Выпуск № 11 (372) | 1969 - страница 70

Не раз приходилось рассказывать Дмитрию Яковлевичу историю создания «Марша Буденного». По сей день песня-легенда приковывает вимание и музыковеда-исследователя, и журналиста. И внимание это заслужено — ведь полвека назад родился не просто «марш» — родился новый жанр, жанр советской массовой песни. В какой же обстановке произошло это событие?

«Беспокойное, смутное время, — рассказывает Дмитрий Яковлевич, — в городе белые, живешь с оглядкой. Мы, артисты, выступать выступали, а по ночам все же прятались — кто знает?..» Можно себе представить, как радостно приветствовали буденновцев жители Ростова! В город пришла новая жизнь и принесла с собой новые, звонкие слова, новые, энергичные ритмы, новое мироощущение. Сопереживая ему сегодня, невольно вспоминаешь Маяковского: «Вперед, время! Время, вперед!» Эта жизнь принесла и новое искусство — так мы сегодня оцениваем творческий «прорыв» Дм. Покрасса и поэта д’Актиля в неизведанный жанр.

«Бывал на наших спектаклях, — вспоминает композитор, — секретарь Реввоенсовета Первой Конной армии Сергей Николаевич Орловский. Как-то раз в перерыве я рассказал ему, что есть у нас песня о буденновцах. Через пару дней мы встретились, и он сказал: “Завтра пойдем к Семену Михайловичу”».

Слушаешь и представляешь себе этот большой неуютный зал гостиницы «Палас», совершенно пустой, с единственным стулом — у пианино. Автор садится за инструмент, и его, стоя, слушают Буденный, Ворошилов, Пархоменко... «“Мы — красные кавалеристы” — эта песня прямо в точку, эта — про нас», — говорит Ворошилов. Недвусмысленное определение новорожденного жанра — актуальность, плюс точность «адреса», плюс конкретность образных характеристик. Такие качества песни стали для молодого композитора убедительнейшей рекомендацией и в армию Буденного, и в большое искусство.

Здесь начинается биография Дм. Покрасса — бойца Первой Конной, ее «худрука», организатора многочисленных концертных бригад, выступавших перед красноармейцами. Бригады эти по составу были довольно разношерстны, чтобы не сказать — случайны. В Екатеринославе, например, включилась в работу местная балетная группа под управлением Н. Хлюстиной. Но в основном «концертантами» были артисты опереточные, эстрадные, даже фокусники. Их не было нужды искать, «привлекать» — они сами шли к Дм. Покрассу, просили включить в какую-нибудь бригаду... Вспоминая своих соратников по тем годам, Дмитрий Яковлевич называет Даниила Данильского, Регину Лазареву, Семена Хмельницкого, Марию Орскую, Бориса Хенкина. Некоторые из них стали потом известными актерами. Столь же многолик был и музыкальный репертуар таких бригад. Исполнялись отрывки из оперетт, куплеты, значительное место занимали песни: народные — русские и украинские, революционные, такие, как «Замучен тяжелой неволей». И очень часто звучал в хоровом исполнении «Марш Буденного».

Фото

...с Лебедевым-Кумачом

Создавался и другой, как теперь говорят, более «серьезный» репертуар. В том же Екатеринославе к годовщине Первой Конной удалось собрать настоящий симфонический оркестр, и было решено написать для него сочинение крупного жанра — кантату на современную тему. Соавтором композитора стал член Реввоенсовета Сергей Константинович Минин. Кантата «Вперед» для оркестра, смешанного хора и солиста, при всей ее незрелости, теперь очевидной композитору, была принята слушателями восторженно. Подкупали новизна, актуальность темы, жанровый «размах», увлеченность авторов, а более всего — со-

знание, что буквально на твоих глазах армия рождает новое искусство. А новое было во всем, даже в костюме дирижера, — Дмитрий Яковлевич рассказывает, как тепло встретила его многочисленная аудитория, когда он встал перед оркестром в кожаной куртке и красных галифе. А солировал в кантате...

«Однажды, — рассказывает Дмитрий Яковлевич, — пришел ко мне человек. В грязной гимнастерке, в обмотках, полуголодный. “Я певец. Мне ничего не надо, только послушайте. Был в плену у Махно, бежал”».

Композитор послушал его и, пораженный его великолепным баритоном, сразу повел к Ворошилову. Пришелец с блеском исполнил несколько труднейших классических арий — Роберта из «Иоланты», моцартовского Фигаро («Мальчик резвый»), Эскамильо. А когда он закончил, Ворошилов просто сказал: «Вместе будете жить, вместе трудиться». Велел выдать сапоги, обмундирование, зачислить на довольствие...

Это был Михаил Васильевич Бочаров, один из известных русских оперных певцов, ученик знаменитого К. Эверарди. Весь баритоновый репертуар был ему доступен и хорошо известен. Вел М. Бочаров и педагогическую деятельность. В начале века мы застаем его в Киеве — третьей после Москвы и Петербурга музыкальной столице страны, в предоктябрьский период — в петербургском Народном доме, где Бочаров неоднократно выступал вместе с Шаляпиным, с которым был дружен. После гражданской войны, в начале двадцатых годов, Бочарова пригласили в бывший Мариинский театр, где он спел ни больше ни меньше как Воццека в одноименной опере А. Берга и Старого актера в опере Ф. Шрекера «Дальний звон».

Но кто бы тогда мог предположить, что судьба приведет маститого певца в ряды Первой Конной? Слушая рассказ Дмитрия Яковлевича, невольно думаешь: чем еще обязаны мы нашей армии, кроме изгнания всех и всяческих захватчиков, кроме нынешней мирной жизни? Наверное, и вот этим — собранными и сохраненными в самое вихревое время крупицами настоящего, большого искусства. М. Бочаров пробыл среди буденновцев несколько месяцев и успел внести в обычный репертуар бригад мощную струю оперной классики. С разрешения командования неоднократно выезжал с концертами в близлежащие города. Он-то и был первым солистом-исполнителем в «конармейской» кантате Дм. Покрасса и С. Минина.

«Уже в те годы, — говорит Дмитрий Яковлевич, — я решил стать военным, армейским композитором». А минуло с тех пор полвека — победа, стройки, снова война, снова победа и снова стройки. На стене кабинета появлялись новые фотографии. С них смотрели лица людей, для которых композитор трудился все эти годы. Трудился не один: начиная с 1934 года он пишет песни в соавторстве с братом Даниилом. Многие из них вошли в историю советской музыки: здесь и «Конармейская», и «То не тучи — грозовые облака» (обе на слова А. Суркова), и «Три танкиста» на слова Б. Ласкина. С волнением рассказывал Дмитрий Яковлевич о своем брате, об их совместном творчестве.

Есть у Дм. Покрасса и постоянные исполнители — тоже давние коллеги и друзья. Вот уже тридцать пять лет руководит он эстрадным ансамблем, созданным при Центральном Доме культуры железнодорожников, несколько раз выступал со своим коллективом за рубежом, объехал весь Союз. В этом нет ничего удивительного, особенно если учесть не только огромную работоспособность ансамбля и его руководителя, но и ту мобильность, какую им обеспечивают шефы-железнодорожники. С ансамблем и связано большей частью рождение лучших песен Дм. Покрасса, в том числе самых последних, таких, как «Остров Даманский» на слова С. Табачникова, «Березка» на слова А. Пришельца, «Песня о ракетчиках» на слова Ю. Овертаева. Как и было решено когда-то, военная тема стала главной для композитора. «Я глубоко уважаю, люблю Советскую Армию, никогда с ней не расставался и не расстанусь», — говорит он. И действительно, после «Марша Буденного» и связанных с ним страниц творческой биографии композитора его песни, даже не посвященные солдатам, воспринимаются как дань любви и уважения прежде всего армии. Ведь любой художник в неоплатном долгу перед Родиной, а Дм. Покрассу его советская Родина впервые явилась в обличье красных конников.

На прощание еще раз вглядываюсь в фотографии, долго стою у порога, стараясь унести в памяти своеобразную «визитную карточку» этого дома: на нотной обложке портрет командарма — смеющееся лицо, два коня в поводу...

Е. Долгов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фото

...с Лебедевым-Кумачом

Содержание