Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 17

роды планеты. Однако большинство европейских народов с давними земледельческими традициями такую систему имеют или имели. И самые границы жанров в разных культурах развиты или сужены по-разному; одни более четки, другие как бы размыты, и признание этого — не свидетельство ущербности науки, якобы неспособной увидеть четкость границ, а отражение объективных свойств самого фольклора, требующих эстетического объяснения на конкретном материале. Если полагать генетически ведущим признаком жанра его жизненную (лучше — социально-бытовую) функцию, то жанровую систему в целом можно изучать с точки зрения проявляемой в ней функциональности. Это позволит затем вернуться к исследованию отдельных образцов на новом, более высоком уровне. Окажется, что система — это не только разграничение социально-бытовых функций, но и взаимодействие и изменение их. Они образуют многочисленные нити, связывающие и пронизывающие систему в целом и в её связях с жизнью как систему отражений действительности. Фольклорные жанры возникают, существуют и сосуществуют, соотносятся, координируются, развиваются, дряхлеют, рождают новые образования или исчезают вовсе. Внутрисистемная дифференциация всегда является итогом большого пути такой, далеко не прямолинейной, эволюции отдельных видов песен в их иепрекращающихся взаимосвязях. При этом разные «составляющие» обладают различной исторической выносливостью. Одни живут тысячелетия, в основном не меняясь, другие же сильно трансформируются, переосмысливаются или поглощаются более новыми, третьи быстро преходящи. Каждая жанровая система — не только итог длительного исторического развития, но и генетически взаимосвязанный комплекс. Это положение для нас особенно важно, ибо открывает новые исследовательские методы и пути. Мы получаем возможность изучить неизученное и глубже, всесторонне осмыслить, а главное, объяснить, казалось бы, давно известное, но пока что так и не осознанное.

2 . Связь фольклорных жанров с социально-бытовой функцией народного искусства общеизвестна. Однако как целост

ная проблема, включающая множество подпроблем, эта связь до сих пор не исследована. Достаточно назвать такие дискуссионные или вовсе недоставленные вопросы, как содержание понятия «функция», роль функции как определяющего компонента жанра, историко-генетическая взаимосвязь жанра и функции и т. п. Не берясь за разрешение проблемы в целом, я ограничусь теоретической постановкой последнего из названных вопросов, уделяя преимущественное внимание музыкальному элементу народно-песенного жанра как системы. При этом в качестве модели будет взята система развитого земледельческого общества, типа восточнославянского. Решение подобных вопросов возможно лишь на основе творчески освоенной методологии марксизма-ленинизма, исходящей из органического единства исторического материализма и диалектики. Эта методология повелевает отказаться от метафизического понимания исходных понятий, представляющихся подчас незыблемыми. Столь азбучные истины марксистской диалектики приходится напоминать вновь в связи с тем, что слишком болезненно ощущаются в этномузыкознании пагубные следствия традиционной метафизики, слишком многое неоправданно считается само собой разумеющимся, устойчивым и ясным.

Обратимся к соотношению жанра и функции в интересующем нас историкогенетическом аспекте. Прежде всего, как мы уже отмечали, сложной динамической системой являются и каждый жанр, и каждая жанровая совокупность. То же относится и к каждой социальнобытовой функции и к их совокупности в данной этнической традиции. Для раннего этапа становления жанрово-продуктивных функций особенно существенно представление о каждой из них как о системе. Вообще понятие функциональности должно быть отнесено к самым коренным понятиям фольклористики. Искусство возникло в ответ на определенные потребности общества. Эти потребности, как бы они ни были примитивны, проявляясь художественно, уже были функциональны.

Допустимо предположить, что на заре песенного фольклора земледельцевязычников ведущей была какая-либо одна функция, например функция магиче

ского заклинания сил природы. Она могла оставаться ведущей и при первоначальных, стихийно-анимистических, и при более развитых антропонимических представлениях — то есть господствовать весьма продолжительное время. Очевидно, что системе четко дифференцированных функций предшествовали отдельные, но своего рода синкретические функции. Во всяком случае, замечание В. Проппа об их синкретизме может оказаться для нас плодотворным; оно продиктовано современным пониманием архаической нерасчлененности мышления язычника и допускает анализ его последующего расчленения и обогащения. «Грубости», «глобальности», синкретизму функции соответствовал синкретизм древнего искусства.

Мне кажется особенно существенным, что периоду активной исторической эволюции, развития и переосмысления функции должен был предшествовать период формирования системы функций. Другими словами, активному развитию одной функции предшествовало осмысление разности функций, формирование (в качестве художественных) контрастных функций. Период такого освоения искусством разных «социальных потребностей» был чрезвычайно длительным. Следы «однофункциональности» настолько глубоки, что могут быть прослежены доныне. Жанровая система — следствие исторического развития все более дифференцирующейся функциональной системы. Самая ранняя система функций исторически предшествовала самой ранней системе музыкальных жанров. Признав наличие некоей широкой и одновременно вполне определенной социальной функции, способной вызвать к жизни фольклорные жанры определенной социальной направленности, мы должны уяснить ее структуру и природу ее реальной эволюции. Здесь нам помогает понятие уровней функции. Функция как система многогранна, она многоканально связана и с действительностью, и с искусством. Одни каналы связи, одни уровни функционируют сейчас, для реализации других еще не пришло время, и пока они бездействуют («дремлют» исторически, то есть не мертвы, а как бы пульсируют незаметно). В жизни фольклора функции не существуют как сугубо прикладные: лю

бая практическая, бытовая функция в то же время какими-то своими сторонами и эстетическая, и этическая, и психологическая, и социальная. Другое дело, что ведущей гранью, ведущим уровнем на каждом данном этапе оказывается какая-либо одна 12 , а позднее — в одно время, но в разных жанрах могут проявляться две грани одной и той же функции и т. п. Вопрос о связях функции и жанра следует рассматривать в широком и узком смысле. В первом случае — в общеисторическом, обобщающем многие аспекты ракурсе, в общеисторической перспективе как некую «теорему». Такая теорема должна была бы доказать, что соотношение этих категорий нельзя трактовать как однозначное, одноканальное, находящееся в прямо пропорциональной зависимости. Напротив, оно подлинно диалектично. Примечательно, что функция и соответствующий ей жанр обладают разной исторической долговечностью: например, функция уже умерла, исчезла из жизни общества, а порожденный ею в свое время жанр еще жив. Он может и умереть, но значительно позже, а может и переосмыслиться, перейти в новый, слиться с другим, породить дотоле не известный жанр и т. д. Обратный пример — функция жива, потребность в ней ощущается, а некогда порожденный ею жанр «устал», не в состоянии «обслуживать» ее, жизнь требует новых, пусть родственных и даже в чем-то параллельных видов. Тогда реализуются до того скрытые черты синкретизма функции, и она разными своими гранями связывается с разными жанрами Узкая же постановка вопроса подразумевает рассмотрение его под какимлибо одним ракурсом, например: что генетически предшествовало друг другу? Казалось бы, ясно — функция как первопричина, как социо-экономическая основа. Однако такое толкование недостаточно, плоско. Я уже говорил, что жанровая система не могла явиться механическим ответом на потребности общества. Она сложилась постепенно. Повторю ввиду важности проблемы: по моему убеждению, ей предшествовал длитель

12 Например, эстетическая функция древних- магических песен-закличек искони была им присуща, но до новейшего времени не осознавалась как ведущая.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание