нии от издателей» говорится: «Очень еще мало вышло у нас теоретических о музыке сочинений: почему и осмеливаемся мы издать сию книжку». В «сей книжке» прежде всего дается «Историческое описание жизней знаменитейших музыкантов, именно И. С. Баха, Э. Баха, Моцарта, Плейеля и Гайдна» (а в выпуске на 1796 год — Люлли, Глюка и других); здесь же помещен «Музыкальный словарь, содержащий в себе употребляемые в музыке слова и речения». Этот «Музыкальный словарь», характеризующий около двухсот музыкальных терминов, по широте охвата проблем, по вниманию к научным и социальным вопросам, по пропаганде русских народных инструментов и русских «простонародных» песен напоминает во многом «Словарь Архитектонический» Каржавина, что и подтверждает его участие в издании и возможные дружеские контакты с Герстенбергом. Это тем более вероятно, что в следующем, третьем разделе «Карманной книги для любителей музыки на 1795 год», названном «Музыкальные изобретения», всячески восхваляется... вождь американской демократии «славный доктор Франклин».

В свете этих фактов не удивительно, что гимн французской революции «Марсельеза» был издан и распространялся в царской России тоже «Герстенбергом и товарищами», в чем нас убеждает каталог музыкального магазина Герстенберга¹⁴. Упоминая об этом факте, Т. Ливанова пишет: «Отметим крайне любопытную деталь: рядом поставлены (в “Каталоге Герстенберга и товарищей”. — В. Р.) три произведения Шмидта — “Надгробная песнь Марии Антуанетте”, “Застольная песня” и “...пародия на марш марсельцев”, то есть “Марсельеза” с новыми словами (“пародия” в тогдашнем смысле обозначала именно подстановку нового текста, не более!). Такое сочетание в самом деле заслуживает быть специально отмеченным, если оно встречается в России в 1795 году!»¹⁵

Позволим себе добавить к сообщению Ливановой публикацию нижеследующего текста (в переводе с немецкого), с точной ссылкой на источник.

Вот этот текст об издании и продаже в России «Марсельезы»:

«Шмидта Песнь над Могилой Марии Антуанетты для клавира Лейпц. — 1 р. 50 к.

— — застольная песнь в лучшей форме — 35 к.

— — как Пародия Марсельцев Марша там же — 45 к.»

Опубликован он во «Втором приложении» «Каталога И. Д. Герстенберга и Комп...» и одновременно как приложение в одиннадцатом номере журнала «Магазин общеполезных знаний и изобретений с присовокуплением Модного журнала, раскрашенных рисунков и Музыкальных нот», в разделе «Для пения» (стр. 15).

Этот огромной важности факт показывает связь русской музыкальной культуры XVIII века с революционными «радищевскими» тенденциями и с революционной пропагандой, которую вели «товарищи» Герстенберга и среди них, скорее всего, Каржавин. Такая невероятно дерзкая публикация «Марсельезы» абсолютно в духе и стиле «Издателя Ф. К.». Сторонник великой революции во Франции, возможный участник взятия Бастилии, он был особенно неравнодушен к «вольному народу» — марсельцам¹⁶. Кроме того, мы знаем теперь, что Каржавин специально берег в своих бумагах гимн марсельских революционных батальонов. И наконец, один из псевдонимов Каржавина, под которым он публиковал свои статьи об американской «великой перемене», — «Шмит»¹⁷. Все это делает «Ф. К.» довольно вероятным автором текста «произведений Шмидта», в числе которых и была «Песня-пародия на марш марсельцев», и сообщения о продаже в России «Песни марсельцев» «для пения». Эту песню необходимо попробовать разыскать. Участие революционного просветителя Каржавина в становлении и развитии русской музыкальной культуры XVIII века очень знаменательно и интересно. Конечно, здесь еще много неисследованного, однако уже приведенные материалы позволяют нам впервые отметить связи революционно-просветительской идеологии XVIII столетия не только с русской литературой, архитектурой, изобразительным искусством, но и с музыкальной культурой.

_________

¹⁴ «Каталог музыкальных изданий, которые продаются у Герстенберга и Комп...» (1795, Второе приложение).

¹⁵ Т. Н. Ливанова. Русская музыкальная культура XVIII века, в 2-х т. М., «Музыка», 1952–1953; т. 1, стр. 345; см. также: т. 2 стр. 241–242.

_________

¹⁶ См.: Ф. В. Каржавин. Описание Караванного Хода. СПб., изд. Шнора, 1794, стр. 211.

¹⁷ Речь идет о статье Каржавина «Известие о некотором чрезвычайно достопамятном человеке (из Шмитовых путешествий по Соединенным Американским Областям)», входившей в серию его американских «писем своим друзьям». См.: «Прибавления к “Московским Ведомостям” 1784, стр. 598–600.

Н. Белянчиков

ВОСКРЕШАЯ ЗАБЫТОЕ

Если о знаменитых русских певцах XIX и XX веков создана довольно обширная литература (специальная и популярная), то о мастерах XVIII века сведения крайне скудны и отрывочны. Между тем русское вокальное искусство уже тогда было так высоко развито, что представители его могли с успехом соревноваться с первоклассными итальянскими певцами, впервые появившимися в России в царствование Анны Иоанновны.

Вот что писал по этому поводу профессор Московской консерватории Д. В. Разумовский: «В 1742 году (ко дню коронования в Москве Елизаветы Петровны. — Н. Б.) готовилось представление итальянской оперы “Милосердие Тита”.

Оказавшийся при этом недостаток театральных певцов был восполнен камерпевчими, то есть певчими придворной капеллы. Итальянские слова оперы написаны были по этому случаю русскими буквами. Камерпевчие так хорошо изучили свои роли, что на репетиции и представлении оперы привели в восторг даже исполнителей.

После этого эти музыкальные певцы приглашались во все оперы, где встречались хоры и так обучились музыке в итальянском вкусе, что ничуть не уступали в пении арий лучшим итальянским певцам»¹.

По свидетельству известного русского историка И. Е. Забелина, «Милосердие Тита» было показано с прологом «Угнетенная и Утешенная Россия» во время коронационных торжеств.

По повелению императрицы Елизаветы Петровны в Лефортове, на левом берегу Яузы, около Головинского дворца был специально для этого выстроен «Оперный дом» (в 1753 году он сгорел). Как сообщает Забелин, дом «был устроен истинно по-европейски, и главное по-французски, и в постановке пьес не многим уступал даже иным заграничным театрам». В этой опере, продолжает исследователь, «кроме итальянцев оперистов и оперисток (!), немые роли исполняли обучавшиеся в Сухаревой башне молодые дворяне, а хоры пели придворные певчие с таким согласием и приятностью, что удивили иностранных министров, которые признавались, что лучших и в самой Италии они не слыхивали»².

К сожалению, ни Разумовский, ни Забелин не привели фамилий тех русских певцов, которые своими голосами так восхитили слушателей.

Обнаружить эти фамилии удалось, как это ни странно на первый взгляд, не в театральной или мемуарной литературе, а в трудах по генеалогии и геральдике. За двенадцать лет до издания труда Разумовского в Петербурге в 1855 году вышло сочинение А. Лакиера под названием «Русская геральдика», ставшее уже давно библиографической редкостью. Во втором томе есть чрезвычайно интересное сообщение о знаменитом русском теноре XVIII века, певчем придворной капеллы, или, как он официально тогда назывался, «спевальной музыки тенористе», Божкове.

Насколько нам известно, это самое первое и единственное упоминание в литературе о столь замечательном певце, который, несомненно, участвовал в спектаклях итальянской оперы и удивлял слушателей своим искусством.

Тот факт, что Божков обладал необыкновенно красивым и обаятельным голосом, доказывается тем, что в 1743 году он был возведен императрицей Елизаветой Петровной в дворянское достоинство с «дипломным гербом». Лакиер приводит описание этого герба: «На голубом щите была изображена поющая серебряная сирена в золотой на голове короне, имеющая по плечам распущенные волосы и держащая в правой руке музыкальную нотную книгу, а в левой свой плеск (то есть хвост. — Н. Б.), обращенный вверх».

Если учесть, что на гербе обычно изображали символическими условными знаками отличительные качества и личные достоинства первого его владельца, то есть того, кому он впервые был пожалован, то легко будет понять значение фигуры сирены.

Без сомнения, эта фигура означала, употребляя известное выражение И. А. Крылова, что Божков «был как сирена сладкогласен». Восхищенная его пением царица Елизавета Петровна, «которая сама разумея хорошо музыку, певала в хорах с певчими»³, за это именно и пожаловала ему дворянство с «дипломным гербом», что было тогда самой высшей и почетной наградой (ведь герб жаловался не каждому, получившему дворянство), особенно для простого, незнатного человека, каким был Божков. Нотная же книга в руках сирены свидетельствует о том, что он считался не только превосходным певцом, но — что особенно примечательно — и композитором.

В февральском номере журнала «Гербовед» за 1914 год нам удалось найти фамилии еще двух

_________

¹ Д. В. Разумовский. Церковное пение в России. М., стр. 225.

_________

² И. Е. Забелин. Опыты изучения русских древностей и истории. М., 1873, стр. 432, 448.

³ «Отечественные записки», 1823, № 38, стр. 423.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Белянчиков

ВОСКРЕШАЯ ЗАБЫТОЕ

Содержание