Выпуск № 3 (388) | 1971 - страница 56

тысячи исторических, художественных, литературных ассоциаций. Вот набережная в утреннем тумане — и сразу вспоминается фильм Марселя Карне. Вот крыши Парижа, и вот его окраины, воспетые Рене Клером. Вот квартал его фильма — Порт де Лилль, Сиреневые ворота. Почему в Париже объявления звучат песней? Почему в Париже названия улиц и бульваров звучат стихами — Порт де Лилль, бульвар Пуассоньер, бульвар Мадлен, парк Монсури?

Наш гид Александра Ивановна Вайан дает пояснения:

— Направо от нас
бульвар Монпарнас.
Налево —
бульвар Распай.

Это сказала гид? Нет, это стихи Маяковского.

— Мы проезжаем над мостом Мирабо, — это сказала гид.

— Под мостом Мирабо
тихо Сена течет
и уносит нашу любовь.

Это Аполлинер.

Мы в Париже...

Мы — это туристическая группа работников литературы и искусства, поездка которой была приурочена к выступлениям азербайджанского балета во Франции. И когда я собрался написать о своих впечатлениях, я поставил перед собой задачу быть строгим летописцем поистине триумфальных выступлений наших артистов. Но я не мог не начать свой рассказ словами восторга и благодарности, благодарности городу, который так тепло и радушно принял нас. Конечно, как всякий большой город, Париж полон контрастов, в нем не только исторические памятники и широкие бульвары, но и закоулки, трущобы. Он знаменит не только своими большими художниками, но и клошарами, которых, кстати, мы видели собственными глазами. Собственными глазами я видел и нищего музыканта прямо у входа в фешенебельный универмаг «Прентан». Он играл на удивительном инструменте... обыкновенной пиле. Играл одну из очаровательных парижских мелодий, полную грустной иронии, и прохожие бросали в его кепку по несколько су...

Балетная группа Азербайджанского государственного академического ордена Ленина театра оперы и балета имени М. Ф. Ахундова прибыла во Францию для участия в Седьмом международном фестивале танца. Фестиваль этот проводится с 1963 года. Широкий международный резонанс, который получил первый такой праздник, послужил причиной того, что он утвердился как постоянная форма балетного соревнования и традиционно проводится в парижском театре «Champs Elysees» — в том самом, где 60 лет назад русский балет в антрепризе Дягилева ошеломил парижскую публику; том самом, где состоялись премьеры «Жар-птицы» и «Весны священной», ранних балетов Прокофьева, где помнят несравненное мастерство Анны Павловой и Нижинского, Фокина и Бенуа. (Хотя театр называется «Елисейские поля», расположен он на авеню Монтеня, впрочем, недалеко от главной улицы Парижа.) В парижских фестивалях танца участвовали 38 балетных трупп многих стран, в том числе Чехословакии, Венгрии, Кубы, Аргентины, США, Канады, Швеции, Румынии, Финляндии и, естественно, самой Франции. Советский Союз был представлен четыре раза — представлен прославленными коллективами Большого театра и Ленинградского театра имени Кирова, киевскими, тбилисскими, новосибирскими мастерами балета. На седьмом фестивале честь советской хореографической школы должен был защищать азербайджанский балет.

Он молод, этот балет, хотя традиции нашего народного танца уходят в глубь веков. Религиозные догмы, сковывавшие проявления народного таланта во многих других областях искусства, не смогли помешать танцу. Мужественные, боевые и нежные, грациозные, свадебные и обрядовые, шуточные и лирические, медленные — полные истомы и неги, огненные — полные задора и дерзости, пляски Азербайджана сопутствовали народу в дни труда и в праздники, перед охотой и перед боем. Танец был одной из немногих эстетических форм, в которой издавна сказывались художнический дар, артистизм азербайджанской женщины. И на женской половине свадебного праздника, в присутствии одних женщин, в сопровождении женщин-музыкантш, азербайджанка пластикой выражала всю гамму человеческих чувств и переживаний — все то, что она не имела возможности сыграть, спеть, написать или же нарисовать. Может быть, поэтому танец в Азербайджане — больше чем танец, и, может быть, поэтому наш классический балет, который зародился всего лишь сорок лет назад, за столь короткий срок прошел столь славный путь.

И вот он на родине классического танца — в Париже, в городе, который «объелся» искусством, в городе, о котором говорят, что «иметь успех в Париже — это иметь успех во всем мире». Наши мастера выступают на фестивале, где до них показывали свое искусство такие известные коллективы, как балет Будапештского национального оперного театра, хореографическая труппа Дональда Мак-Кейли из США, коллектив из Швеции под руководством Биргита Кульберга и молодые артисты Парижского оперного театра. И, наконец, коллектив из Баку представляет здесь страну, чьи хореографические традиции являются для французской публики нетленной ценностью

еще со времен первых русских сезонов в начале века.

В фойе театра «Champs Elysees» — фотографии известных во всем мире балерин и танцовщиков, выступавших когда-то на этой сцене. И еще несколько экспонатов, которые оказались здесь, пройдя долгий путь — 4000 плюс 40 километров расстояния и 10000 лет времени. Четыре тысячи километров из Баку в Москву и из Москвы в Париж проделали эти экспонаты — макеты наскальных изображений Кобыстана, теперь уже прославленной местности в 40 километрах от столицы Азербайджана, макеты петроглифов, старшему из которых 10000 лет. Когда-то, в день, затерянный в бездне времени, обитатель Кобыстана, ударив камнем о скалу, услышал необычайный звук — это был сохранившийся до наших дней знаменитый Гавал даш — Камень-бубен, самый старый природный ударный инструмент на Земле. Человек прислушался к поющей скале, и, может быть, в этот момент в его душе пробудилось чувство музыки — чувство прекрасного. А в другой день он и его соплеменники, взявшись за руки, начали танцевать «Яллы» — групповой танец, также сохранившийся до наших дней. В мертвом, вернее, в застывшем виде своем он запечатлен древним художником на кобыстанской скале. В «движущемся» состоянии он жив и поныне на любой азербайджанской свадьбе, на любом сельском празднике.

Когда-то, в какой-то день обитатели Кобыстана станцевали «Яллы» под аккомпанемент Камня-бубна; это был первый хореографический спектакль на территории Азербайджана.

Все это расказали нам художники VIII тысячелетия до нашей эры, и все это через несколько минут расскажут французам языком другого искусства авторы балета «Тени Кобыстана». Через несколько секунд, когда раздвинется занавес.

Театр «Champs Elysees», вмещающий более 1000 зрителей, полон до отказа. Занавес закрыт. Но уже раздаются аплодисменты. Это аплодируют дирижеру — талантливому молодому Рауфу Абдуллаеву. Взмах палочки — и звучит музыка Фараджа Караева. Не раз будут аплодировать и ей, музыканты и критики оценят партитуру, «прекрасную и отличающуюся хорошим вкусом», по выражению одной из газет.

Занавес раздвигается; сцена пуста, но снова раздаются аплодисменты. На этот раз аплодируют Тогрулу Нариманбекову, художнику. Огромный аванзанавес — это целая фреска, изображающая древний танец «Яллы», фреска, на которую выплеснута вся мощь темперамента, неистовство красок, присущие Тогрулу. (Признанный мастер живописи, чьи картины не раз экспонировались на международных выставках и для которого работа над оформлением «Теней Кобыстана» стала дебютом в театре, художник писал перед поездкой во Францию: «Я никогда не чувствовал себя перед столь большим экзаменом, как сей-

Сцена из спектакля «Тени Кобыстана»

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из спектакля «Тени Кобыстана»

Содержание