Выпуск № 11 (444) | 1975 - страница 59

дии воссоздается атмосфера шумного дружеского сборища за праздничным столом. С песней связано самое непосредственное ощущение полноты жизни — отсюда ее юмор. Столь же веселые, комедийно окрашенные картины рисует воображение, когда звучит построенная в форме диалога забавная песня «Марусенька-даражэнька»¹⁴, записанная С. Мисько на Могилёвщине. Слушателям легко представить себе и пирушку в доме отсутствующего хозяина, где всем весельем заправляет его «даражэнька», по-видимому, не стесняющая себя особыми запретами, и сцену допроса легкомысленной жены ревнивым мужем. Существенно важную роль для воссоздания колорита всей сцены играют при этом необычайно выразительные интонационно-мелодические контрасты в партиях мужа и жены. Характерно чередование несколько «прямолинейных» вопросов мужа и уклончивых ответов жены, все еще увлеченной счастливым воспоминанием и поначалу притворно испуганной, а под конец сцены — смелой и дерзкой.

Однако бывает, что в тексте нет ничего такого, что бы вызвало ассоциации сугубо житейские, порой, как в предыдущем примере, «скоромного» типа, а песня тем не менее несомненно принадлежит той же сфере комедийного и карнавального! Весной 1972 года мне удалось наблюдать волочебный обряд на Витебщине (село Нестеровщина Докшицкого района). Проведя утренние часы праздника «Велика дня» на кладбище, помянув родных и друзей, а также партизан и партизанских связных, воевавших в тех краях и погибших от руки карателей, волочебники собрались всей своей — годами устоявшейся — традиционной группой в одной из хат на окраине деревни, чтобы «прорепетировать», повторить свои песни, а заодно дать мне возможность записать их на магнитофон. Затем заторопились на улицу, чтобы успеть до ночи обойти все дома деревни, всюду — попеть, повеличать под окнами, а потом по приглашению хозяев войти в хату, присесть к праздничному столу, снова попеть, теперь уже вместе с хозяевами, в хате, и уже не собственно «волочебные», а любые современные песни и частушки.

На «репетиции» волочебники охотно чередовали специальные праздничные песни с политическими (например, песенным памфлет времен борьбы с пилсудчиками «Пра польскую ўласць ганаровую») и просто веселыми бытовыми. Но теперь, при обходе дворов они строго придерживались регламента, пели только традиционные «христославы», с не менее традиционными припевами. Но, конечно же, не только с христианской — ни с какой другой религией это весеннее обрядовое действо ничего общего не имело — ни по существу своему, ни по форме, ни, в особенности, по психологическому содержанию праздника, как он воспринимался самими поющими. Это был мир карнавала и карнавальности!

Словом, практика народного творчества показывает, что сфера юмора, утверждающего нашу действительность, гораздо шире, чем об этом пишут наши эстетики. К данной сфере относится не только «дружелюбный», «добродушный, но не беззубый юмор». Ей принадлежит и самая острая сатира, поскольку народные певцы не отрывают разоблачения всего враждебного, чуждого нашей действительности от утверждения положительных идеалов, характеризующих советского человека-патриота.

В юмористической тематике современного песенного творчества видное место занимает утверждение настоящего посредством сравнения с прошлым. В белорусском народном и профессиональном музыкальном искусстве данный мотив звучит постоянно и с чрезвычайной активностью. Это вполне понятно, ибо «никогда человечество не могло смотреть на свое прошлое с таким превосходством как при социализме»¹⁵.

Сопоставление «старого» и «нового» в современном фольклоре — неисчерпаемая тема. Так, характерный для свадебных песен традиционный контраст в изображении счастливой, беззаботной доли молодой девушки в родном доме и жизни, полной забот, что ожидает ее в доме мужа, оказывается в наши дни неожиданным образом «перевернутым». В прошлом, даже в доме родной матери, Лявониха «такой прыгажуняй не была», не так пышно цвела, как цветет теперь: «Ты сягоння, нiбы ружа, расцвiла»¹⁶. В этом переосмыслении привычного, традиционного противопоставления также раскрывается специфически юмористическая трактовка действительности.

Новое осмысление получила и традиционная беседа-спор тещи и зятя накануне свадьбы. В этой беседе речь идет уже не о личном богатстве будущего зятя, но об общем достатке всего колхоза: противопоставляются два мировоззрения — старое, собственническое и современное, коммунистическое.

Противопоставление опасностей и тягот военных лет радостям мирной жизни находим

_________

¹⁴ Г. I. Цiтовiч. Цит. изд., с. 495.

¹⁵ Мэсарош Иштван. Цит. по кн. Ю. Борева «О комическом», с. 51.

¹⁶ Г. I. Цiтовiч. Пecнi беларускага народа. Выбранае. Мiнск. 1959, с. 304.

мы в песне «Iз далекiх iз краёў». Ее начальные строки рисуют возвращение солдат на Родину с войны:

На вузенькай дарожцы
Запылiла вочы iм.
Эх, запылiла вочы iм!

Здесь перед нами один из традиционных поэтических образов солдатских и рекрутских песен (сравни «Не пылiце ветрыкi»). Но затем в развитии содержания происходит внезапный поворот. Дыму, огням и пожарищам войны противопоставлены «пыл», «пясочак» родной дороги — неотъемлемый признак мирного сельского быта. Не «песок» — символ бесплодия, а именно «пясочак» родных дорог!

То пясочак, то не дым,
То — Радзiма, не Берлiн,
Эх, то Радзiма, не Берлiн!

Это поэтическая находка. Благодаря ей в песню вносится элемент характеристичности и юмора. И это одновременно тот самый штришок, который избавляет песню от опасности заштамповаться. Подобный штришок есть и в напеве: нехитрое сочетание танцевальности и маршевого движения, простодушной интонации, радостного удивления и пружинистого солдатского напева «под ногу».

Названная песня во многих отношениях типична. Она помогает нам понять привлекательность образцов такого рода. Они вовсе не являются «шуточными песнями», предназначенными специально для создания комического эффекта. Но в них проявляется остроумие, тонкая наблюдательность народных певцов; деловитое изложение серьезного содержания то и дело смягчается сердечной и понимающей усмешкой.

Юмору в этом широком смысле подвластна едва ли не вся разнообразнейшая по содержанию бытовая тематика современного народного песенного творчества Белоруссии, включая темы труда, любви и брака. Песен таких очень много. Они чрезвычайно разнообразны по истокам. Так, во многих традиционных белорусских шуточных песнях изображалось веселое дружеское сборище родичей, соседей, бедиоты-басоты и т. д. Подобный сюжет не исключен и в настоящее время (кроме сборища басоты, конечно!). Но по большей части он взят в ином ракурсе: теперь речь идет о собрании колхозников по поводу завершения очередной работы (радостных «дожинок») или же о собрании избирателей, посвященном выдвижению кандидатов в депутаты, или о самих выборах и т. д. На все важные общественные события творчество народа откликается веселыми частушками и песнями. И хотя здесь, конечно, нет никакого «предмета осмеяния», в таких песнях присутствует не только веселье, но и юмор, ибо коллективный герой их, несомненно, обладает подлинным юмором, «вкусом к жизни». Это проявляется в мелодическом складе, прочно связанном с традицией шуточных беседных (застольных) напевов, в плясовом ритме, в традиционной манере исполнения, приближающейся к быстрому многоголосому говору. Таковы «Выбарчыя частушкi» и «Дэпутатка» («Ёсць у нашым у калгасе»), помещенные в Антологии Г. Цитовича, «Калгасныя дажынкi» самодеятельного слагателя П. Шевко и другие.

Среди песен, проникнутых сочным бытовым юмором, выделяется группа песен-портретов: «девушка-вишенка» — молодая колхозница; милый, уезжающий «в город, в институт», и его подруга; лучший на селе тракторист. По большей части это песни-сценки, содержащие выразительный диалог. Сколько здесь типичных примет времени: упоминаются «книги Ленина», «рабфак», «институт», девушка-трактористка, девушка-парашютистка, девушка-депутат.

Народ хочет видеть себя и свою жизнь в образах искусства. Хочет услышать песни о знатных людях: о Евдокии Кухаровой, Кирилле Прокофьевиче Орловском, Надежде Заглада, Гагарине, Терешковой, и не только «узнать о них», но и «узнать их самих» в непосредственной портретной зарисовке!

Слушатель хочет услышать частушки о своем колхозе, о своей бригаде. При этом наибольшее распространение и признание получают не парадные портреты, «при шпаге, орденах и регалиях», как полагалось «во времена Очакова и покоренья Крыма», а реальные портреты-очерки, рисующие типических героев в типических обстоятельствах. Слушателю нужна достоверность в показе действительности. Такая достоверность и вызывает радостное чувство узнавания, утверждения родного, близкого, знакомого!

Эту тягу к реализму, к бытовому жанру нельзя недоучитывать при научно-эстетической разработке вопроса о роли юмора в современном песнетворчестве. Реалистическое отображение действительности и последующее ее радостное узнавание в образах народного искусства — одно из главнейших средств утверждения мировоззрения советских людей, их стремления к счастью, миру, созиданию.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание