лютного духа, стадии которой рассматриваются в различных отделах философской системы. «Наука логики» исследует внутреннюю структуру этого духа; «Философия природы» — его материальное инобытие, а «Философия духа» — движение Абсолютного духа в развитии человеческого общества и его самосознания.

Будучи в основе своей идеалистична, эта философия вместе с тем знаменовала собой величайшее достижение человеческой мысли, ибо исходила из признания единства бытия, в частности единства всемирно-исторического процесса, совершающегося в соответствии со строгими закономерностями. Гегель впервые изучает историю человечества, как теперь принято говорить, в «глобальных» масштабах и обнажает ее глубокие внутренние противоречия. Это оказалось необычайно важным и для эстетической концепции.

Искусство, по Гегелю, одно из необходимых явлений духовной жизни человечества, которую — напомним — он рассматривает в трех формах: феноменология духа (процессы индивидуальной и общественной духовной жизни), практическая реализация духа (эволюция общества, права и государства) и самосознание духа (искусство, религия, философия). Искусство выступает как форма самосознания человечества, отражающая его реальное историческое развитие. Иначе говоря, речь впрямую идет о форме общественного сознания. Правда, самого этого термина у Гегеля нет, он был, как известно, введен Марксом. Но к нему, по сути, подводит Гегелева трактовка художественного творчества.

От других форм сознания искусство отличается тем, что субстанциональное (то есть коренное, существенное) содержание эпохи оно постигает в чувственной форме — как непосредственное явление истины. «...Искусство призвано раскрывать истину в чувственной форме...» (I, 61) ², ибо является, по Гегелю, образным воплощением Абсолютного духа (в отличие от религиозного воплощения его в представлении и научно-философского — в понятии).

Немецкий мыслитель видел в искусстве способ познания мира и потому резко возражал против сведения его к плоскому подражанию натуре или чисто чувственному услаждению. Искусство характеризуется в его эстетике как серьезное дело, соизмеримое с наукой и философией. Эти положения распространялись Гегелем на все виды художественного творчества, в том числе и на музыку. Именно они подвергались нападкам со стороны представителей субъективистских и формалистических течений послегегелевской эстетики. Гегеля обвиняли в непонимании специфики творчества, в механическом перенесении научных категорий в художественную сферу, в недооценке эмоционального начала. Выхолащивая искусство, субъективисты и формалисты отказывали ему в содержательности. В борьбе за реализм против голого формотворчества или субъективистского самовыражения Гегель остается нашим союзником и сегодня.

Не менее важны для нас и заложенные великим философом основы учения о художественном образе как всеобщей категории, присущей всем видам искусства. Сейчас для большинства из нас эта категория — нечто само собой разумеющееся, и мы редко задумываемся над тем, в сколь бурной полемике рождалось и развивалось это понятие. А между тем в его истории есть эпизоды, необычайно важные для существа дела.

Так, у Гегеля понятие художественного образа, по существу, тождественно понятию прекрасного. Постигая идею в чувственно-конкретном (зримом, слышимом, непосредственно воспринимаемом) выражении, человек тем самым постигает истину в форме красоты. «Красота же есть лишь определенный способ проявления и изображения истины...» (I, 99). И даже если это «горькая» истина (уродливое, безобразное, злое), познание ее прекрасно — и потому, что познается именно истина, всегда рассеивающая предрассудки и заблуждения, и потому, что ее познание олицетворяет позитивные, созидательные начала в человеческой жизни. Искусство тем самым предстает как идеал, как символ гармонии жизнедеятельности и ее результатов, человека и мира, как органическое единство всеобщего и индивидуального, внутреннего и внешнего, содержания и формы. Это противоречивое единство и есть художественный образ.

Нетрудно видеть, что данные положения, на первый взгляд сугубо отвлеченные, на деле составляют теоретическое обоснование единства идейности и художественности искусства, содержательной глубины и совершенства формы, реалистичности и красоты. Так они были осмыслены уже русской эстетикой XIX века. Мы можем вспомнить здесь и утверждения Белинского о том, что без художественного совершенства идея остается лишь благим намерением; и стремление Серова к слиянию правды и красоты музыки; и аналогичное стремление Крамского и Репина в живописи. Свое значение принципы гегелевской эстетики сохраняют и в наши дни, помогая бороться против тенденций разрушения музыкально-прекрасного.

Всеобщие, атрибутивные свойства искусства (истинность, образность, красота) по-разному проявляются на разных этапах, или ступенях конкретно-исторического развития.

Свою концепцию Гегель строит как обобщение всей истории мирового искусства, как вывод из нее. Впервые при рассмотрении художественного творчества был применен диалектический принцип единства исторического и логического. Это одно из величайших достижений эстетической мысли.

Следует напомнить, впрочем, что в концепции Гегеля явственны как сильные, так и слабые стороны. Она содержит массу тонких наблюдений над явлениями искусства, а характеристика многих творческих тенденций до сих пор поражает меткостью и глубиной. В то же время идеалистическая схема иногда побуждает исследователя совершать насилие над фактами — переоценивать религиозные догматы средневековья, усматривать абсолютную вершину художественной эволюции в древнегреческой скульптуре и т. п.

_________

² Г. В. Ф. Гегель. Эстетика. М., «Искусство» (1968, 1969, 1971). В дальнейшем при ссылках на данное издание в скобках указываются том и страница.

Заслуживает внимания, что Гегель первый (отчасти его предшественником в этом отношении был только Шеллинг) указал на неравномерность исторического развития различных видов творческой деятельности человека. Каждая эпоха, согласно его теории, выдвигает своего рода «эстетическую доминанту», в которой особенно сильно сказывается своеобразие художественного мышления данного времени.

Первая стадия развития искусства, по Гегелю, — символическая. Она реализуется в древних восточных цивилизациях (Египта, Индии). На этой стадии идея ищет адекватного ей чувственного проявления, но не находит его. Во внешнем материале искусства она выражается смутно, туманно, намеком (символично). Поэтому наиболее соответствует этой эпохе архитектура. Произведения же других видов грубы, несовершенны (живопись, скульптура), либо иносказательны (сказка, басня). Символическому искусству свойственно преобладание формы над содержанием, материальное в нем подавляет духовное. Это искусство дисгармонично и недостаточно одухотворено.

Следующую стадию эволюции искусства Гегель называет классической и видит ее идеал в творчестве Древней Греции эпохи расцвета. На этом этапе идея находит вполне адекватную форму. В чувственном материале искусства она выражается открыто, ясно, совершенно. Для этой эпохи наиболее характерна скульптура. Именно в ней достигается полное и гармоническое сочетание духовного и телесного, внутреннего и внешнего, содержания и формы. Поэтому греческая скульптура и предстает перед нами как осуществленный идеал.

Третья стадия развития искусства — романтическая. Это искусство средневековья и нового (для Гегеля) времени. Оно отличается перевесом духовного над телесным, идеального над реальным. Здесь снова возникает несоответствие содержания и формы: содержание столь духовно, что «не вмещается» в форме, господствует над ней, подавляет чувственный материал. На этой стадии расцветают живопись, музыка и поэзия. Они соотносятся между собой по принципу «убывания» роли внешнего и возрастания духовного начал. Поэзия, будучи, по Гегелю, наиболее духовным из всех искусств, представляет собой одновременно переход из области творчества в царство «чистого духа», не обремененного ничем материальным, в философию, выступающую высшей ступенью саморазвития Абсолютной идеи.

Такая классификация искусств на исторической основе, — хотя она не лишена натяжек и схематизма — до сих пор остается непревзойденной. Никто еще из эстетиков, в том числе и эстетиков-марксистов, не создал классификацию видов художественной деятельности, которая была бы одновременно и обобщением ее исторического развития. Опыт Гегеля в этой области пока недостаточно изучен и освоен.

Принципиально важна мысль немецкого ученого о начавшемся уже в его эпоху упадке буржуазного искусства. Правда, здесь тоже глубочайшее проникновение в художественные процессы сочетается с идеалистическими предрассудками. Теоретически обосновывая закономерность такого упадка, Гегель, естественно, не избегает воздействия своей надуманной схемы: по логике развития Абсолютной идеи, искусство становится пройденной ступенью в эволюции общества, уступая место философии, в которой Абсолютная идея приходит к адекватному постижению самой себя. Вместе с тем, анализируя конкретный материал, Гегель вскрывает глубокие противоречия в культуре буржуазного общества и делает знаменательный вывод: «...наше время по своему общему состоянию неблагоприятно для искусства» (I,17). Он ссылается при этом на уродующее личность влияние разделения труда, на конфликт индивида и государства в современном ему обществе, на разъедающую данное общество всеобщую конкуренцию и вражду людей, на измельчание нравов.

Превращение человека в «частичного индивида», в узко-специализированную функцию общественного и государственного целого, в винтик бездушного механизма; лишение его «субстанциональности характера», свободы и самостоятельности решений и действий; антагонизм личности и всеобщих родовых сил человечества — все это симптомы «отчуждения» (у Гегеля впервые появляется этот термин, правда, еще в значении опредмечивания духа), подрубающие корни искусства, «Ибо искусство и его идеал представляют собой всеобщее, которое в своем формировании раскрывается для созерцания и потому находится в непосредственном единстве с частными явлениями во всей их жизненности» (I, 194).

В идеалистически-мистифицированной форме Гегелем гениально угадана враждебность капитализма искусству, впоследствии обоснованная Марксом, раскрыта противоречивость художественного процесса, в котором величайшие открытия в содержании и выразительных средствах совмещались с упадком общественной роли творчества, утратой им былой полноты, органической включенности в человеческое существование.

Гегель был, разумеется, неправ, исключая какие бы то ни было новые победы искусства в будущем. Как известно, таких побед было немало и в XIX веке, хотя и не в единении с буржуазным обществом, а в оппозиции к нему, в критике его и борьбе с ним. Но он был прав в предвидении той действительной деградации художественного творчества в результате действия обнаруженных им враждебных искусству условий буржуазного общества, которая привела к модернизму уже через несколько десятилетий после смерти великого мыслителя.

Гегель считал, что расцвет искусства наступает лишь там, где существует полное единение индивида и общества, художника и народа. Напомню в связи с этим его известнейшее классическое положение: «...поэт творит для публики, и в первую очередь для своего народа и своего времени, которое имеет право требовать, чтобы художественное произведение было понятно ему и близко». И далее: «...искусство существует не для небольшого замкнутого круга немногих образованных людей, а для всей нации в целом» (I, 275, 283). В устах философа, отнюдь не чуждого реакционных политических тенденций, видевшего в убогой Прусской монархии вер-