Выпуск № 10 (431) | 1974 - страница 28

стоинств. Проще бы, строже бы, не так откровенно любуясь своей артистичностью — вот чего хочется пожелать Бродскому, и что, конечно, со временем должно к нему прийти.

Очень ровно и, несомненно, очень солидно в инструментальном отношении выступил на конкурсе Анатолий Мельников (шестая премия). Сколько-нибудь серьезных технических срывов на протяжении всех этапов соревнования в его игре было очень мало. Что же касается музыкально-выразительной стороны, то здесь молодого скрипача как будто бы не в чем упрекнуть — это вполне интеллигентный исполнитель, но и поводов для особых восторгов не дает.

Безусловно, ниже своих возможностей выступил Моисей Секлер (седьмая премия), не в полной мере продемонстрировавший то весьма незаурядное виртуозное мастерство, которым он обладает.

Ближе всех к черте, отделившей дипломантов конкурса от его лауреатов, находится, пожалуй, Ченек Павлик (ЧССР). В игре скрипача одинаково привлекательны и присущий ей юношеский задор, и очевидные задатки нешуточной виртуозности. Правда, почти то же самое можно было б сказать и о Михае Барте (Венгрия). Однако, в отличие от Павлика, он интересно выступил лишь в двух первых турах. В третьем же явно сник. В таком же положении оказался, впрочем, и Али Форуг (Иран), достаточно живой, обладающий хорошей школой скрипач.

Особо нужно сказать о Цугио Токунаге (Япония). Это вполне сложившийся исполнитель и, безусловно, в определенной мере мастер. Он играет убежденно и очень уверенно, но технике его недостает настоящей отточенности, звучание его инструмента очень часто грешит значительной форсировкой, художественные решения нередко слишком прямолинейны.

Несколько слов о некоторых скрипачах, не дошедших до финала. Здесь в первую очередь хочется вспомнить египтянина Хасана Шарара, чьи прекрасные звуковые качества и благородство вкуса были заслуженно высоко оценены аудиторий, и представителя Австралии Роберта Давидовича. Оба названных скрипача — одаренные люди, от которых вполне можно ждать в дальнейшем серьезных достижений. Хороший скрипач — вьетнамец Нго Ван Тхань. Его задушевная, какая-то ласковая игра (как хорошо он чувствует Чайковского!) сама по себе вызывает к нему симпатию. Когда же читаешь о нем в буклете: «В 1966 году поступил в Ханойское музыкальное училище и в 1970 году с отличием окончил его» и представляешь что стоит — нет, к счастью, — стояло за внешне спокойными строчками, то эта симпатия переходит в глубокое уважение. Хочется пожелать успехов способным, но еще незрелым музыкантам: Олдржиху Глинке (ЧССР) и Джулиано Карманьола (Италия).

Среди не дошедших и до второго тура я не могу не выделить Акико Тацуми (Япония).

Р. Агаронян (СССР, вторая премия)
Ю. Фодор (США, вторая премия)

В. Миланова (Болгария, третья премия)

Сильнейшее волнение не дало ей возможности в первый день конкурса доиграть до конца всю свою программу; им же, вероятно, была вызвана и серия основательных технических «ляпов» при доигрывании этой программы, но как тонко музыкальна скрипачка! Право, если бы на конкурсе присуждались призы за лучшее исполнение отдельных разделов тех или иных произведений, то послушав, как она играла средний лирический эпизод из «Вальса-скерцо», можно было присудить ей такой приз.

*

Конкурс прошел, конкурсные страсти отбушевали. Но, кроме страстей, он вызвал к жизни еще и ряд мыслей, столкнул с вопросами, обсудить которые стоит, вероятно, хотя бы потому, что впереди новые конкурсы.

Вот один из этих вопросов: было ли прошедшее состязание не только соревнованием отдельных музыкантов, но также и соревнованием школ и направлений? Не торопитесь отвечать: да, конечно. В том-то и дело, что это не совсем так. Разумеется, различия и особенности, характеризующие лицо той или иной национальной школы, в определенной мере продолжают существовать. Но ощущаются они сейчас, на мой взгляд, слабее, чем ощущались шестнадцать или двенадцать лет назад. Это легко объясняется огромным расширением и развитием сети всякого рода коммуникаций между концертантами и педагогами разных стран и, соответственно, расширением взаимовлияний при все возрастающей доле воздействия советской скрипичной школы. О том, что такое возрастание налицо, ясно свидетельствуют, например, заметные, в сравнении даже с тем, что наблюдалось в недавнем прошлом, перемены, относящиеся к трактовке исполнителями-иностранцами всех прозвучавших во втором туре пьес Чайковского. Сейчас, в полном соответствии с советскими исполнительскими традициями, она приобрела черты значительно большей строгости и серьезности. Об этом же красноречиво говорят и такие факты, как исполнение почти всеми иностранцами — участниками третьего тура Концерта Чайковского в аппликатурно-штриховой редакции Д. Ойстраха — К. Мостраса и, конечно, то, что и сама их трактовка великого произведения также носила вполне очевидные следы влияния интерпретации его советскими музыкантами. Не менее убедительно свидетельствует об этом же и ряд моментов, относящихся к области технологии. Много ли, например, характерного и типичного для французской школы, какой мы знали ее еще совсем недавно, можно обнаружить в приемах звукоизвлечения у Г. Пруво и М.-А. Никола? Строго говоря, совсем немного. А вот то, что типично как раз для советской школы, наблюдалось у них очень часто. Впрочем, удивляться здесь нечему. Ведь та же Никола совершенствуется сейчас в Париже под руководством Н. Суккари, занимавшегося в течение нескольких лет в Московской консерватории.

К сожалению, общими в игре зарубежных и советских участников конкурса оказались и некоторые недостатки. Коснусь прежде всего пробелов, относящихся к двум незыблемо-важным сторонам скрипичного искусства — звучанию и ритму.

Никаким стремлением укрупнить масштаб исполнения, расширить амплитуду динамики или добиться большей рельефности в показе голосоведения нельзя оправдать ту очевидную недоброкачественность звучания (резкость, призвуки, неозвучивание отдельных аккордовых нот и т. п.), которая весьма часто давала о себе знать в баховских фугах. Упрек в форсировании звука, уже высказанный мной в адрес Ц. Токунаги, в более мягкой, правда, форме, можно адресовать и другим, в том числе и некоторым советским исполнителям. Сталкиваться приходилось и с обратным явлением — с недостаточной насыщенностью и полнотой кантилены, а также с нечетким звучанием пассажей.

Не менее серьезные претензии могут быть предъявлены к ритмической (в различных аспектах этого понятия) стороне игры ряда

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Р. Агаронян (СССР, вторая премия)Ю. Фодор (США, вторая премия)

В. Миланова (Болгария, третья премия)

*

Содержание

Р. Агаронян (СССР, вторая премия)
Ю. Фодор (США, вторая премия)