Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 41

же в своем подходе к Пятому концерту Керер, думается, более точен, чем в постижении бетховенской «сверхзадачи», скажем в «Патетической». Ведь если Бетховен подчеркивает драматизм, патетику, эмоциональную напряженность не только авторским заглавием сонаты, но и выбором тональности (c-moll!), связанной в его творчестве с драматическим началом, объективность подобной «сверхзадачи» вряд ли может быть оспорена. Надо отметить, что эти проблемы волнуют и самого Керера; он подчеркивал в беседах, что в «Патетической» стремится дать почувствовать слушателям тот рубеж, который отделяет эту музыку от гайдновских сонат, а в «Аппассионате» — ее особую эмоциональную

В. Фере

ПАМЯТИ ДРУГА

насыщенность...» 3 . Словом, и здесь, как мы видим, реализуется девиз Керера, сформулирован

ный им самим с предельной лаконичностью: «Искать, искать правду...» Яркая и своеобразная художественная лич

ность пианиста раскрывается все более многогранно. Главное бесспорно — артист неутомимо ищет, стремится к новым берегам в искусстве. Это обещает радость и творческие откровения многочисленным почитателям большого таланта

Рудольфа Керера.

Быстро летит время... Порой гораздо скорей, чем хотелось бы. Вот уже незаметно промелькнули пять с лишним лет, как ушел из жизни Василий Петрович Ширинский — прекрасный музыкант, композитор, исполнитель, педагог, музыкально-общественный деятель. Сейчас ему исполнилось бы семьдесят. Более сорока пяти лет дружбы связывали меня с этим во многих отношениях примечательным и удивительным в своей разносторонности человеком. Жизнь его неразрывно связана с деятельностью Квартета имени Бетховена. Наряду со своими товарищами, Дмитрием Цыгановым, Вадимом Борисовским и Сергеем Ширинским, Василий Ширинский был одним из создателей этого замечательного коллектива, где он проработал сорок два года — с момента основания (1923 год) и вплоть до самой своей смерти. Нужно ли напоминать о том, какую видную роль сыграл Квартет имени Бетховена в развитии советской музыкальной культуры? Этот ансамбль превосходных музыкантов, подлинных энтузиастов и пропагандистов камерной музыки был первым исполнителем многих новых произведений Г. Катуара, Н. Мясковского, В. Шебалина, Д. Кабалевского, Д. Шостаковича и других советских композиторов. ...Я очень хорошо помню, как почти пятьдесят лет назад четверо моих товарищей по консерватории, тогда тоже еще студентов, начали собираться вместе и проигрывать «для себя» (квартетного класса еще не было) сочинения классиков и

3 Об этом см. высказывания Р. Керера об «Аппассионате» в журнале «Советская музыка» (1970, № 4, стр. 82, 92).

некоторых современных авторов. Вспоминаю, с каким волнением следили мы за ходом первого всесоюзного конкурса струнных квартетов, в котором наряду с такими уже широко известными ансамблями, как маститый ленинградский Квартет имени Глазунова, московский — имени Страдивариуса и харьковский — имени Вильома, принял участие наш молодежный студенческий квартет. И как же мы были счастливы, что этот коллектив, которому вскоре было присвоено имя великого Бетховена, с честью выдержал нелегкое соревнование и сразу выдвинулся в число лучших ансамблей страны! Нисколько не умаляя заслуг каждого из участников Квартета, мне все же хочется подчеркнуть роль В. Ширинского в формировании исполнительского стиля ансамбля, в выработке им собственных традиций. Василий Петрович по складу своего дарования был, как мне кажется, прирожденным ансамблистом, а его тонкий вкус и личная композиторская практика во многом содействовали установлению единства эстетических принципов коллектива. Василий Петрович смолоду не «гнушался» никакой работой. Вспоминаю, как в юные годы в течение многих лет он был рядовым музыкантом сначала в оркестре Большого театра, затем в Персимфансе, играл в симфоническом оркестре Центрального дома Красной Армии и даже в коллективах драматических театров, совмещая все это с учебой в консерватории, с участием в Квартете и т. д. И не давний ли навык игры в оркестре (которой теперь так чураются молодые исполнители) — залог рождения настоящего ансамблиста? 1

• Замечу попутно, что и товарищи В. Ширинского по квартету прошли через «школу» многолетнего оркестрового исполнительства. Вспомним также, что в Персимфансе, будучи уже прославленными артистами, играли л. Цейтлин, А. Ямпольский, К. Мострас, С. Розанов, М. Табаков и другие выдающиеся музыканты.

Да, В. Ширинский был великолепным ансамблистом. Однако, возможно, не все знают и немногие помнят, что он в свое время систематически выступал и как солист. Программы его сольных концертов неизменно включали новые произведения. Небезынтересно вспомнить, в частности, что В. Ширинский впервые у нас в стране исполнил Первый скрипичный концерт С. Прокофьева. Безупречный вкус, тщательность отделки, «умная» и тонкая фразировка — вот черты, характеризовавшие исполнительский облик В. Ширинского.

Как ни значительна эта сторона его деятельности, она не может полностью заслонить его композиторского творчества. Он сочинял во всех жанрах, но активнее всего проявил себя в области камерной музыки как автор шести квартетов, струнного трио, фортепианных трио, квартета и квинтета, сонат для скрипки, альта, виолончели

и фортепиано. В этих сочинениях В. Ширинский выступил продолжателем традиций московской композиторской школы — А. Скрябина, С. Танеева, Г. Катуара, Н. Мясковского. Высокий профессионализм, изящность фактуры, конструктивная крепость отличали не только названные, но и другие произведения Ширинского, среди которых есть и крупные — две симфонии П936 и 1938 годы), две кантаты («Три кубка», 1942, и «Родина», 1947), две оперы («Пьер и Люс», 1943 — 1946, и «Иван Грозный», 1951 — 1954).

Много и плодотворно работал Василий Петрович для театра, радио, кино. Им создана музыка к ряду спектаклей MXAT-II, Центрального театра Советской Армии, театров имени Ленинского комсомола и Сатиры, Киевского театра русской драмы, Минского ГОСЕТа, а также к ряду радиопостановок для детей.

Мне думается, что интерес Ширинского к театральной музыке был неслучаен, о чем в известной мере свидетельствует и то, что он в разные годы был заведующим музыкальной частью в крупнейших московских драматических театрах. (Навсегда сохранил я в своем сердце благодарную память о том, с какой тщательностью разучил и с каким дирижерским блеском исполнял он написанную мною музыку к спектаклю МХАТ-П «Часовщик и курица».) И то, что он затем серьезно увлекся профессиональным дирижированием, в результате чего встал за дирижерский пульт симфонического оркестра радио (1931 — 1932), а позже — Оперного театра имени Станиславского. Свыше тридцати лет жизни отдал Василий Петрович педагогической деятельности в Московской консерватории, где он руководил классами инструментовки, чтения партитур, квартета, а в конце жизни — кафедрой камерного ансамбля.

Большой личный авторитет, высокая культура, исключительно ответственное отношение к своим обязанностям, общая организованность и «собранность» в труде логически привели к тому, что Ширинскому неоднократно поручалось выполнение художественно-административных функций. Так, в 1944 — 1950 годах он был директором Центральной музыкальной школы, а в 1950 — 1951 годах возглавлял Московскую государственную филармонию.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание