двор» Матинского-Пашкевича, «Несчастье от кареты» и «Скупой» Пашкевича. Рядом с комедиями «Жорж Данден», «Лекарь поневоле», «Скапеновы обманы», «Скупой» Мольера, «Школой злословия» и «Школой клеветы» Шеридана стоят «Бригадир» и «Недоросль» Фонвизина. Лесаж, Бомарше, Гольдони, Сумароков, Плавильщиков, Княжнин — вот далеко не полный перечень драматургов, чьи пьесы шли в Андреевском¹.

Спектакли давались регулярно в течение двенадцати лет (1793–1805). Дважды в год составлялась тщательно продуманная программа — когда и что будет исполняться. В неделю игралось от одного до трех спектаклей (например, считая с 18 апреля 1798 года тридцать четыре воскресенья подряд давалось по представлению, причем ни одно из них не повторялось). Осенью они шли чаще, чем весной, обычно каждое воскресенье, вторник и четверг, в это время года дворяне выезжали из городов в поместья на охоту и, соответственно, публики было больше. В один вечер всегда исполняли две пьесы: одну комическую оперу и одну комедию. Если шла многоактная комедия, то опера ставилась одноактная, и наоборот.

Труппа театра в Андреевском состояла только из крепостных и была весьма внушительна: в сохранившихся описях содержатся имена семнадцати актрис, сорока восьми актеров, тридцати восьми музыкантов оркестра плюс шестнадцати «музыкальных учеников», женский хор — «двенадцать поющих баб», шесть девочек и шесть мальчиков да «тринадцать баб пляшущих». Обслуживали театр двадцать один человек «разночинцев, которые также в театре играют», то есть статистов; восемь крепостных меняли декорации, семь — назывались «полочистами». Актеры и актрисы по таланту и важности исполняемых ролей делились на «две статьи». Лучшими среди них были Яков Кириллов, игравший двадцать семь разнохарактерных ролей в год, и Марфа Коптелова, исполнявшая до 45 ролей в год, а также Клим Анофриев, Матрена Полякова, Николай Гнездарев, Наталья Яицкая и ее муж Кузьма Яицкий. Все крепостные актеры, актрисы и музыканты в обязательном порядке проходили курс общеобразовательного обучения. Многие отлично владели иностранными языками и сами переводили французские, итальянские, английские и немецкие комедии.

Андреевская труппа была связана многочисленными нитями с другими театрами, но о большинстве этих связей мы можем только догадываться. Так, в архивах Александра Романовича мы находим бумаги, касающиеся петербургского «вольного театра» Книппера, московского театра Волконских. Сам Александр Романович входил в совет театра Меддокса, наряду с виднейшими театральными деятелями той эпохи. Дружба его с Лафермьером свидетельствует о связях с театрами «малого двора» в Павловске и Гатчине. Граф поддерживал отношения и со своей сестрой Екатериной Романовной Дашковой, имевшей собственную небольшую труппу. Театр Воронцовых — один из немногих — продолжал функционировать даже в годы правления Павла I, когда все труппы были обложены громадным налогом, а представления разрешалось давать только в присутствии специально назначенного полицейского пристава.

После смерти Александра Романовича театр прекращает свое существование, а имение приходит в упадок. Наследники графа надстраивают дворец, совершенно не заботясь о сохранении какого-либо архитектурного ансамбля. Михаил Семенович Воронцов в середине прошлого века переводит оранжерею в Алупку. В начале нынешнего столетия владельцы имения здесь уже совсем не жили, в усадьбе хозяйствовал их управляющий. Постепенно разъехались и местные жители. Из населения бывшего Андреевского ныне почти никого не осталось.

...Немногие из старожилов могут сейчас вспомнить и рассказать, что представляла собой усадьба в начале нашего века. Особенно интересной оказалась беседа с Анной Петровной Ушановой. Уроженка Андреевского, Анна Петровна и училась, и работала только в этом месте. Замечательный дар рассказчика сочетается у нее с прекрасной памятью, и ее слушатели могут перенестись в прошлое и обозревать картину как целиком, так и в мельчайших деталях.

От церкви к дворцу, вспоминает Анна Петровна, вели когда-то два широких гранитных тротуара, по бокам белели мраморные статуи. Гербовые ворота украшали въезд во внутренний двор. На первом этаже дворца хранились краски в громадных бочках. Широкая мраморная лестница поднималась на второй этаж к бесчисленным гостиным, где красный цвет сменялся синим, коричневым, зеленым; блестящие шелковые обои чередовались с сероватыми гобеленами, шпалерами и золотистыми зеркалами. Огромные дубовые двери распахивались и открывали взгляду все новые узоры паркета.

Северным фасадом дворец обращен к парку, куда сходили когда-то не через маленькие боковые двери, а по широкой гранитной террасе

_________

¹ Репертуарные листы, реестры и прочие документы, касающиеся театра А. Р. Воронцова, хранятся в Центральном государственном архиве древних актов (фонд Воронцовых). Подробный обзор этих документов дан в статье С. Щегловой «Воронцовский крепостной театр» («Язык и литература», т. 1. Л., 1926).

с мраморными львами (об этом напоминают остатки ее фундамента). Еще дальше вниз, до самого последнего пруда, обсаженного дубами, спускалась длинная гранитная лестница (ей больше повезло, чем террасе — четыре ступеньки уцелели). Нижний пруд, соединяющийся со Старой Пекшей, был треугольной формы, с берегами и дном, выложенными большими гранитными плитами, в нем плавали золотые карпы. Недалеко от лестницы находилась оранжерея.

Больно глядеть на разрушения и перестройки замечательного памятника русской культуры и истории. Но когда бродишь по большому запущенному парку, отыскивая едва заметные следы старых аллей, вековые липы, сосны и ели постепенно рассеивают первое тяжкое впечатление, вызывают новые мысли. Начинаешь надеяться, что, может быть, еще не поздно возвратить Андреевскому былую известность и прежнее название: ведь всего в семнадцати километрах проходит крупнейшая туристская трасса! Вспоминаешь, как много памятников, почти исчезнувших с лица земли, сейчас возрождается к жизни... Рано или поздно историки и театроведы обратят внимание на Андреевское. Они разворошат и изучат до последней буквы архивные бумаги, будут спорить об имени архитектора, вскроют стилистические напластования; начнут разыскивать людей, которые помнят хоть что-нибудь, собирать факты из вторых и третьих уст, хотя сейчас еще можно найти очевидцев... Не исключено, что кому-то даже посчастливится обнаружить старые фотографии дворца и театра.

...Но пора возвращаться на остановку. На скамейке, ожидая автобус, сидит народ. Справа — обезображенное пристройкой кинобудки помещение бывшего крепостного театра. Слева — выброшенная кем-то на улицу тумбочка XVIII века. Видно, уж много лет лежит она под открытым небом. Лак давно облез, инкрустация оторвана, и лишь старые дубовые доски упорно не поддаются гниению...

В. Рабинович

ВПЕРВЫЕ В РОССИИ

Искусство нашей страны представляет собой чрезвычайной прочности сплав, в который органично вошли, взаимно укрепляя друг друга, революционная идеология и художественная культура.

Сама прочность этого сплава обусловлена не только его социалистической основой, но и давними традициями единения революционной пропаганды и искусства.

Мы гордимся тем, что еще в XVIII веке А. Н. Радищев, этот, по словам Екатерины II, «бунтовщик хуже Пугачева», героически выступил против «чудища» царизма и «пиявиц ненасытных» крепостничества. Величественная борьба за освобождение трудового народа и великая русская литература со времен «Путешествия из Петербурга в Москву» вошли в нерасторжимый союз.

Но проникали ли революционные идеи в русское изобразительное искусство, архитектуру, музыкальную культуру XVIII века? Об этом до недавнего времени можно было только строить предположения, ибо неведомы были те конкретные звенья, которые вели к такому единению, неведомы были те люди, которые могли бы отразить в «художественных идеях» гнев и протест угнетаемой «черни».

Но за последние годы обнаружены материалы, дающие основания для вывода, что «вослед Радищеву» уже в последнем десятилетии XVIII века возникла когорта бунтарей — просветителей, публицистов, ученых, художников во главе с «Вожаком Ф. К.» — Федором Васильевичем Каржавиным (1745–1812). «Вожак Ф. К.» предстал перед нами как личность незаурядная и, казалось бы, невероятная для своего века¹. Сын ямщика-вольнодумца, он семи лет был нелегально увезен за границу и блестяще закончил Парижский университет. Диапазон его познаний и талантов не может не вызвать удивления: он — теоретик архитектуры и художник, физик и медик, географ и филолог, свободно владевший четырнадцатью языками и писавший на них книги. И на всех этих поприщах Каржавин выступал

_________

¹ См. об этом подробнее: В. И. Рабинович. Революционный просветитель Ф. В. Каржавин. М., «Просвещение», 1966; его же: «С гишпанцами в Новый Йорк и Гавану» (жизнь и путешествия Ф. В. Каржавина). М., «Мысль», 1967; его же: «Вожак Ф. К.» (Ф. В. Каржавин) и Московский университет (новое о материалистических и революционных традициях в русском просветительстве XVIII века). «Вестник Московского университета. Философия». 1968, № 5.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Рабинович

ВПЕРВЫЕ В РОССИИ

Содержание