Ум, вкус, культура — ничто не поблекло. Напротив, озарилось огнем экспрессии, помолодело, слившись с характерностью, наэлектризованное мощным зарядом воли. И те, что во все времена были патриотами гилельсовского дарования, испытывают сегодня торжество и облегчение. Облегчение — оттого, что академизм отступает, так и не сумев заполнить Гилельса, до времени состарить его. Торжество — потому, что Гилельс дал такое, дал молодое, незабываемое, дал снова увидеть, что его искусство — не только «золотой фонд», но и будущее советского пианизма.

И. Зетель

Двое из Свердловска

Актер и театр, коллектив и творческий путь его мастеров... Внимание к этой теме нашей театральной жизни заметно ослабло за последнее время. Правда, применительно к театрам столичным оно порой возникает. В именуемых же по привычке «периферийными» к ней прикасаются крайне робко: в дни гастролей, юбилеев, творческих вечеров...

В биографиях артистов, оперных в особенности, нередки перечисления многих городов, на сценах которых пел актер, кочуя из одной труппы в другую с невысказанным, но убежденным намерением показать прежде всего себя. Себя — с большой буквы. Угасает интерес к артисту в одном городе, он ищет успеха в другом. Поблек эффект и там — едет в третий... Немало таких певцов проходило и через свердловскую сцену. Театральный коллектив был для них не более чем мимансом, объектом самолюбования. Мешают нашему оперному театру любители порхающей славы, будь они хоть трижды «голосистыми» певцами. То, что льстит гордыне актерского самолюбия, вскоре начинает мстить за себя: копировщик, штампующий ранее найденное, все более вытесняет в актере художника. Тем большего внимания заслуживают певцы, связавшие свою творческую жизнь с одним периферийным театром, певцы, которых не страшат ни темпы работы, ни больший репертуар, ни суд более стабильного и узкого круга зрителей. (Ибо ни для кого не секрет, что зал Большого театра, например, на каждом спектакле меняется в своем составе на три четверти.)

Свердловский оперный театр вправе гордиться преданными ему истинными мастерами, людьми душевного горения и творческого поиска.

В этих заметках хочется рассказать о двух артистах, прочно связавших свою судьбу с одним театром. Именно с одним, — что не помешало им сказать свое веское слово в достижениях советской оперной сцены.

И Ян Вутирас, и Григорий Зелюк начали свой артистический путь в Свердловске. Там созрело их мастерство. Все — радость успеха и трудности, творческие взлеты и неудачи — они делят со своим родным театром.

Но не грозит ли искусству артиста, которое по своей природе сродни открытию, привычная обстановка, а иногда и мир привычных образов?

...Свердловск давно и справедливо причислен к городам «театральным» — здесь искусство любят и понимают. Что же именно помогло Вутирасу и Зелюку достичь признания взыскательных свердловских слушателей?

Обоих мастеров роднит многое. Прежде всего — гражданственность их искусства. И Вутирас, и Зелюк имеют моральное право быть на сцене героями. Эстетика их искусства основывается на высоких этических нормах советского артиста — безраздельной преданности актерскому труду, чуждости «премьерству». Они постоянно «настроены» на работу и всегда готовы прислушаться к советам товарищей. Не случайно весьма сходны и их актерские судьбы: не найти в Свердловске или огромной области не только Дворец культуры, даже заводской клуб, где бы они ни пели. Их встречи с участниками художественной самодеятельности, регулярные выступления у микрофона местного радиовещания, по телевидению еще более увеличили аудиторию заинтересованных слушателей. И еще одна черта, также дающая о себе знать в их искусстве: отзывчивость, человеческая щедрость.

Природа явно благоволила Свердловскому театру, наградив Зелюка драматическим тенором, а Вутираса — баритоном, создав тем самым «дуэт». И вот в самых различных операх — будь то «Аида», «Дуэнья» С. Прокофьева или «Таня» Г. Крейтнера, «Кармен», «Тоска» или «Богдан Хмельницкий» К. Данькевича — они встречаются как партнеры, образуя первоклассный ансамбль. Их дуэт успешно продолжен и на кафедре сольного пения Уральской консерватории, где оба мастера передают свой опыт молодежи.

Артистическая натура Яна Христофоровича Вутираса полна обаяния и неотразимой привлекательности. Вутираса любят. Любят не только на Урале — в Москве и на Украине, в Крыму и городах Сибири. Везде, где он пел, его искусство вызывало волну горячей симпатии. Вспоминаются москвичи, приходившие в дни гастролей театра специально слушать его.

О Яне Вутирасе можно говорить без тени боязни впасть в преувеличение как об одном из ведущих баритонов страны. Певец наделен великолепными профессиональными качествами. И прежде всего одухотворенным, теплым, лирико-драматическим баритоном красивейшего тембра. Его голос, ровный на протяжении всего диапазона, особенно привлекает естественностью звуковедения и выразительностью фразировки. Вутирас блистательно владеет как кантиленой, так и речитативом. И при этом логика развития образа, музыкальная мысль всегда главенствуют.

Слушая как-то недавно Вутираса в «Демоне», я снова испытал радость от внутренне взволнованного, благородного пения музыканта, многогранно передававшего накал чувств своего героя. Это ощущалось в рельефности интонаций, в предельной ясности каждого слова. Искусство Вутираса на редкость гармонично. Ему присуще тонкое чувство меры — артистическое «чуть-чуть» всегда на страже художественной правды, — благородная сдержанность (за ней, впрочем, слышится сердечность, душевность высказывания), простая и убедительная манера поведения. Это помогает ему, например, в Онегине — партии, которой он дебютировал в Свердловске, создать очень «свой» и одновременно пушкинский характер.

Стремление к новому, неизведанному — еще одна особенно привлекательная грань творческой натуры Вутираса. В Свердловском театре не раз ставились спектакли в расчете именно на него как на исполнителя главной роли. И певец никогда не обманывал надежд постановщиков. Один из наиболее ярких примеров — незаслуженно преданная забвению партитура «Симона Бокканегры» Верди, убедительно воплощенная свердловчанами. Вутирас был первооткрывателем заглавной роли этой оперы на советской сцене. Трагический, полный величия образ артист лепил настолько сильно, что и сейчас, спустя годы, он зримо стоит перед глазами. Вместе с певцом зал жил жизнью простого моряка, ставшего вождем Генуэзской республики. Вутирас поразил богатством психологических красок, новыми, героическими чертами актерского облика. Артист как бы ощутил пафос тех социальных бурь, которые выдвинули вперед простого генуэзца.

...Звонко, страстно звучал голос Вутираса, молодого корсара, в начале спектакля. И благородно, сдержанно — у Бокканегры-властителя. Казалось бы, полное преображение. Но этим вокальная палитра артиста не исчерпывалась — в голосе умирающего дожа, отравленного врагами, слышна трагедия не только неосуществленных надежд, но и последняя вспышка сил. Умирающий Симон обращается к сенаторам: «Спорам всем конец, объединению отдайте силы», — Вутирас вел сцену смерти своего героя с поразительной правдивостью, сильно, вдохновенно... Можно лишь сожалеть, что ни в Свердловске, ни в других театрах страны сейчас уже нельзя услышать замечательную оперу, имевшую неизменный успех у слушателей, прессы, музыкантов...

А сколько неизведанного обещали поиски в опере Б. Шехтера «Пушкин в изгнании», также впервые увидевшей свет рампы в Свердловске.

Встреча с Пушкиным в опере (пусть при известной статичности либретто) оказалась волнующей, а для исполнителей — весьма плодотворной. Чуткое вслушивание в пушкинский стих позволило Вутирасу тактично оттенить главное — живой, клокочущий ум героя, неистощимость его поэтической фантазии, «души прекрасные порывы». В такой трактовке ясно сквозила современность актерской позиции, ее гражданственность. Ни следа ложно понимаемой «оперности», никакого «хрестоматийного глянца». Увлеченность нигде не проявлялась во внешнем пафосе, не оборачивалась аффектацией. Артист был по-своему убедителен в самом обязывающем и трудном — в создании

«Симон Бокканегра» Верди.
Я. Вутирас — Симон Бокканегра

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Зетель

Двое из Свердловска

«Симон Бокканегра» Верди. Я. Вутирас — Симон Бокканегра

Содержание

«Симон Бокканегра» Верди.
Я. Вутирас — Симон Бокканегра