Выпуск № 10 (347) | 1967 - страница 38

сягай) состряпал Мусоргский, ему же во сне не снилось что из этого скромного "Сиротки" создала Анна Яковлевна Воробьева-Петрова. Май 1874 г. Мусоргский».

Все эти надписи убеждают нас в том, как композитор целиком полагался на глубоко чуткую и проникновенную художественную интерпретацию певицы, хотя состояние ее голоса к тому времени было уже не таким, как прежде, и потребовало транспозиции песни.

Но это еще не все. Пониже последней надписи вдоль правой стороны имеется еще одна надпись, принадлежащая уже другому лицу: «Мусоргский забыл, что из Сиротки и Борис родился, что и Анна Яковлевна своим словом, без сомнения, подтвердит. В. Н.»

Смысл этой записи абсолютно ясен. Сейчас мы хорошо знаем, что «Сиротка» еще в гораздо большей степени, нежели ранние «Песнь старца» (на слова Гёте из «Вильгельма Мейстера», 1863) и «Светик Саввишна» (на собственные слова Мусоргского, 1866), представляла собой как бы этюды к образу Юродивого из «Бориса Годунова». Так именно и следует понимать замечание В. Н.

Но кто же укрылся под литерами В. Н.? Не трудно было установить, что эти слова принадлежали не кому иному, как Владимиру Васильевичу Никольскому (1837–1883), профессору русской словесности, другу и восторженному почитателю Мусоргского. Именно он подал Мусоргскому идею написания оперы «Борис Годунов», деятельно помогал ему в собирании исторических и литературных источников. Как человек близких Мусоргскому демократических убеждений и взглядов, Никольский проницательно угадал значение и необходимость сцены под Кромами, которой, по его совету, завершалась вся опера. Близость Мусоргского с Никольским подтверждается посвящением ему песни «По грибы» и комической сцены «Ах, ты пьяная тетеря (Из похождений Похомыча)». Сцена, эта, созданная задолго до «Бориса Годунова», примечательна тем, что в ней неожиданно проходит тема, впоследствии использованная в средней части предсмертного монолога царя Бориса.

Сближение с четой Петровых, столь согревавшее Мусоргского, особенно усилилось в середине 1870-х годов, когда ему показалось, что его друзья по «Могучей кучке» якобы отступили от прежних демократических идеалов. Частые дружественные встречи Мусоргского с Анной Яковлевной происходили в 1873–1876 годах преимущественно на музыкальных собраниях у сестры

Глинки — Л. И. Шестаковой. Там-то, несомненно, он и пленился потрясающей силой выражения, с которой певица исполняла его «Саввишну», «Сиротку» и «Колыбельную» (из «Песен и плясок смерти»).

Вспоминая эти вечера, Шестакова свидетельствует: «Мусоргский бывал всегда душою общества». Вечера «еще более оживились участием в них дорогих покойному брату и мне Осипа Афанасьевича и Анны Яковлевны Петровых <...> Не могу умолчать о том, что произошло со мною, когда впервые я услыхала "Сиротку" Мусоргского в исполнении Ан[ны] Яков[левны]. Сначала я была поражена, потом разрыдалась так, что долго не могла успокоиться. Описать, как пела или, вернее, выражала Анна Яковлевна — невозможно, надо слышать, что может делать гениальный человек, даже потеряв совершенно голос и быв уже в преклонных летах <...> Потом Анна Яковлевна пела арию Марфы из "Хованщины" Мусорг[ского], и как пела! И другие его вещи <...> Осип Афанасьевич исполнял его сочинения: "Семинарист", "Трепак" и прочие. И не удивительно: Мусоргский был талантлив, как никто из кружка, и Петровы по своим гениальным натурам понимали это!» Перечисляя имена посещавших вечера, Шестакова называет братьев В. В. и Д. В. Стасовых, А. П. Бородина, В. В. Никольского, А. Н. Молас, А. А. Хвостову «и более никого» ¹.

Эти отрывочные воспоминания во многом помогают нам воссоздать и почувствовать дружественную среду и живую художественную атмосферу, в которой певица творила свое несравненное искусство, за которое Мусоргский платил ей чувством признания, восхищения и любви.

*

Рукопись «Трепака» во многом отлична от рукописи «Сиротки». Она представляет собой семь страниц восемнадцатилинейной нотной бумаги такого же удлиненного формата (37¹/₂ х 25¹/₂ ). На титульном листе четко выведено авторской рукой:

Осипу Афанасьевичу Петрову
ТРЕПАК

Стихотворение Графа А. Голенищева-Кутузова
музыка М. Мусоргского.

На первой странице снова тот же текст.

Замысел вокального цикла «Песни и пляски смерти» предложил Мусоргскому В. В. Стасов в 1875 году. Вначале композитор представлял себе весь цикл значительно шире того, что впоследствии выполнил. Кроме четырех известных нам песен, входящих в него, композитор предполагал включить: 1. Схимник — смерть сурового монаха-фанатика в его келье, при дальних ударах колокола; 2. Смерть политического изгнанника, возвращающегося назад и гибнущего в волнах в виду родины; 3. Смерть молодой женщины, умирающей среди воспоминаний о любви и последнем, дорогом для нее, бале; 4. Аника-воин и смерть. Некоторыми из этих песен, рождавшимися в импровизации за фортепиано, Мусоргский, по свидетельству Стасова, был доволен, но «не поспел их выполнить, только играл мне и другим отрывки оттуда» ¹. Но ничего из этого записано не было.

В рукописи Голенищева-Кутузова с первоначальным наброском текста «Трепака» зафиксирован перечень лиц, которые должны были в аллегорических «фресках» фигурировать в первоначальном замысле цикла: 1. Богач, 2. Пролетарий, 3. Большая барыня, 4. Сановник, 5. Царь, 6. Молодая девушка, 7. Мужичок, 8. Монах, 9. Ребенок, 10. Купец, 11. Поп, 12. Поэт.

В окончательном виде цикл, написанный на слова А. А. Голенищева-Кутузова, состоит из четырех номеров: № 1. Колыбельная («Стонет ребенок»); № 2. Серенада («Нега волшебная, ночь голубая»); № 3. Трепак («Лес да поляны, безлюдье кругом»); № 4. Полководец («Грохочет битва, блещут брони»). Первые три песни созданы в 1875 году (даты окончания: № 1 — 14 апреля, № 2 — 11 мая, № 3 — 17 февраля, № 4 — 5 июня 1877 года).

Цикл впервые опубликован после смерти Мусоргского, в 1882 году, В. Бесселем, под редакцией Н. А. Римского-Корсакова. Все номера впоследствии были инструментованы, в частности «Трепак» ² — А. К. Глазуновым в 1882 году.

Новонайденная рукопись «Трепака» мало чем отличается от опубликованной П. А. Ламмом ³.

Как это часто у Мусоргского, ключевые знаки в рукописи отсутствуют. Обращают на себя внимание отклонения от печатного текста: метр ³₂ всюду в рукописи обозначен ⁶₄. При первой смене ³₂ на ⁴₄ («Где горем, тоской...») Росо meno mosso в рукописи заменено Росо meno mosso, allargando. В эпизоде «вьюги» («Взбей-ко по-

_________

¹ Л. И. Шестакова. Мои вечера. Отдел рукописей Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, ф. 857, oп. 1, № 1. В публикации (см. «Ежегодник императорских театров», 1893–1894, кн. II. Приложение, стр. 126) допущены неточности.

_________

¹ В. В. Стасов. Цит. соч., стлб. 799.

² Партитура издана в 1883 году В. Бесселем; 25 декабря 1882 года «Трепак» исполнен Ф. И. Стравинским в Петербурге в концерте артистов Русской оперы.

³ М. П. Мусоргский. Полн. собр. соч., т. V, вып. 9. М. — Вена, Музсектор Госиздата — Universal Edition, 1928.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание