Выпуск № 7 (380) | 1970 - страница 14

ал ленты «Ивана Купалы». Меня иногда спрашивают, почему в эпизоде погони татар за девушкой Пидоркой звучит музыка в стиле венских классиков. Дело в том, что режиссеру требовались какие-то крайние средства, чтобы передать предельный эмоциональный накал, и он решил, что здесь нужно нечто парадоксальное. (Мы знаем уже такие примеры: можно указать, в частности, на всем известный финал «Кармен», где трагическая кульминация драмы сливается со звуками торжественного марша.) Ильенко «подложил» под указанный эпизод фрагмент Симфонии № 40 Моцарта. Потом мы договорились, что я напишу несколько страниц в духе венской классики. Не мне судить, как это сделано, но факт, что наши намерения были вполне осознанными. В заключение я хочу сказать вот о чем: кроме традиций, которые развивались в национальном творчестве, мы имеем традиции мирового искусства XX века — традиции Стравинского, Бартока, Шостаковича, Мессиана, Шёнберга, Берга, Веберна, Вареза, Штокгаузена, Булеза, Ксенакиса, Ионо, Лютославского и многих других. Мне думается, что отгораживаться от них бессмысленно и что впитать все лучшее, созданное той или иной выдающейся творческой ин

Хочу добавить к .. г нашей дискуссии не rn. LKOpHK сколько слов. Перед композиторской организацией Украины стоит еще много задач и проблем, которые предстоит решить. Но в целом, без сомнения, за последние годы наметился довольно отчетливый сдвиг в сторону более интересных творческих поисков, усилилась тяга авторов, особенно молодых, к фольклору, который порой органически уживается с самыми острыми выразительными средствами. Это очень отрадно и потому, что подобное явление для Украины довольно ново. Результаты его налицо; на проведенном в 1969 году Всесоюзном смотре молодых композиторов шесть представителей нашей организации стали лауреатами и дипломантами. Среди них — и уже известные на Украине Л. Дычко, Ю. Ищенко, В. Золотухин, и студенты И. Карабиц, О. Кива.

дивидуальностью, • — это еще не значит быть эпигоном, а значит просто быть образованным музыкантом. И наконец, несколько слов по поводу критики в мой адрес. Замечания Ю. Малышева, которые касаются «Маленькой камерной музыки» и «Шести японских хокку», мне кажутся не вполне основательными. Можно ли к живописному этюду подходить с такой же меркой, что и к монументальному полотну? Думаю, что нет. В противном случае этюды и наброски не висели бы в музеях и вообще не принимались бы во внимание. Если судить об упомянутых пьесах как о развернутых полотнах, то от них ничего не останется. «Маленькая камерная музыка» и «Шесть японских хокку» — это просто беглые музыкальные зарисовки. Где-то Римский-Корсаков говорит, что есть три рода музыки: музыка литературная, живописная и архитектурная. Так вот, «Шесть японских хокку» — это литературно-живописная музыка. «Маленькую камерную музыку» я отнес бы к «архитектурному жанру», во всяком случае, не собираюсь отказываться от ценного для меня приема, который я здесь пробовал. На этом я хотел бы закончить свое выступление и пожелать всем дальнейшей плодотворной работы.

Что касается явлений, которые можно было бы охарактеризовать как отрицательные, то я бы отнес к ним две следующие тенденции, ощутимые, кстати, не только в украинской культуре. Представители одной из них не выходят за рамки традиционного искусства XIX века; представители другой отбрасывают традиции не только классики, но и всей реалистической музыки XX века, в том числе музыки Прокофьева, Шостаковича, Бартока, Хиндемита, Онеггера. Если первые стремятся сохранить народно-национальную основу в стерильной чистоте и оградить ее от каких бы то ни было влияний и развития в современных условиях, то вторые вообще от нее отказываются, заботясь только о так называемом самовыражении. Если первые основываются на традиционном гармоническом мышлении и подчас

боятся использовать острые созвучия, то для вторых категории лада, тональности, модальные соотношения не существуют. Если первые постоянны в своей приверженности к определенной эстетико-технологической системе, то вторые меняют кредо довольно часто: вчера это был расчетливый конструктивизм серийности, сегодня — совершенно противоположные ему алеаторика и сонористика, а завтра появится еще что-нибудь новое. Отмеченные тенденции как будто совершенно различны, но, противопоставляя их, мы часто забываем о том, в чем они удивительно близки. И та и другая тенденции чужды искусству социалистического реализма; их поборников часто не волнуют проблемы сегодняшнего дня, они не живут деяниями современности, и потому творчество их отмечено печатью провинциализма. Что касается проблемы традиций, то я никак не могу согласиться с Л. Грабов

Как представи^ тель журнала «СоIU. Корев ветская музыка»,

чувствую необходимость прежде всего поблагодарить правление Украинского Союза композиторов, всех выступивших (и не выступивших, но пришедших в этот зал) за внимание к нашей встрече. Думаю, не ошибусь, если скажу, что она вызвала живой интерес. Однако подводить итоги дискуссии сегодня будет, пожалуй, преждевременно, ибо в ходе ее возник ряд важных вопросов, требующих и дальнейшей теоретической разработки, и, главное, обобщения широкого круга собственно творческих явлений. Подобно предыдущим ораторам, я высоко оцениваю выступление Ю. Малышева, задавшего, по существу, тон нашей встрече. Не берусь судить о справедливости всех конкретных оценок оратора (для этого я недостаточно знаю украинскую музыку). Все же кажется мне, что принципиальные соображения его верны, плодотворны в отношении не только данной национальной культуры, но н культуры ряда других народов нашей страны. И уж во всяком случае, соображения эти заслуживают пристального внимания исследователей. Чрезвычайно заинтересовало меня, да, кажется, всех присутствующих, вы

ским. Он только что говорил, что следует брать на вооружение и традиции Скрябина, Прокофьева, Шёнберга, и традиции авангардизма. Утверждение принципиально неверное. Мы можем и должны уметь использовать всевозможные выразительные средства, но традиция, которую мы призваны развивать в широком смысле слова, — одна! Это традиция народной музыки, традиция Лысенко, Людкевича, Ревуцкого, Лятошинского и других мастеров, которую обязана беречь современная украинская культура, обогащая ее новыми средствами выражения для того, чтобы воплотить в искусстве нашу современность. И конечно же, в настоящей музыке идея и средства ее выражения находятся в столь неразрывном единстве, что, по существу, не возникает вопроса, важнее ли в ней «что» или «как». Эти проблемы диалектически взаимосвязаны.

ступление В. Задерацкого. Заинтересовало, помимо всего прочего, потому, что, затронув поистине животрепещущую сегодня тему народного и национального, он поделился конкретными наблюдениями на этот счет. Одно только положение В. Задерацкого вызвало у меня сомнение. Он утверждал, в частности, что «освоение и претворение народных принципов музыкального (а также речевого) интонирования — качество современного творчества». В общей форме это не вызывает возражений. Но тут же В. Задерацкий продолжил: «Оно (это качество. — Ю. К-) не свойственно, скажем, Чайковскому или Бородину при всей национальной определенности и глубокой народности их произведений». Вот тут уже хочется коечто уточнить. Не вернее ли полагать, что творчество названных В. Задерацким художников обладало своим качеством «освоения и претворения народных принципов»? Пусть качеством не тождественным нынешнему, но от того не менее реальным. Далее. Как быть с Даргомыжским и Мусоргским? Ведь применительно к их творчеству можно говорить об «освоении и претворении» (включая и «речевое интонирование») даже в современном смысле слова. Не случайно же секрет «новой выразительности», о которой немного раньше говорил В. Задерац

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание