Коллар и Элизабет Шохнацка, а также Пьер Санкан, блестяще исполнивший свой Концерт для фортепиано с оркестром. С новым для нас инструментом волны Мартено познакомила слушателей вдохновенный музыкант Жанна Лорио.

Фестиваль проводился силами не только французских, но и советских артистов — Оркестра Московской государственной филармонии и Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио и телевидения, Камерного оркестра под управлением М. Териана, солистов В. Дуловой, А. Корнеева, Г. Орвида. Очень приятно было узнать от наших гостей, что даже у себя на родине им не часто доводилось слышать столь яркую и интересную интерпретацию своих произведений.

С большим успехом прошел концерт французской музыки в исполнении советских артистов в Доме композиторов. На вечере присутствовал посол Франции в СССР, члены дипломатического корпуса, приехавшие к нам французские гости.

Фестиваль современной музыки Франции значительно расширил наше представление о культуре этой страны. Не только потому, что почти десять дней в наших концертных залах звучали сочинения французских композиторов. Большое значение имели и дружеские встречи музыкантов двух стран. Во время бесед обсуждались профессиональные проблемы, происходил оживленный обмен мнениями по различным вопросам творческой практики, выяснялись эстетические позиции. Сегодня я с радостью могу констатировать, что в этих позициях немало общего. Многие из основополагающих принципов советского искусства разделяют и французские мастера. Таково, например, отношение к национальной характерности как коренному свойству всякого настоящего творчества. Великолепно говорил об этом на встрече «за круглым столом», состоявшейся в Союзе композиторов, Жорж Орик; его актуальное по мысли, блестящее и остроумное по форме выступление привлекло внимание всех собравшихся. «Французская музыка, — сказал он, — сильна тем, что в ней всегда жили национальные традиции, позволившие ей сохранить искренность, эмоциональность. Именно благодаря этим качествам она сумела приобрести интернациональное значение. Я думаю, что эти же качества всегда сближали и продолжают сближать французскую и русскую (теперь — советскую) музыку».

С чисто французским юмором, перемежающимся уничтожающим сарказмом, отозвался Орик о современном авангардизме:

«Многие молодые французы увлеклись этим течением, несмотря на то, что необходимость соблюдения строгих правил, например додекафонной техники, оказывает сильное давление на творческую фантазию композитора. А это противоречит стилю и характеру французского типа мышления. И не случайно, что очень скоро молодым наскучили жесткие догмы нововенской школы. Но вскоре возникло новое направление — алеаторика. Для некоторых композиторов она стала буквально спасением. Ведь ни для кого не секрет, что среди молодых, да и не только молодых авторов, есть люди мало сведущие в музыке, не владеющие настоя-

Пьер Санкан

Фотографии С. Хенкина

щей композиторской техникой, можно сказать — неграмотные. Представляете себе, какие просторы открылись для них! Не нужно ни о чем думать, не нужно ничего создавать! Возникла трагическая ситуация: алеаторика так нивелировала индивидуальности, что стало почти невозможно отличить истинный талант от бездарности.

Я не знаю, какая музыка восторжествует после моей смерти. Но в одном я совершенно убежден: если какие-то элементы алеаторики или додекафонии и останутся, то системы эти в целом бесследно канут в Лету».

О проблемах воспитания творческой молодежи во Франции говорил и Андре Жоливе. Он рассказал о преобразованиях в Парижской консерватории, призванных помочь приобретать более систематические и широкие знания. «Сегодня, — сказал композитор, — музыкант должен мастерски владеть теми ценностями, которые выработало музыкальное искусство на протяжении веков...»

На встрече «за круглым столом» немало соображений было высказано по поводу необходимости расширения советско-французских культурных связей, в тем числе за счет обмена партитурами и записями. «Знакомство с записями тоже дает очень много, — сказал Ж. Л. Мартине, — и значительно расширяет представление о том, что написали наши коллеги в последнее время».

«На Французском радио, — вторил ему Р. Гофман, — в таких циклах передач, как "Музыка не знает границ", "Международный радиоуниверситет", новые произведения советских композиторов занимают видное место. Более того, двадцать четыре передачи "Радиоуниверситета", посвященные музыке советских республик, были переведены на двадцать один язык; по самым скромным подсчетам, их прослушали семьсот тысяч человек. Большое внимание уделяется русской и советской музыке в программах "Музыкальные новости", которые ведет Даниэль Лесюр».

Прощаясь с нами, французские композиторы договаривались об очередном фестивале советской музыки во Франции, который предполагается провести не только в Париже, но и в других крупных городах страны.

Советским и французским музыкантам нужно лучше знать друг друга. Наши страны богаты талантами, и форумы, подобные состоявшимся в 1969 и в 1970 году, должны стать хорошей традицией. В них найдут развитие лучшие традиции русско-французских культурных связей; они будут способствовать укреплению реалистических позиций современного музыкального искусства.

Анар

ФРАНЦУЗСКИЕ ДНИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО БАЛЕТА

Из громкоговорителей, включенных на полную мощность, полилась музыка — тихая и нежная, полная грусти и сожаления. Это была песня, которую исполняла, видимо, одна из знаменитых французских певиц. Она пела, вернее, напевала ее в современной манере, почти разговаривая... Лирическая песня в сугубо деловой атмосфере аэродрома? Я прислушался и понял: это не было песней — диктор объявляла очередной рейс.

Вот уже две минуты, как мы сошли с самолета на аэродроме Бурже. Мы в городе, где объявления звучат как песни. Пройдет еще несколько минут, полчаса, быть может, — и мы увидим сам Париж, о котором написано, спето, сказано больше, чем о всех других городах земли вместе взятых. И после того, как мы увидим Париж, после того, как проживем в нем до обидного мало — всего семь дней в декабре, любой другой город земли будет напоминать нам французскую столицу. Все бульвары, дома, деревья будут похожи на парижские. На любых других координатах, посмотрев в небо, мы увидим парижские звезды; на любой другой широте будем мокнуть от парижского дождя, и везде кофе, табак, цветы, вино и сыр будут пахнуть Парижем Париж Стендаля и Бизе, Дега и Элюара — великих французов, обогативших культуру и историю человечества, и город простых, обыкновенных людей, проживших скромную, ничем не примечательную жизнь. Париж тех, кто не был французом, но кто неотделим от него, — венгра Листа и поляка Шопена, русского Тургенева, американца Хемингуэя, испанца Пикассо, ирландца Джойса, голландца Ван Гога, итальянца Модильяни, турка Назыма Хикмета. Париж, в котором Сена Альбера Марке и Монмартр Мориса Утрилло, Собор Богоматери Виктора Гюго и бульвар Капуцинок Клода Моне. Париж, в котором одни названия улиц, площадей, бульваров вызывают

_________

Публикуемая статья принадлежит перу видного азербайджанского писателя Рзаева Анара Расул-оглы. Написана по заказу нашего журнала.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пьер Санкан

Фотографии С. Хенкина

Анар

ФРАНЦУЗСКИЕ ДНИ АЗЕРБАЙДЖАНСКОГО БАЛЕТА

Содержание