зыкальных учебных заведений. К сожалению, большое число представленных там сочинений мало соответствовало теме. Значит, в процессе обучения мы недостаточно воспитываем наших студентов в гражданском отношении, недостаточно направляем их на создание сочинений большого общественного звучания.
Молодые композиторы требуют внимания и поддержки. Сейчас, к сожалению, часто возникают затруднения: куда распределять молодых композиторов после окончания вуза?
А разве у нас такой переизбыток композиторов? Вероятно, кое-где такое положение и существует. Но в Приморье, например, один профессиональный композитор Е. Казановский, то же самое происходит и на Алтае. В таких крупных городах, как Омск, Томск, — ни одного композитора. А центр России? В Куйбышеве, где есть оперный театр, филармония и ряд других культурных учреждений, нет ни одного профессионального композитора.
Думается, что Союз совместно с Министерствами культуры СССР и РСФСР должен планировать и регулировать распределение молодых композиторов — выпускников вузов. Молодых надо направлять туда, где в них большая потребность. Ведь композитор — это не просто сочинитель музыки, это, как правило, человек, влияющий так или иначе на музыкальную жизнь того края, где он живет и трудится.
Аналогичные трудности возникают с распределением и дирижеров-хоровиков.
Между тем потребность в них огромна, в особенности в заводских и студенческих коллективах.
Министерства культуры СССР и РСФСР должны направлять хоровиков на работу по договоренности с заинтересованными организациями — ВЦСПС, Министерством высшего и среднего специального образования — в Дома культуры и клубы крупных промышленных предприятий, учебных заведений. Тогда наши выпускники действительно будут помогать развитию массовой хоровой культуры.
Г. Орджоникидзе
Грузия
XXV съезд подчеркнул значение комплексного, системного подхода к различным сторонам культурной жизни. Для нас, музыкантов, данная установка расшифровывается как требование на любом участке нашей работы исходить из интересов дела в целом.
Этим и объясняется пристальное внимание Союза композиторов к детскому эстетическому воспитанию и вообще к музыкальному просвещению, фольклору и самодеятельности, военно-шефской работе, эстраде, пропаганде, журналистике, радио и телевидению. Соответственно совместно с республиканским Союзом кинематографистов у нас уже состоялся пленум на тему «Экран и музыка», положивший начало систематическому изучению этого важнейшего жанра музыки, в котором, прямо скажем, далеко не все обстоит лучшим образом. Продолжением состоявшегося тогда разговора станет специальный пленум, который мы предполагаем посвятить эстраде, музыке кино и драматических спектаклей, жанрам, которые лишь отчасти являются прикладными.
По инициативе Союза композиторов Грузии в конце нынешнего года состоится объединенный пленум творческих союзов республики совместно с Госкомитетом по телевидению и радио на тему «Телевидение и искусство». Думается, что нет необходимости специально доказывать, сколь актуальна данная проблема и насколько необходимо ее обсуждение прежде всего для самого комитета.
А. Нестеров
Г. Орджоникидзе
А. Петров
Трудно себе представить дальнейший прогресс советской музыки без очень тесного сотрудничества с исполнителями. Было бы естественным поэтому, если бы в Союзе композиторов мы имели исполнительскую секцию. Ведь музыка, разумеется, прежде всего вдохновенное творчество, высокая духовность, но, наряду с этим, и гигантское производство, в которое втянуты десятки тысяч квалифицированных специалистов. Нам следует относиться к столь мощному потенциалу со всей серьезностью.
Все ли здесь в порядке? Трудно на этот вопрос ответить однозначно. Хорошо известно, что из всего того, что создается композиторами (включая и заказы Министерства культуры), исполняется не так уж много произведений, а издается и того меньше. Одно из двух: либо мы настолько богаты, что легко можем позволить себе избавляться даже от специально заказанных сочинений, либо же что-то у нас не ладится с планированием: не учитываются реальный спрос, исполнительские возможности.
Каков же выход из создавшегося положения? Вероятно, следует усилить требования к художественным сочинениям, которые мы рекомендуем исполнителям (а этой возможностью не следует пренебрегать, так как наша добросердечность в оценке музыки порою граничит с утерей критериев ее понимания): в то же время необходимо находить более действенные формы общения с концертными организациями, тогда последние будут вынуждены считаться с авторитетным мнением Союза композиторов.
Еще одно звено, без которого мы не в состоянии успешно решать даже сугубо творческие задачи, — изучение общественного мнения. Это специально было подчеркнуто в Отчетном докладе ЦК партии XXV съезду. Применительно к нам это означает изучение слушательской аудитории, изучение вопросов общественного функционирования музыки. Пока что наши успехи в этом направлении весьма скромны. Мы не знаем нашего слушателя, мы не занимаемся вопросами музыкальной социологии всерьез.
Если мы в своих суждениях опираемся, допустим, на письма телезрителей, то это отнюдь не гарантирует реального знания положения: телепередачи смотрят десятки миллионов, а пишет в редакцию в сравнении с этим очень небольшое, можно сказать, ничтожное число людей. Можно ли быть уверенным в том, что именно эти корреспонденты и отражают общественное мнение? Конечно, нет. Однако мы, к сожалению, не разрабатываем научно удовлетворительной методики опросов и поэтому не улавливаем динамики смены художественных ориентаций, динамики общественного восприятия различных жанров музыки. А все это нам следует знать. Ибо, имея точные представления о слушателе, о его внутренней установке, как говорят психологи, мы получаем возможность сознательно культивировать определенное направление, избирательно подходить к выразительному потенциалу жанра, превращать его в своего рода плацдарм для новых завоеваний, кстати говоря в определенном смысле и технологических, которые сократят дистанцию между слушателями и серьезной музыкой.
Успехи советского музыкознания общеизвестны. Но сейчас нас уже не удовлетворяет достигнутое. Следует признаться, что эстетика остается слабейшим звеном нашего музыкознания, оказывается неспособной связывать общие установки с живой практикой.
Существуют, например, понятия, которыми мы пользуемся по всякому поводу, не давая себе труда расшифровать их конкретный смысл. Вообще терминологическая неточность, а порою и путаница — один из самых уязвимых моментов нашей теории.
Вот, к примеру, понятие художественности. Разве мы едины в его толковании? А ведь художественность — это то, что неповторимо в произведении искусства, в чем проявляется диалектика содержательного и формального. В художественности — и это следует подчеркнуть — с наибольшей непосредственностью отражаются творческое начало, личность музыканта, сила образных обобщений. Художественность — это образная система и средства ее воплощения в их неразрывном единстве.
Возьмите классиков критической мысли и в особенности выдающегося советского исследователя Б. Асафьева, который, изучая природу художественного, с удивительной прозорливостью указал на нервный узел — характер интонирования как на непосредственное выявление человеческого содержания в музыке. А теперь возьмите наши многие бесплодные разговоры о природе выразительных средств, возьмите целые горы аналитической документации, той, в которой музыка препарируется как некий анатомический объект, из которого вынута душа и потому ускользает от внимания художественное, то есть то единственное, что может ответить на вопрос: какую же ценность представляет собой данное явление?
Было бы несерьезно корить науку за то, что она изучает отдельные стороны, отдельные элементы целого, но для того, чтобы составить себе мнение о самом целом, следует изучать сложное взаимодействие различных сторон, их функционирование, особенности того неповторимого, что возникает благодаря им.
Искусствоведение — трудная, очень трудная наука, так как оно в каждом конкретном случае всегда требует индивидуального подхода, постижения чего-то такого, что отнюдь не было знакомо по прежнему опыту.
Изучение стилей дает возможность ставить вопрос об их объективных возможностях. И оказывается, что если какая-либо технологическая система не в состоянии решить задачу, то художник ее преодолевает, оставляя эпигонам сомнительную честь катиться дальше по проложенным рельсам.
Но что касается проблемы художественного, то оно познается не как эмпирический факт, не только как нечто реализованное в замкнутой системе и в ней находящее свое обоснование и оправдание, но и в со-
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- Содержание 5
- «Безумству храбрых поем мы славу» 6
- «…Большая серьезность, этическая чистота» 13
- Пути разные, но плодотворные 18
- Музыка и молодежь 22
- О больших и маленьких 24
- Творческий рост налицо 26
- Двенадцатая Ленинградская 30
- Бесценная традиция веков 34
- Объединенный пленум Правлений СК СССР и СК РСФСР. Выступают участники 36
- Звучит советская музыка 57
- Оперный жанр в межвоенные годы 63
- Развивать и совершенствовать научный аппарат 76
- «Народные песни не стареют…» 88
- Новая встреча с талантливым коллективом 92
- И классика, и современность 99
- Творческое прочтение 103
- Спектакль, который волнует 106
- Премьеры юбилейного сезона 111
- Николай Фадеечев 116
- Гармоничный талант 122
- Академическая манера плюс национальная традиция 128
- Дар вдохновения 132
- Дирижер-творец 135
- Серьезный экзамен 137
- Встреча через десять лет 138
- Эллада Чахоян 140
- «…Владимир Ильич представил собою образец человека…» 141
- Драгоценный источник знаний 148
- Лирика Пушкина в музыке его дней 151
- Наш вестник 156
