Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 68

играли их еще при жизни Бетховена (имелись в виду ансамбли Львова-Вельгорского и Н. Голицына; последнему посвящены квартету ор. 127, 130 и 132). О раннем признании последних квартетов Бетховена свидетельствует их высокая оценка В. Одоевским, А. Серовым, композиторами «Могучей кучки». В докладе приводились факты исполнения всех бетховенских квартетов крепостными музыкантами. Значительное место занимали эти квартеты и в репертуаре Русского музыкального общества. Особое место докладчик уделил исполнению бетховенских ансамблей в СССР, где с развитием и демократизацией музыкальной жизни необычайно расширился круг любителей камерной музыки. Многочисленные коллективы — и среди них имени Страдивари, имени Глазунова, имени Бетховена, имени Комитаса, имени Бородина — создали великолепные образцы интерпретации квартетного творчества Бетховена. Государственный квартет, носящий имя великого композитора, неоднократно (и в частности в последнем сезоне) исполнял полный цикл его квартетов. Название реферата И. Мартынова — «Бетховен и Глинка. Несколько творческих и эстетических параллелей». Известно, что музыка Бетховена всегда сопровождала Глинку — начиная с тех дней, когда он разучивал в Новоспасском Вторую симфонию, и вплоть до последнего в его жизни концерта, в котором наряду с трио из «Ивана Сусанина» исполнялась увертюра «Кориолан». Глинка любил и понимал Бетховена. Он искал в бетховенских заветах то, что было созвучно его собственному гению, и развивал это в духе русских музыкальных традиций. Влияние Бетховена можно обнаружить в таких произведениях, как «Князь Холмский», «Иван Сусанин», «Арагонская хота». Глинка близок Бетховену в понимании проблем оркестрового мастерства (о чем можно прочесть на страницах «Заметок об оркестровке»), в оценках классической музыки (в частности, оба любили музыку Генделя). Таким образом, в данном реферате был затронут вопрос о бетховенском воздействии на развитие музыки XIX столетия. Русская и советская тематика нашла отражение в некоторых рефератах, зачитанных и на

других заседаниях конгресса. Так, Надежда Мо

сусова (Югославия) остановилась на проблемах развития русской оперы XIX столетия, коснувшись при этом и некоторых работ наших музыковедов. Борис Шварц (США) говорил о петербургской премьере «Торжественной мессы», его соотечественник Генри Хуттенбах — о .музыке Бетховена в старой России. Конгрессу были представлены также рефераты советских исследователей; В. Протопопова — «Синтетические ка

чества сонатной формы у Бетховена» и Н. Фишмана — «Первые эскизы «Героической». Оба реферата, наряду с другими, войдут в подготавливаемый в настоящее время к печати сборник материалов конгресса. Особо упомянем реферат Харальда Кюммерлинга (ФРГ), посвященный бетховенской «Битве» (ор. 91). Исследователь рассказал о том, при каких обстоятельствах было написано и впервые исполнено это произведение, предназначенное для автоматического музыкального инструмента пангармоникума, который изобрел Мельцель. Кюммерлингу удалось реконструировать звучание пангармоникума, и он продемонстрировал «Битву» в ее оригинальном виде, в записи на магнитофонную ленту. Было очень интересно услышать своеобразное, хотя и механическое по тембру, звучание инструмента, придающее особый оттенок музыке Бетховена. Эта демонстрация стала также свидетельством интереса Бетховена к техническим новшествам, его стремления расширить возможности инструменталь

ной музыки.

Помимо бетховенских, на заседаниях конгресса освещались и некоторые другие проблемы, порой вызывавшие оживленные дискуссии. Так было, например, на заседании, посвященном изучению наследия А. Шёнберга, или на симпозиуме, где шла речь о современном состоянии музыкознания (здесь, в частности, столкнулись два направления в музыкознании — «историческое» и «систематическое»). На конгрессе выступали представители различных поколений музыковедов, различных школ и направлений в музыкознании. Разумеется, не все рефераты оказались в равной мере содержательными и интересными. К сожалению, мало было обобщающих докладов. Многие рефераты посвящались вопросам текстологии, иные ораторы ограничивались частными и далеко не всегда значительными проблемами. Тем не менее живой обмен мнениями был несомненно полезным. В программу конгресса вошли также пять концертов: два из них посвящались произведениям Бетховена, один — Гайдну и еще два — музьже нашего столетия от Шёнберга и Стравинского до Штокгаузена и Сероцкого.

Большой историко-познавательный интерес представили концерты, программу которых составили сочинения Бетховена боннского и раннего венского периода. Эти сочинения почти никогда не исполняются, и в живом звучании, в сущности, не известны даже специалистам. Не следует, конечно, искать в ранних партитурах те качества, которые присущи зрелому бетховенскому творчеству, но в них привлекает обаяние юности гения, а порой ощущаются и явные предвестники будущих творений. На

125

званные концерты происходили в Зале редутов, где в 1792 году состоялась столь важная для молодого Бетховена его встреча с возвращающимся из английской поездки Гайдном. В такой обстановке концерты воспринимались с особенным ощущением исторической достоверности. Не только для исследователей бетховенского творчества, но и для рядовых любителей музыки было интересно услышать «Кантату на смерть Иосифа II», в которой, особенно в начальном эпизоде, уже появляются предчувствия будущих драматических взлетов великого композитора. Точно так же в Фортепианном концерте Es-dur, написанном в 1784 году, или в B-dur’HOM рондо для фортепиано с оркестром обращают на себя внимание не только раннее проявление виртуозности, но и попытки проложить свой путь среди тех влияний, которые, естественно, испытывал юный автор. Уже тогда он стремился осваивать крупные формы инструментального концерта, столь блистательно представленные в его зрелом творчестве. Наиболее интересна в этом отношении первая часть Скрипичного концерта C-dur, начатого Бетховеном в юношеском возрасте (за восемнадцать лет до создания его известного D-dur’Horo скрипичного концерта). Сохранились лишь 259 тактов музыки. В свое время этот фрагмент, дополненный скрипачом Йозефом Гельмесбергером, был издан в Вене. В дни конгресса сочинение прозвучало в редакции и с дополнениями Вольфрама Фишера, которые, судя по первому впечатлению, сделаны тактично, в духе бетховенской музыки того периода. Исполнитель Такайя Уракава (японец, проживающий в ФРГ) сыграл свою каденцию, которая, отличаясь виртуозным использованием скрипичной техники, показалась, однако, несоответственно растянутой, а во второй своей половине и заметно отдалившейся от бетховенского стиля. Самый же концерт, благодаря своему ясному, светлому характеру, свежести и благородству тематического материала и его разработки, безусловно достоин того, чтобы включить его в репертуар современных артистов наравне с другими юношескими произведениями композитора. *

Заинтересовавшись деятельностью Боннского университета в области музыкознания, мы посетили его Музыковедческий семинар, которым руководит Гюнтер Массенкейль. В семинаре занимаются всего 25 студентов. Мы ознакомились с программой одного последнего семинара. Она включает лекции, посвященные творчеству Бетховена, музыке античного периода (последняя была темой и основного семинара), мессам XIV — XVI столетий и творчеству Брамса.

126

Пять педагогов проводили семинары к названным темам, а также к темам «Музыкальные учения XVIII века» и «Гармония Грига», занятия по гармонии, контрапункту, аналитическому контрапункту, вопросам оперной формы. «Collegium musicum» включал исполнение хоровых, оркестровых и камерных сочинений силами студентов семинара. Музыковедческий семинар Боннского университета характерен для традиционной немецкой системы музыкального образования (что подтвердил в беседе с нами профессор Гёттингенского университета Вольфганг Беттихер). При некоторых положительных сторонах, нельзя не указать на его известную оторванность от практических музыкальных специальностей, а в какой-то мере и от актуальных вопросов современной музыкальной жизни. Находясь в Бонне, мы, разумеется, посетили Бетховенский архив. Он основан -П. Шидермейером в 1927 году, к 100-летию со дня смерти композитора. Много сделал для развития архива и превращения его в научный центр мирового бетховеноведения давнишний руководитель этого учреждения Й. Шмидт-Гёрг, радушно принявший нас. Рукописи Бетховена, как мы уже говорили, хранятся в Государственном банке, в архиве же собрано свыше 30 000 фоторепродукций (в оригинальном размере, а частично в увеличенном виде) рукописей, эскизов, писем и других бетхсвенских документов, находящихся не только в ФРГ, но и во всех архивах, музеях и библиотеках Европы и Америки. Особую ценность представляют фотокопии тех рукописей, которые погибли во время войны. К этому следует добавить около 1000 микрофильмов, столько же изоматериалов, около 500 редчайших грампластинок и библиотеку, насчитывающую примерно 5000 нотных и около 3000 книжных названий (среди них — работы русских и советских авторов), не считая многочисленных журналов и газет. Весь этот огромный материал хорошо систематизирован и каталогизирован (причем в карточках отражена бетховениана из 500 библиотек мира). Здесь же лаборатория, оборудованная звуковой и фотоаппаратурой. Бетховенский архив ведет огромную исследовательскую работу. Многое публикуется. Только недавно архив (вместе с «Deutsche Grammophon Gesellschaft») выпустил книгу о творчестве Бетховена, написанную Й. Шмидт-Гёргом и его сотрудниками.

Участники конгресса, к сожалению, не располагали временем для того, чтобы познакомиться с концертной жизнью города, которая, судя по изданному проспекту, разнообразна и насыщенна, особенно сейчас — в связи с бетховенским

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание