Сочинение И. Аразовой, несомненно, яркий и результативный творческий поиск. Но есть моменты, требующие, пожалуй, художественного уточнения. Известный «перехлест», несколько искусственная взвинченность ведут к однообразию. Утомительно, к примеру, злоупотребление верхними регистрами, взлетающими пассажами фортепиано. Все это, конечно, устранимые детали сочинения, которое хотелось бы увидеть в репертуаре камерных концертов.

*

В отличие от предыдущих пленумов, на этот раз был показан всего один оперный спектакль — «Человек из легенды» Г. Ахиняна. Опера посвящена революционеру Камо, человеку на редкость бесстрашному, романтичному, обаятельному, личность которого, казалось бы, «просится в оперу».

Вот эта-то кажущаяся легкость и оказалась, наверное, причиной основательных неудач либреттиста Г. Ягджяна.

Прежде всего абсолютно неясен жанр сочинения. Историко-революционная опера? Нет. Слишком много места занимают тут фрагменты «развлекательно-авантюрные» — базар, духан, даже церковь и тюрьма в Тбилиси, где, как бы между прочим, Камо совершает поступки, идущие на пользу революции. Но автор побоялся развертывать чисто приключенческие ситуации (хотя обстоятельства жизни Камо часто походили на детективный роман). Неясность позиции, жанровая неопределенность, конечно, повредили и целому и частностям. Сам образ героя на протяжении почти всей оперы лишен какой бы то ни было психологической достоверности и, прямо скажем, привлекательности. Лирическая сторона вообще «вынесена за скобки»: Камо глух к чувствам и любящий его девушки, и своей сестры (очень непонятный персонаж в действии), и эта сухость никак не мотивирована. В остальных сценах он носит довольно бледные «маски», так как работает тайно. И только в драматической сцене берлинской тюрьмы несколько реализуются богатейшие «оперные возможности», скрытые в этом образе.

Что же мог сделать композитор? Не очень много. Там, где либретто давало хоть какую-то пищу музыкальной фантазии, Г. Ахинян использовал это с присущим ему профессионализмом и искренностью. Таковы сцена в берлинской тюрьме и финал. В большинстве остальных эпизодов композитор вынужден был чрезмерно «обытовлять» язык, прибегать к цитатам и подражаниям. В результате — много эклектики и обезличенности. Лишь немногие страницы позволяют заключить, что Г. Ахинян — автор, наделенный драматургическим чутьем, способный создать интересную оперу. Надо думать, что в дальнейшем он более критично отнесется к предлагаемым либретто.

*

В заключение обзора надо отметить два очень отрадных обстоятельства, сопровождавших смотр армянской музыки.

Во-первых, интерес, который проявила к нему общественность республики. Концерты проходили при полных залах, в праздничной обстановке. Слушали заинтересованно и реагировали чутко.

Во-вторых, энтузиазм многочисленных исполнителей, которые с полной отдачей отнеслись к подготовке программ и провели их на высоком уровне.

Симфонический оркестр Армении (дирижер Д. Ханджян), симфонический оркестр республиканского радио и телевидения (дирижер Р. Мангасарян), Государственная академическая капелла (дирижер-хормейстер X. Мейханаджян), хор Хорового общества (художественный руководитель Э. Цатурян, дирижер-хормейстер Д. Залян), детский хор (руководитель О. Веранян), пианистки Е. Малхасян и А. Амбакумян, скрипачи Р. Агаронян, В. Мокацян, А. Цицикян, вокалисты О. Габаева, К. Малянцян, Л. Закарян, А. Айрян, гобоист Г. Айрумян заслужили самую горячую благодарность композиторов и слушателей.

*

М. Гейлиг

Стимулировать творческую энергию

В апреле текущего года состоялся Четвертый пленум Саратовского отделения СК РСФСР, посвященный 50-летию образования Советского Союза. Это был первый пленум после реорганизации; существовавшую ранее нижне-волжскую организацию, как известно, разделили на две: Волгоградскую, включающую в себя Астраханскую область и Калмыцкую АССР, и Саратовскую, в которую входят Куйбышевская и Пензенская области ¹.

Со времени пленума, прошедшего два года назад, написано очень много произведений; естественно, далеко не все они прозвучали в концертах — двух симфонических, камерном, на вечерах духовой музыки и песни.

Остановимся на конкретных сочинениях крупной формы, с которыми познакомились участники творческого смотра. Большое место в программах заняли произведения О. Моралёва, композитора, сравнительно недавно переехавшего из Свердловска. Он выступил почти во всех жанрах. Яркое впечатление оставила его Вторая симфония, «Сибирское сказание в четырех повестях». Это монументальное полотно лирико-эпического характера, вообще присущего музыке автора. Оно отличается эмоциональной насыщенностью, убедительной логикой построения формы, красочной инструментовкой. А главное — как и все творчество Моралёва, проникнуто национальным русским колоритом.

Хотя конкретной программы в симфонии нет, все же

_________

¹ Так как в этих областях еще нет членов СК и творческая деятельность местных музыкантов только начинает развиваться, саратовская организация пока невелика.

содержание ясно ощутимо: старая, царская Сибирь предстает перед слушателем в первой части с ее мрачным напевом старообрядческого толка, которому противостоит светлая лирическая тема; Сибирь пробуждающаяся запечатлена в энергичной подвижной второй части скерцообразного склада; лирически-созерцательны пейзажи в Adagio с красочной картиной гульбища в середине, где слышен и наигрыш гармошки, и протяжный русский напев, и гомон толпы; наконец, финал содержит образ Сибири освобожденной, сбросившей иго. Характер музыки, пронизанной боевыми кличами, подчеркивает единственная в цикле фольклорная цитата — мелодия сибирской революционной песни. Подытоживая целое, в финале проходят темы предшествующих частей. Считая эту симфонию удачной во многих отношениях, хочется все же отметить некоторую ее растянутость.

Из других сочинений Моралёва обратили на себя внимание четыре пьесы для трио деревянных духовых, особенно остроумная миниатюра «Три приятеля», — как бы непринужденный разговор трех инструментов-участников. Хороша и Волжская фантазия для четырех фортепиано, написанная на тему популярной «Дубинушки», интересно и изобретательно разработанной. Не столь выгодное впечатление произвел Концерт для трубы, в котором яркий героический образ сменяется впоследствии менее выразительной музыкой.

М. Симанский — композитор, работающий чрезвычайно продуктивно. Одно за другим появляются его крупные сочинения — симфонии, симфонические поэмы, фортепианные концерты. На пленуме были показаны его последняя, Шестая симфония («Мир сегодня»). Пятый фортепианный концерт, Соната для скрипки и фортепиано. Через всю его музыку проходит явно ощутимое воздействие Скрябина — довольно редкая традиция для нашего времени.

Характер произведений Симанского импульсивный, порывистый; гармония порой жестковато-угловата. Его творчество требует определенных усилий для восприятия и не всегда сразу доходит до слушателя. Этому препятствует, в частности, и свойственная композитору импровизационность в развертывании материала, отсутствие ясных реприз. Спокойные, светлые страницы вообще не часто встречаются. Такова и трехчастная симфония. И хотя в ней есть прозрачные лирические эпизоды (средняя часть), все же в целом преобладают драматически-возбужденные, мятежные образы, захватывающие аудиторию. Правда, чрезмерно густой кажется инструментовка крайних частей с обилием меди.

Из других сочинений убедительно прозвучала Скрипичная соната, тоже импульсивное, но более ровно и органично развивающееся сочинение. Концерт оставил меньшее впечатление, возможно из-за погрешностей исполнения.

Неудачной показалась Баллада на стихи М. Светлова, разорванная по форме и неестественная по интонированию. Стиль ее, на мой взгляд, противоречит литературному первоисточнику, такому гармоничному и стройному. Можно было подумать, что вокальная музыка вообще не удается композитору. Но это не так. В двух пока не поставленных операх — «Чернышевский» и «Рихард Зорге», — несмотря на крайнюю трудность вокальных партий, есть несомненные удачи; получились отдельные арии и ансамбли. Кроме того, композитором написано несколько хороших песен, к сожалению не показанных на пленуме. Хочется пожелать Симанскому вообще больше работать в жанрах вокальной музыки, особенно в песенном.

Творчество Б. Сосновцева во многом отличается от произведений названного только что композитора. Пишет он сравнительно немного, но подолгу работает над сочинениями, создавая иногда по две-три их редакции. Видимо, такой подход к своему труду обусловливает отшлифованность тематизма, стройность формы, чувство меры, присущие его опусам. Музыка этого автора тяготеет к философской лирике, вдумчивой сосредоточенности. Отметим также, что его творчество, так же как и сочинения Моралёва, характеризуется отчетливым национально-русским складом. Об этом говорят не столько даже многочисленные обработки народных песен, принадлежащие его перу, сколько своеобразный сплав тематизма, в котором заметны фольклорные элементы.

Запомнились Шесть русских народных песен для струнного квартета, разработанные с большим вкусом. Среди 24 прелюдий для фортепиано, над которыми композитор работал несколько лет, выделяются образные, запоминающиеся пьесы лирического характера и номера, отмеченные песенно-вариантным типом развития. В целом же фортепианная фактура в этой тетради, на наш взгляд, могла бы быть разнообразнее.

Вторая симфония Сосновцева произвела двойственное впечатление. В ней две части, она очень лаконична. Многие ее темы — как, например, начальный распев первой части или подвижная плавная тема второй — и их развитие кажутся убедительными. Хороша и оркестровка симфонии, прозрачная, почти без дублировок. Вместе с тем думается, что вторая часть «не вытягивает» функции финала цикла и, может быть, автору стоит подумать над его расширением.

А. Бренинг тоже сравнительно недавно переехал в Саратов (из Казани). Он пишет очень много и в самых различных жанрах. Творчество его отличается «умеренно-романтическим» складом, довольно академической манерой письма, что порой вступает в противоречие с народно-песенным характером тематизма. Именно такое противоречие присуще исполненным на пленуме сочинениям для духового оркестра.

Симфония-баллада «Аэлита» содержит ряд выразительных и неплохо разработанных эпизодов, но обилие декларативных кульминаций мало соответствует представлению о величественном подвиге исследователей космоса. Кроме того, для одночастного произведения она непомерно растянута. Наилучшее впечатление произвела музыка Струнного трио, взволнованного, искреннего.

Бренинг — большой знаток деревянных инструментов. Им написано много пьес, сольных и ансамблевых, представляющих весомый вклад в скудный репертуар для этого состава.