всех названных случаях игнорировалось в сущности главное: содержание и качество самих номеров. Невольно возникала обида за эстрадный жанр: неужели он сам по себе столь оскудел, что его надо специально «оживлять»? К счастью, столь скептический вывод опровергается практикой наших лучших эстрадных коллективов. К таким по праву относится и широко известный вокально-инструментальный ансамбль «Ореро».

Вот уже где-где, а на его концертах о скуке говорить не приходится: два отделения пролетают незаметно. Так было и во время выступлений ансамбля в Москве минувшей зимой. Наверное, немалую роль в его успехе играет весьма рациональная организация представления: ничего лишнего — такого, что могло бы нарушить взятый с самого начала динамичный, стремительный темп; нет даже специального ведущего. Обязанности конферансье поочередно берут на себя участники ансамбля. Причем словесный комментарий сведен к минимуму. Ореровцы, например, не спешат представиться публике. Они как бы хотят, чтобы та сначала заинтересовалась их

искусством, а уж потом, во втором отделении, объясняют ей: кто есть кто. Причем делают это в шутливой форме, словно слегка подсмеиваясь друг над другом, как бывает в дружеской компании. Вообще на сцене царит полная непринужденность. Здесь нет ни премьерш, ни премьеров. Строго говоря, нет и деления на солистов и аккомпаниаторов, поскольку, во-первых, каждый участник имеет сольный номер, а во-вторых, никто из ореровцев не замыкается в рамках своего основного амплуа. Впрочем, определить это основное амплуа бывает подчас очень трудно, например у Вахтанга Кикабидзе — ударника, певца, актера и танцора 1 . Или у Гено Надирашвили, о ком его товарищи в шутку говорят, что он играет на всех инструментах, которые есть и которых нет (в московской программе из столь обширного арсенала фигурировали труба, гитара, контрабас). Кроме того, Надирашвили — один из ведущих певцов ансамбля. Владеют разными инструментами бессменный руководитель коллектива Роберт Бардзимашвили, он же певец и автор талантливых обработок (ведь все песни для своего ансамбля ореровцы аранжируют сами), певцы и танцоры Теймураз Давитая, Зураб Яшвили, чаще других выступающий в роли конферансье. А пианист и исполнитель на ионике Теймураз Мегвинет-ухуцеси при необходимости может присоединиться к поющим. Даже единственная в ансамбле солистка Нани Брегвадзе несколько раз в течение вечера садится за рояль, аккомпанируя себе и своим коллегам. Пожалуй, только саксофонист Александр Манджгаладзе остается верен своей основной специальности, но ведь он недавно в ансамбле, и кто знает, как еще раскроются его способности... Но вот что самое важное: все свои разнообразные обязанности грузинские артисты выполняют талантливо и на высоком профессиональном уровне. Вместе с тем все время не ослабевает впечатление живого, непринужденного музицирования, словно мы присутствуем на праздничном веселье, где мелодия сменяет мелодию, а певец — певца, и тот, кто только что был в центре внимания, готов уступить место другому, помогая ему игрой на гитаре или отбивая ритм бубном. Как видим, в «Ореро» форму выступления диктуют естественные законы самого эстрадного жанра с присущими ему легкостью, демократизмом, праздничностью. Ну а главное, ради чего затеяно все представление, — это песня. Как верные рыцари служат ей ореровцы, убежденные, что хорошая песня

1 К этим его качествам придется еще вернуться, а здесь хочу лишь напомнить, что на смотре джазов в Монреале во время Всемирной выставки Кикабидзе был признан «ударником № 2». Свое же актерское и певческое призвание он блестяще подтвердил первой и, надеемся, не последней работой в кино — ролью Бенжамена в фильме «Не горюй».

сама по себе, без каких-либо зрительных «подпорок», может стать предметом неослабного интереса публики. 'Конечно, при одном условии: надо петь так, чтобы возможно полнее открывать слушателям достоинства музыки, увлечь их красотой, свежестью интонации, мелодии, ритма. Казалось бы, элементарная истина. Но как часто о ней забывают иные эстрадные певцы. Кажется, что песня нужна им лишь как некий звуковой фон для демонстрации улыбок, красивых поз, туалетов... На концертах же «Ореро» зал мгновенно подпадает под обаяние певческого мастерства ансамблистов. И не беда, что слушатели подчас не знают языка, на котором звучит мелодия, музыка, безотказный «переводчик», ни на секунду не дает прерваться нити, связывающей воедино ансамбль и аудиторию. При этом артисты, как говорится, находятся в музыкальном образе не только когда поют и играют, но и когда движутся, даже когда слушают друг друга. Что же еще делает исполнительскую манеру ореровцев столь притягательной? Обратимся к их популярнейшему номеру — «Криманчули» Д. Кахидзе. Звучит грузинское многоголосие, захватывающее своей неповторимой красотой. Певцы великолепно владеют всеми тонкостями

национального многоголосного стиля вплоть до знаменитого криманчули — приема, который в народе считается показателем высокой степени вокального искусства. Но по мере того как убыстряется темп, в эту известную в Грузии с давних времен звуковую палитру вплетается еще одна краска — легкое, едва уловимое инструментальное сопровождение (рояль, ударные, контрабас) в манере современного эстрадного музицирования с характерными для него подвижным басом и элементами импровизации. Обостряя, как бы исподволь «подхлестывая» ритм, оно придает вокальной пьесе, звучащей поначалу по всем правилам народной традиции, подлинный эстрадный блеск, зажигательную динамичность — словно солнечные блики внезапно оживили суровый колорит старинной картины. Замечу, что в некоторых других песнях — например, в тех, о которых речь пойдет абзацем ниже, — инструментальное сопровождение служит прямо противоположной цели, приобретая народную окраску, особенно благодаря использованию ударных и ионики (в ее звуках есть что-то шарманочное). Удивительна эта абсолютная органичность слияния особенностей разных по времени культур (старинной и современной) и разных их пластов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание