Выпуск № 7 (380) | 1970 - страница 34

Эсмеральда — Клер Мотт,
Квазимодо — Сириль Атанасов

Контрасты живут в декоративном оформлении спектакля. Лаконичное, условное изображение собора, движущиеся помосты, напоминающие то ли плаху, то ли подмостки для представления средневековой мистерии, неожиданно сочетаются с натуралистическим воспроизведением гигантского колокола, который раскачивает Квазимодо, или грубо сколоченной виселицы.

Еще более резки контрасты в пластическом решении. Так, интересна трансформация образа толпы на площади. В начале спектакля люди перед собором веселятся и пляшут, их резкие, отрывистые па напоминают потешные движения балаганных марионеток, яркие краски костюмов создают впечатление гигантской ярмарочной карусели. В сцене моления священник Клод Фролло доводит толпу до фанатического исступления; гротесково‑ритуальные, единообразные, назойливо повторяющиеся движения кажутся воплями и выкриками кликуш, огромная толпа неистовствует и юродствует — это танец массовой истерии. В его экстатической взвинченности то же тупое начало, что и в первой сцене грубого веселья.

В страхе и нерешительности останавливается и застывает толпа перед дверьми собора, за которыми скрылись Эсмеральда и Квазимодо. Подняты вверх фигуры с крестообразно раскинутыми руками.

В финале яркие краски костюмов сменяются черными лохмотьями, женщины с распущенными волосами, словно площадные фурии, простирают руки, требуя смерти Эсмеральды. Мрачный образ невежества, жестокости, тупости! И когда казнь свершается, люди равнодушно укладываются на земле, успокоенные, удовлетворенные, пресыщенные кровавым зрелищем смерти.

Ролан Пти стремится к предельному укрупнению персонажей спектакля. Он достигает этого и тем, что у каждого из трех героев балета есть свой кордебалет.

Презрительный и властный, неумолимый и скрыто греховный Клод Фролло в артистичном исполнении Жана‑Пьера Франкетти в сцене молитвы является протагонистом и властелином толпы фанатиков, покорно и слепо повторяющей его резкие повелительные движения.

Движимый своими тайными страстями, он делает массу их слепым орудием, словно «дирижируя» и управляя силами ее самых темных инстинктов. Надевая маску строгой святости, он правит шабаш ненависти, страха, кровожадной ярости. Моление становится чудовищной оргией изуверства и мракобесия.

Белокурый, красивый, чувственный Феб — Жан‑Пьер Бонфу танцует в сопровождении воинов, жестоких и наглых, разнузданных и надменных. Страшная сцена истязания Квазимодо — картина грубого, ухмыляющегося насилия, гнусной, зверской забавы, кровавого спорта; пляска уличных девок, жирных, бесстыдных ведьм с рыжими и белокурыми патлами распущенных волос, — вот мир Феба, его стихия — стихия низменных вожделений и грубой силы. Так неожиданно и остро преображается эта обычно «голубая» роль.

И, пожалуй, самой высокой силы обобщения достигает балетмейстер в решении партии Ква-

зимодо. Это поистине гигантский образ уродства, безобразия, тянущегося к красоте и добру, склоняющегося перед ним. И здесь Ролан Пти использует кордебалет. В эпизоде погони Квазимодо за Эсмеральдой он как бы множит фигуру скорбного горбуна; вся сцена заполняется десятками «двойников» Квазимодо, клубками свивающихся и копошащихся уродливых тел. Согнутые, угловатые фигуры спрыгивают с приподнятых площадок, из люков тянутся к Эсмеральде скрюченные, цепкие руки; кажется, что все уродство, все безобразие мира выползло из своих щелей, стонет и молит, грозит и проклинает, взывает о помощи, вопит от муки и отчаяния.

Хореограф и Сириль Атанасов — замечательный исполнитель партии Квазимодо, используя приемы так называемого пластического гротеска, добиваются необычайной выразительности.

У Квазимодо — Атанасова нет бутафорского горба, ощущение уродства достигается чисто пластическими средствами. Он то складывается почти пополам, и его длинные руки касаются земли, то вдруг выпрямляется во весь рост и тогда кажется исполински могучим и грозным. В дуэте с Эсмеральдой в какие‑то секунды его движения приобретают классическую гармонию и снова сламываются трагическими углами. Тело Квазимодо выпрямляется, когда под воздействием добра и любви «выпрямляется» его душа. Ряд смелых пластических трансформаций выпукло передает напряженный процесс внутренней жизни героя; неожиданно смелые ракурсы положений и поз образуют танцевальный рисунок, не менее сложный и выразительный, чем самая виртуозная классическая партия. Если Квазимодо, Клод, Феб имеют свое пластическое «окружение», свой кордебалет, то Эсмеральда его лишена. Этим подчеркивается ее одиночество, одиночество свободной и светлой души в жестоком мире изуверства, подавленных страстей и грубых вожделений. И этот образ решен балетмейстером и исполнительницей Клер Мотт совсем не традиционно. В нем с самого начала подчеркнуто трагическое, ясно ощутима тень обреченности, рока.

В героине Клер Мотт нет привычных черт хрупкости, инфантильности, простодушия, но в ней достаточно духовной силы, чтобы противостоять натиску чуждых и враждебных ей сил.

Ролан Пти находит ряд красноречивых пластических мизансцен в трио Эсмеральды, Феба и Клода, в дуэте Эсмеральды и Квазимодо. Взрывчатой напряженности сценического действия соответствует и музыка Мориса Жарра, отличающаяся интенсивностью и яркостью красок, острыми ритмами, своеобразным пронзительным лиризмом.

Кстати говоря, не во всех спектаклях Grand Opéra достигнуто подлинное слияние хореогра-

Сцена из балета «Аркады»

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Эсмеральда — Клер Мотт,Квазимодо — Сириль Атанасов

Сцена из балета «Аркады»

Содержание

Эсмеральда — Клер Мотт,
Квазимодо — Сириль Атанасов