Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 19

ванию жанровой системы в ее современном виде. Жанры дифференцируются сначала на уровне функциональности, затем — поэтического текста и лишь много позже — музыкально. Во всяком случае, можно сформулировать следующую закономерность: чем лучше сохранилась народно-песенная традиция, тем меньше в ней разных музыкальных формул и тем больше жанров охвачено формульностью. Наличке неформульных (в музыкальном смысле) жанров может свидетельствовать в ряде случаев об их привнесенности в данный фольклорный комплекс. Так обстоит дело, например, в современном фольклорном быту Углича 19 или Ленинградской области: формульностью охвачены лишь исконные жанры свадебной и погребальной обрядности, детский фольклор, а также остатки календарной песенности; все прочие жанры, лишенные музыкальной формульности, либо пришли извне, либо новообразования (за исключением архаичных по стилю пластов лирики) . Таким образом, музыкальная формульность не является спецификой какого-либо одного жанра. Она — достояние раннетрадиционного народного творчества. Поэтому изучение следов таких формул в современном фольклоре и их картографирование могут дать чрезвычайно много для исследования различных этногенетических процессов.

3 .

следованию народного музыкального творчества. Ею было предпринято историческое изучение междужанровой эволюции белорусской песенности на уровне фольклора аграрных праздников, трудовых (жатвенных) песен. Замечательны в исследовании Эвальд два факта, интересующие нас особо. Это, во-первых, не просто обнаружение связей на «стыке» жанров, в пограничной области, а вскрытие внутренне-генетических перекличек в системе жанров (так протянулись нити от веснянок к купальским и жатвенным мелодиям), и, во-вторых, вскрытая ею историко-диалектическая взаимозависимость между социальным переосмыслением песен и их музыкально-образным переинтонированием. Тем самым системный анализ охватил и семантический уровень исследования.

Работа, начатая Эвальд, может и должна быть продолжена сегодня.

Предстоит серия кропотливейших исследований, вскрывающих закономерные внутренние связи и отношения жанровой системы фольклора в ее историческом развитии. Эти исследования должны отличаться органичной комплексностью подхода. Необходимо, видимо, ввести и обосновать новое понятие «фольклорный комплекс», родственное известному понятию «этнографический комплекс». Социально-историческая среда, бытовая функция, поэтическое содержание, музыкальная образность, исполнительский стиль, способы бытования — все это должно будет диалектически связываться в каждом конкретном фольклорном комплексе.

(Кстати сказать, понятие «фольклорный комплекс» наиболее уместно, очевидно, при рассмотрении жанровой системы какого-либо определенного периода и какой-либо определенной локально-этнической единицы, хотя может, думаю, иметь и общетеоретическое применение.)

Для примера назову широкий комплекс ритуальной песенности, отличающийся многообразием жанровых проявлений, во многом родственных между собой. Каждый комплекс как групповой элемент изучаемой жанровой системы и одновременно как художественный контекст ее функционирования должен рассматриваться в его исторической динамике. В изучении исторического развития музыкально-жанровой системы вырисо

Мы рассмотрели вкратце некоторые общетеоретические вопросы, связанные с принципами марксистско-ленинского системного анализа. Проблематика эта уже имеет свою историю. В этой статье нет возможности останавливаться на ней. Однако не могу не назвать одну работу, идеи которой особо перспективны, на мой взгляд, именно для советской м узыкальной фольклористики. Имею в виду статью 3. Эвальд «Социальное переосмысление жнивных песен белорусского Полесья» 20 . Эвальд безусловно находилась, по существу, на подступах к системному ис

19 См.: И. Земцовский. Современный фольклор древнего Углича. «Советская музыка», 197Q, ,49 6. 20 См.: «Советская этнография», 1934, № 5.

вываются особенности, которые до того были от нас скрыты. Например, рассматривая пути складывания лирической песенной мелодики, начиная с ее древнейших пластов, мы обнаруживаем параллели и глубокую родственность этого пути с эволюцией некоторых календарных песен (прежде всего, жатвенных, что блистательно вскрыто Эвальд) и плачей. Я полагаю даже, что эти процессы не просто параллельные или совпадающие, а глубоко взаимосвязанные социальными, психологическими и эстетическими факторами. Весьма знаменательно, что в рамках одного фольклорного комплекса они могут обладать исключительной стилистической однородностью. Кстати сказать, стилистический уровень анализа вообще имеет в фольклоре колоссальное, подчас недооцениваемое значение. История почти всех народов складывается таким образом, что «чистота» их фольклорных комплексов не просто меняется, но часто нарушается каким-либо внешним воздействием. Понятно, что подобные нарушения не могут не сказываться на жанровой системе. Однако судьбы фольклорных комплексов и жанровых систем при своей взаимосвязанности могут не совпадать, и это чрезвычайно важное обстоятельство. Жанровая система являет собой столь органичное целое, что все попавшее в нее перерабатывается по ее законам. Пусть эти законы не вечны, но их действие распространяется на всю систему до основания. Изучение современных фольклорных комплексов (кстати, чем ближе к современности, тем неравномернее эволюционируют отдельные жанры), включающих в себя произведения всех видов и родов народного творчества, представляет выдающийся интерес для науки. Однако оно будет отличаться от изучения реальной

системы бытующих в своем полноценном виде песенных жанров (под полноценным видом жанра имею в виду сохранение жанровой формулы НТФ 21 . Пусть исторически меняются компоненты этой формулы, но для живого жанра важен лишь факт их существования). Все особенности и изменения в этих жанрах могут быть, конечно, в отдельности рассмотрены и номенклатурно зафиксированы, но объяснить таким методом их не удастся. Можно, например, констатировать проникновение романсовых интонаций в ритуальные напевы угличской свадьбы. Но объяснить это мы сможем лишь тогда, когда изучим систему современных жанров в целом. Тогда мы увидим, что нечто сходное происходит и в собственно лирических песнях, и в колыбельных, и даже в похоронных песнопениях угличан. Больше того: мы обнаружим динамическую тенденцию к нивелировке певческой манеры в исполнении образцов всех жанров без исключения (эта манера приближается к романсовой, и не к абстрактной романсовой, а совершенно конкретной, распространенной в районе повсеместно). Быть может, мы находимся на пороге грядущего исчезновения традиционной жанровой системы. Все, что имеет начало, неминуемо имеет и свой конец. Количественные изменения перейдут постепенно в качественные, и возникнет некая новая система, изучать которую нам с вами вряд ли доведется: это дело будущих поколений. Нашим же ученым предстоит еще огромная работа по системному исследованию традиционных жанров в их историческом развитии с позиций вечно живой марксистско-ленинской методологии.

21 См. мою вышеназванную статью («Советская музыка», 1968, № 7).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание