Выпуск № 1 (350) | 1968 - страница 6

или иного даровитого композитора, для первых шагов талантливой молодежи, всегда можно прочитать на страницах музыкальных журналов.

Сейчас же превыше всего необходимо глубоко, навсегда запомнить то, что движение вперед нашего общества неизменно будет все больше и больше повышать роль искусства, которое должно нести в массы коммунистическую нравственность, удовлетворять возрастающие эстетические потребности народа. Именно — возрастающие!!! Век технического прогресса на родине социализма сотворил чудеса — телевидение, кино, радио, грампластинка проникли всюду, где работают, живут и отдыхают трудящиеся, где растут и учатся дети, где воспитывается юношество. Дети — самые активные зрители и слушатели. Им все в новость, все интересно, все западает в память. И от того, что первым завоюет их симпатии, их привычки, на много лет вперед зависит судьба искусства, в том числе музыкального. Нередко приходится наблюдать, как ребенок четырех-пяти лет знает намного больше песен, звучащих с голубого экрана или по радио, чем его родители. Сколь же велика роль и школы, и музыкально-пропагандистских организаций в деле музыкально-эстетического воспитания подрастающих поколений?! Здесь нужны решительные меры подлинно государственных масштабов, нужны люди, специалисты своего дела, преданные музыке в ее высшем качестве, нужно тесное творческое содружество министерств культуры и просвещения, союзов композиторов, комитетов по радио и телевидению, театров и филармоний. Пока в этом направлении, однако, сделано очень мало. Вот частный пример. В Москве третий год работает первый Государственный детский музыкальный театр, который уже завоевал любовь маленьких зрителей. Театр накопил некоторый опыт, репертуар, собрал авторский актив. Но ничего из его афиши не перекочевало пока на подмостки оперных театров других городов. А разве не все дети нуждаются в музыкальных спектаклях, доступных их восприятию, способствующих воспитанию в ребятах привязанности к волшебному искусству оперной сцены? Не будем уж здесь говорить о школах, где еще почти ничего не смогла изменить многолетняя борьба Союза композиторов, его крупнейших представителей. Всем этим насущным вопросам журнал вновь, как и в предыдущие годы, уделит много места, в том числе в своих редакционных «беседах» (первая из них опубликована в нынешнем номере), попытавшись привлечь к участию в них лиц, ответственных за повышение музыкально-эстетического воспитания молодежи.

Не менее остро продолжает стоять и проблема воспитания творческой молодежи. Попытки музыкальной общественности, в том числе и журнала, воздействовать на реорганизацию дела подготовки специалистов в соответствии с огромным ростом художественных потребностей народа, широким распространением новых жанров пропаганды музыкального искусства, с ростом музыкального производства пока не дали решительных результатов. Что и говорить — дело трудное, требующее глубоко продуманного и ответственного подхода, ибо каждый неудавшийся эксперимент может неотвратимо сказаться на судьбе целого поколения нашей смены. И это все же не аргумент для того, чтобы не пытаться оживить во многом окостеневшую систему музыкального образования, приблизить ее к требованиям времени. Этим проблемам, как и проблемам состояния и развития истории и теории, эстетики, социологии, фольклористики, вопросам наиболее целесообразной и рентабельной организации научно-исследовательской работы музыковедов, также предполагает журнал посвятить свои «беседы».

Но сколь ни важны и животрепещущи эти и многие другие проблемы, мы понимаем, что читатели журнала прежде всего ждут широкой информации о новых достижениях нашего искусства, о деятельности его мастеров и молодежи. Это всегда было труднейшей задачей музыкальной критики и вряд ли можно указать, когда она полностью выполняла свою миссию. Разговоры об ее отставании давно стали трюизмом. Но это не значит, что такие разговоры перестали быть актуальными. Они продолжают волновать и журнал, который снова в прошлом году опубликовал ряд полемических статей ¹, посвященных «болезням» нашей музыкальной критики. Материалы эти, написанные с искренним жаром и откровенностью, несмотря на свою дискуссионную заостренность и порой даже резкость, в основном правильно ставили диагнозы и предлагали возможные способы излечения. К чести авторов упомянутых статей, как и ряда других наших коллег, надо сказать, что они на деле доказывают свою готовность участвовать в развитии мысли о музыке, заинтересованность в современной жизни искусства, стремление поддержать жизнеспособное, яркое, объяснить причины иных неудач. И все же критических сил в нашей сфере очень мало. Ведь искусство критика требует не только эрудиции ученого, но и таланта публициста. Но — что скрывать — эрудиция иной раз еще соседствует с объективизмом, недостаточно четкой эстетической позицией. А уж художественная публицистика в наше время никак не может существовать без твердой опоры на коммунистическую партийность искусства, без ясного осознания целей и смысла совершающихся процессов в музыкальном творчестве. Иначе говоря, настоящий

_________

¹ См.: «Советская музыка», 1967, №№ 3, 6, 9.

критик должен самостоятельно мыслить, уметь видеть «за деревьями лес», за многочисленными творческими явлениями в музыкальной современности — их подлинно эстетическую ценность и перспективность для строительства большого и глубокого, подлинно человечного искусства социализма.

Скажем прямо, что задача эта ныне сложна, как никогда. Никогда еще национальные музыкальные культуры не знали такого расцвета, не имели такой могучей армии творцов, такой богатой плеяды молодых талантов, ярких и своеобразных индивидуальностей.

Не было за последние пятьдесят лет и столь широкого, как сегодня, творческого общения с зарубежными национальными школами, и прежде всего со школами братских стран. Достаточно назвать имена Бартока, Кодая, Энеску, Яначека, Сухоня, Эйслера и других крупнейших представителей современных национальных традиций искусства народов, избравших ныне путь социалистического развития. Соприкосновение с творчеством выдающихся мастеров не могло не оказать определенного воздействия на музыку новых композиторских поколений. Надо сказать и о том, что некоторые западные течения, во многом противоречивые, даже философски ущербные, тем не менее привлекают профессиональные интересы ряда музыкантов своими техническими новациями. Да, искусство не движется по прямой, гладкой, без сучка и задоринки, дорожке. И не следует с шумливой яростью бить тревогу по поводу каждого явления, не умещающегося в привычные рамки. Как и нельзя, конечно, защищать слабые, эпигонские произведения и требовать их обязательного исполнения лишь потому, что их авторы щедро заимствуют средства из арсенала зарубежных «экспериментаторов».

Здесь нельзя не присоединиться к сказанному К. Хачатуряном на первой «беседе», организованной журналом для данного номера: «К новой музыке — плоха она или хороша — надо относиться без истерики. И без истерики почитания, и без истерики отрицания».

Добавим, что все действительно хорошее скорее получит верную оценку и займет свое место в жизни, если слишком рьяные защитники «направлений» не будут возвеличивать и произведения, мало достойные общественного внимания.

Сложность переживаемого ныне периода еще и в том, что явления музыки не всегда сразу раскрывают перспективность, подлинный смысл. Например, еще несколько лет назад раздавались вздохи по поводу того, что в произведениях молодежи нивелируется музыкальный язык, стираются его национальные черты. Особенно часто высказывали подобные опасения в адрес русской музыки. Конечно, и тогда такие «прогнозы» были неверными: наиболее сильные молодые таланты весьма активно выявляли национальную природу своего творчества. В последние же годы уже всем видно необычайно интенсивное возрождение интереса молодых композиторов именно к национальному русскому, к музыкальному фольклору от самых древних его пластов до самых современных. Наиболее убедительное сегодня свидетельство этому — то огромное эмоционально-эстетическое воздействие, которое испытали, наверно, все музыканты, слушая «Виринею» С. Слонимского. Трудно, да и не стоит сразу же пытаться определять, какую роль сыграет эта опера в прогрессивном движении нашего искусства. Но ясно одно: «Виринея» не могла бы родиться на свет, если б не были накоплены ее автором необходимые впечатления и средства выражения, если бы не было живой необходимости в ее появлении. И если еще два-три года назад радовавшие нас произведения молодых ленинградских и московских композиторов еще, казалось, не выявляли единого целостного движения, то «Виринея» уже позволяет обобщить ряд явлений как черты складывающейся у нас на глазах «новой русской музыкальной школы». И нет уже сомнения — эта школа является прямым развитием того, что сделали и продолжают делать для русской музыки старшие поколения ее творцов. Кстати, «Виринея» и путь ее автора говорят еще об одном — о том, что русская музыка так могуча, что ей не страшны никакие чужеродные влияния. Она все перекует, переплавит в горниле своих реалистических национальных традиций, обогащенных новой жизнью, и поставит на службу идеалам советской современности. На страницах журнала не раз высказывалась эта мысль, которую подтверждает творческая практика и прошлого, и настоящего. В том числе и практика других социалистических музыкальных культур, где прочно сложились национальные традиции. Естественно, в данном случае имеются в виду талантливые явления, произведения, в которых есть и мысль, и чувство, где бьется живое сердце их создателей.

Мы верно говорим, что от того, как далее будет развиваться творчество молодежи, зависит будущее нашего искусства. Но порой забываем, что она уже вершит и настоящее. А между тем не прошло и шести лет со времени Третьего всесоюзного съезда композиторов, как начинающие тогда авторы ныне выросли в мастеров, а еще даже не разгаданные в то время творческие личности сегодня являются в полном смысле слова художниками со своей оригинальной индивидуальностью, с самобытным внутренним миром, со своим, в принципе верным, пониманием гражданственности, народности социалистического искусства.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание