Идет конкурс виолончелистов

Прежде всего подчеркнутая передача стиля, духа, атмосферы рококо и яркий контраст, коим должны прозвучать третья и шестая вариации, не имеющие к рококо никакого отношения. На этом контрасте в значительной степени основана внутренняя драматургия сочинения с кульминацией в главной каденции. Затем — столь же обязательное условие — техническая безупречность. Не случайно, Вариации считаются одной из самых виртуозных пьес виолончельного репертуара. И, наконец, ярко выраженная концертность исполнения.

На конкурсе многие, в том числе и наши виолончелисты, удовлетворяли лишь в одном из этих узловых моментов и никто — во всех трех. А ведь кому, как не нам, советским исполнителям, быть в интерпретации «Рококо» примером? Все участники минувшего состязания — и победители и «побежденные» — находятся примерно в одинаковых условиях: перед каждым из них нелегкий путь к вершинам артистической зрелости и мастерства. Именно жизнь — мы не раз имели случай убедиться в этом — «расставляет» артистов по местам.

*

В. Аншелевичем

виолончелистом, заведующим кафедрой камерного ансамбля Азербайджанской государственной консерватории, и. о. профессора

Вопрос о целесообразности конкурсов стар и порядком надоел. И если я возвращаюсь к нему, то лишь для того, чтобы сказать: конкурс может быть полезен в том случае, если молодой музыкант естественно проходит сквозь все его этапы. Что я имею в виду, говоря о естественности? Тот же самый идеал, который мы пытаемся обрести в дискуссиях по поводу процедуры защиты диссертаций: диссертация должна быть естественным завершением той или иной научной работы соискателя, а не наоборот. На Кавказе существует стародавний обычай. За две-три недели до рождества сажают гуся или индюка в маленькую клетку, где ему нет возможности даже повернуться, и усиленно откармливают его с тем, чтобы в канун рождества изжарить. Я всегда вспоминаю об этом, когда сталкиваюсь с «натаскиванием» исполнителей, которые волею самих условий конкурса должны почти с одной и той же программой выступать сначала на отборе в вузе, затем на городском конкурсе, республиканском, зональном, всесоюзном, международном. Впрочем, справедливости ради, надо отметить неполноту аналогии с упомянутым кавказским обычаем: там гусь обрастал жиром, здесь и исполнитель и его интерпретации порой засушиваются.

В конкурсной практике нередко случается, что первый не есть лучший, а лучший не есть хороший. Виолончельный конкурс дал в данном случае Б. Пергаменщикова — бесспорно и лучшего из претендентов на лауреатский титул, и хорошего музыканта.

Общие впечатления от минувшего конкурса: несомненный рост среднего уровня мастерства виолончелистов, наличие значительного, к сожалению, разрыва между первыми и последними в иерархии состязания, мало технически непогрешимых выступлений, недостаточная забота исполнителей о красоте звучания инструмента, немного хороших сонатных ансамблей.

В качестве пожелания. Очень несерьезно, что в нашем конкурсе виолончелисты играют по одной части сонат Бетховена и Брамса. Очень несолидно звучание виолончельных концертов под аккомпанемент фортепиано — такое допустимо разве что в классе или на академическом вечере.

Наиболее отрадные воспоминания я сохраню о выступлениях Б. Пергаменщикова и японского виолончелиста X. Канно.

А. Вечтомовым

членом жюри, профессором (Чехословакия)

На мой взгляд, в последнее время появилась определенная опасность: у нас, виолончелистов, так же, как и у певцов (особенно теноров), существует культ самодовлеющей красоты звука в ущерб музыкальной выразительности. Здесь не последнюю роль играют и вкусы публики.

Данная опасность характерна для многих национальных школ, которые были представлены на конкурсе. Отмечу, что и здесь также идет спор между любителями красоты ради красоты и сторонниками правды музыкального выражения. Любопытно, в связи с этим, высказывание одного из участников конкурса — Б. Пергменщикова: «Если этого потребует содержание музыки, я, не колеблясь, сыграю "некрасивым звуком"».

Существует и другая опасность — склонность ряда виолончелистов к подражанию скрипичной игре. Слов нет, выразительные и виртуозные возможности скрипки высоки. Но, в погоне за легкостью звучания, технической подвижностью, мы все равно не поднимемся выше посредственных скрипачей, зато потеряем свое лицо.

Специфика нашего инструмента — благородная, мужественная и тяжеловатая — да-да, тяжеловатая! — выразительность. Без этой тяжеловатости виолончель не была бы виолончелью. Лично для меня идеалом виолончелиста был и остается покойный Гаспар Кассадо...

Усиленные поиски новых приемов техники правой руки радуют меня гораздо больше, чем, скажем, увлечение флажолетами. Мастерское владение смычком позволяет максимально использовать протяженный, долгий звук, разнообразить его оттенки. Интересно также обогащение виолончельной техники рядом приемов, типичных для народных, в частности щипковых, инструментов. Здесь, пожалуй, наиболее ярко проявил себя японец Хирофуми Канно, исполнявший Бунраку для виолончели solo Маюдзуми. В данном случае звучание виолончели напомнило мне японский народный инструмент сямисен.

Несколько слов о программе. Мне трудно понять, какие ценные для виолончелиста качества воспитывает этюд Поппера. Ни в одном сочинении я не встречал тот вид техники, который применен в названном этюде. Это какое-то жонглирование ради жонглирования а духе салонного виртуозного стиля прошлого века. С другой стороны, я бы слушал всю сюиту Баха, всю сонату Бетховена (или Брамса), — иначе трудно проверить мастерство владения крупной циклической формой. Но в целом программа — весьма широка и многообразна.

В одном из более ранних интервью я сравнил этот конкурс по значимости с чемпионатом мира. Действительно, если скрипачи имеют пять-шесть международных конкурсов в год, то мы, виолончелисты, соревнуемся лишь один раз в два года. Так что «девальвация» Конкурсу имени Чайковского не угрожает. Он настолько представителен, что по нему можно в значительной мере судить о перспективах развития искусства. Судить и в определенной степени направлять их.

— Оркестр пойдет за вами..

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка