Выпуск № 7 (380) | 1970 - страница 13

не только 'развиваются, но и создаются. Взять хотя бы традицию Скрябина, совершенно новую в русской музыке. До Скрябина ее попросту не существовало. Порой кажется, что ни в русской ни вообще в советской музыке нет авторов, которые продолжали бы его линию. Возможно, многие помнят двадцатые годы, когда идеи Скрябина, его язык, достижения в области гармонии оказались у всех на слуху. Появилось огромное число комцозиторов-скрябинистов. Принесли они пользу или только вред? До определенного времени — пользу, а дальше — вред. На повестку дня неизбежно встала проблема борьбы с подражательством, с пассивным отношением к наследию Скрябина, за то, чтобы сохранить эту традицию, дать ей возможность сформироваться как нечто потенциально-динамическое, способное в будущем дать новые ростки, если не по прямому наследованию, то по косвенному. И вот сейчас многие начинают как бы заново открывать для себя музыку раннего Лятошинского. Такие его сочинения, как Скрипичная соната или Фортепианная соната-баллада, свидетельствуют о том, что именно Лятошинский был среди тех, кто воспринял не букву, а дух музыки Скрябина. (Кстати, это далеко не единственный источник, который питал творчество украинского мастера, но влияние Скрябина оказалось для него очень важным, значительным.) В наши дни традиция русского художника — правда, в новом преломлении — отчетливо выявилась в музыке ученика Лятошинского Валентина Сильвестрова. В свое время много спорили о том, национальный или ненациональный художник Скрябин. Теперь доказано, что Скрябин национален. С другой стороны, музыковедами справедливо отмечалась известная близость Скрябина к Шёнбергу. После этого вряд ли покажется странным, что произведения Сильвестрова несут в себе известную хрупкость, капризность и полетность музыки Скрябина и вместе с тем опираются на технико-строительно-архитектурную основу, заложенную Шёнбергом. Национален ли Сильвестров и жизненны ли его сочинения? Мне кажется, решение такого вопроса пока не под силу никому. На этот вопрос может дать ответ лишь последующий ход эволюции музыки, который позволит выработать но

вые, более совершенные критерии ее оценок. Однако уже сегодня можно сказать, что Сильвестров — - не постороннее для нашей культуры явление. Мне хотелось бы остановиться еще на одной теме. Мы часто говорим о народной песне как о каком-то недосягаемом по совершенству образце. Но бпать песни как сырье, тем более как полуфабрикат — это слишком простое решение проблемы. Мы должны учиться у народной песни другому — этическому отношению к искусству. Кроме того, мне представляется перспективным — и сегодня об этом уже говорилось — творческое преломление принципов формообразования, характерных для фольклора. Эти принципы, неотделимые от самого духа национального искусства, есть то непреходящее, что современный музыкант может почерпнуть в художественной культуре народа. Примером глубокого постижения и весьма индивидуального развития национальных истоков в том аспекте, где нащупывается их близость к общим тенденциям современной музыки, может считаться творчество Витольда Лютославского. Начал он как композитор неоклассического направления и последователь Бартока. Последнее сказалось в его опусах тридцатых — пятидесятых годов, включая Концерт для оркестра. Бартоковские средства применены здесь более или менее непосредственно. Но в дальнейшем Лютославский из привычного для него мотивно-мелодического материала построил новое здание. Главным формообразующим принципом стал в его музыке принцип ритмической вариантности отдельных голосов при общем звуковом составе их линий. В конечном счете эта особенность стиля восходит к славянскому фольклору, что позволяет говорить о Лютославском как о ярко выраженном славянском композиторе, который достиг индивидуального мышления, «впитывая» и тщательно «отжимая» лучшие завоевания современной музыки в области лада, гармонии, ритма, тембра и артикуляции... Еще один важный вопрос. Александр Блок в одной из своих статей развивает очень интересные идеи, касающиеся перспектив русской литературы начала восьмидесятых го

дов прошлого века. Он говорит, что в эпоху народовольческого движения русская литература была в массе своей литературой факта и главный вопрос состоял в том, «что» выражается. Вопрос содержания («что») имеет огромное значение в искусстве, и его постановка во главу угла была в то время исторически оправдана. Однако ослабление внимания к форме вело к ее измельчанию, деградации и упадку, что в свою очередь вызвало идейное истощение части литературы, захлестнуло ее волной эпигонства, серости и уныния. (Не секрет, что не так давно мы были свидетелями появления ряда произведений, где налицо было усиление внимания к вопросу «что» и ослабление внимания к проблеме «как»; «что» стремилось к бесконечности, «как» — к нулю.) Далее Блок отмечает, что главная заслуга символистов заключалась именно в том, что они заострили внимание на проблеме формы. За десять лет литература символизма освоила средства современного ей мирового художественного творчества и расчистила дорогу следующему поколению русских поэтов. И вот, заключает Блок, лишь после решения вопроса «как» ставится вопрос «зачем». Мне кажется, что если отвлечься от громадной разницы в исторической обстановке конца XIX — начала XX века и наших дней, то можно сказать, что все эти вопросы актуальны и для современной украинской музыки. Сейчас вопрос «как» является одним из насущнейших для нашего искусства. Если сравнить сегодняшнюю ситуацию в украинской музыке с тем, что делалось в ней десять лет тому назад, ясно: изменения произошли разительные. Скажем, слушая здесь произведение Климентия Яковлевича Доминчена, я с удовлетворением отметил в нем ряд гармонических и мелодических деталей, которые лет десять тому назад были бы невозможны в его творчестве. Это говорит о том, что новые художественные идеи не оставляют равнодушным никого, кто хоть сколько-нибудь чувствует дух эпохи. На нашей встрече я уже в третий раз слушал «Гуцульские картинки» Л. Колодуба. Когда я «встретился» с этим произведением в концертном зале, меня заинтересовало его начало, такая там была буйная разноголосица медных инстру

ментов! Я подумал: намечается что-то новое и для Колодуба, и для нашей музыки в целом. Но все же мне хотелось бы от этого автора большего, хотелось бы в его музыке большей яркости и смелости, и уверен, что так оно в дальнейшем и будет. Да, вопрос «как», то есть вопрос формы, культуры музыкального мышления, еще остается для украинской музыки одним из самых острых вопросов. Дело в том, что очень многие сейчас «повернулись лицом» к современным средствам выражения, иными словами, к строительному материалу, который дает возможность выразить новые идеи. Но не всегда этот поворот сопровождается обострением внимания к целостной форме. Нельзя упускать из виду, что новый материал, новые краски, новые средства — это одна сторона дела. Другая же — насколько прочные формы сможем мы отлить из этого материала. Проблема преодоления схематизма, «застылости» формы более важна на сегодняшний день, чем проблема самого материала, который, в силу его большой наглядности, относительно быстро усваивается. Мы сталкиваемся сейчас с очень интересным и парадоксальным явлением, суть которого заключается в том, что художественный «авангард» и глубинные пласты народных культур где-то смыкаются. Приведу пример: мне удалось просмотреть короткометражный фильм о японском театре «Кабуки», и я был просто поражен оригинальностью музыкального оформления спектаклей этого традиционного национального театра. В памяти всплывали отдельные моменты музыки П. Булеза («Молоток без мастера») и К. Г. Штокгаузена («Рефрен»), И другой пример: в начале фильма «Тени забытых предков» раздается необычайно смелый для культурного уха, резко диссонантный вопль трембиты. И он ассоциируется в моем сознании с музыкой Г. Гурецкого. Хотел бы два слова сказать о фильме «Вечер накануне Ивана Купалы», к которому я писал музыку. Фильм снимал и ставил тот же мастер, который снял «Тени забытых предков», — Ю. Ильенко. Преемственность между этими работами несомненна. Об эстетике и принципах Ильенко я могу говорить с полным основанием, потому что знаю весь матери

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание