Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 12

произведений, которые прямо связаны с современностью, но и для ряда других. Вот один пример — Скрипичный концерт Б. Чайковского. Здесь много говорили об этом произведении как об интересном в собственно музыкальном отношении. Это безусловно так, но хотелось бы подчеркнуть и очень привлекательный душевный строй его музыки, отличающийся тонкостью и разнообразием чувств. То же самое относится и к произведениям, которые основаны на поэтической классике XX века, — Г. Свиридова и А. Николаева. В первом мысль композитора, претворенная в художественных образах исключительной убедительности, зовет задуматься над высоким смыслом повседневности, зовет быть в самых трудных обстоятельствах на высоте строгих нравственных предначертаний. В этом — верность автора демократическим традициям русской классики в целом. Его «Песни», как и цикл А. Николаева, ценны для всей нашей духовной культуры. Особенно важно, что здесь мы имеем пример союза музыки с поэзией. Это тоже важная тенденция, которая успешно развивается в нашем музыкальном творчестве. Четырнадцатая симфония Шостаковича — яркий пример того, как композитор расширяет кругозор нашей музыки, вовлекая в нее стихи поэтов, которые в ней раньше не звучали. То же часто делают и многие другие наши авторы, в частности А. Николаев, который обратился к стихам М. Цветаевой, подчеркнув в ее поэзии народнопесенную сторону. Поскольку разнообразные вокальные жанры развиваются в последние годы очень интенсивно, настал момент, когда стоило бы обсудить специально на каком-то пленуме Союза композиторов РСФСР этот вопрос. Было бы целесообразно посвятить специальный пленум либо всей вокальной музыке, либо отдельно хоровому или камерновокальному творчеству.

Следующее, что мне хотелось бы отметить, говоря о тенденциях развития нашей музыки, — это очевидное для всех значительное расширение круга выразительных средств (что можно почувствовать, слушая произведения разных авторов, причем не только молодежи). Здесь наблюдаются различные методы использования новых средств, и трудно дать общую оценку всем им. Но надо сказать, что получается хорошо тогда, когда отдельные приемы, отдельные элементы, взятые из других систем выразительных средств, подчиняются собственному методу композитора, включаются в новую систему, а не используются эпигонски. В связи с этим встает очень важный вопрос — отношение к фольклору. Как мне кажется, композиторы не всегда берут из фольклора то, что

может быть плодотворно развито в современном творчестве,— то есть порою отбираются наименее типичные, экстраординарные, экзотические для народной музыки приемы, тогда как о претворении самой основы фольклора — его интонаций, его мелодики — думают в меньшей степени. Наиболее ценен, на мой взгляд, тот путь, когда песня берется как живой организм, {ложившийся в народной жизни, не утративший своей целостности и внутренней сущности. В заключение еще один момент, который имеет значение общеэстетическое— это вопрос о ценности того, что делается композиторами в музыке, о ценности различных путей творчества, о том, что позволяет отличать новаторство от лженоваторства, опору на традиции — от эпигонства. Общий принцип ясен — все решается соответствием явления объективным потребностям общественного прогресса, тем передовым общественным идеалам, которые рождены этими потребностями. А критерий проверки — общественно-историческая практика. Ведутся и будут вестись, наверное, всегда споры о том, чей путь в музыке верен, какие теоретические концепции справедливы, какие системы творчества наиболее плодотворны. Много интересных мыслей по этому поводу высказывается в последнее время — с ссылками на данные разных наук: математики, физики, даже астрономии. Но хотелось бы, чтобы споры эти всегда исходили из художественного качества самой музыки — самого верного и надежного критерия.

Б. Певзнер Произведения, которые можно определить как Свердловск

«события музыкальной жизни», никогда не появлялись в большом количестве даже в самые счастливые эпохи музыкального искусства. И тот факт, что на этом пленуме мы услышали хотя бы несколько таких произведений, открывающих, каждое в своем плане, интересные пути, свидетельствует о больших достижениях музыки Российской Федерации. Но мне хотелось бы акцентировать одно обстоятельство. Когда мы в одинаковом тоне говорим о произведениях событийных и просто хороших, в которых есть отдельные яркие страницы или штрихи, то мы теряем ориентир. Нужно, не обижая одних авторов и не слишком захваливая других, все же выдвигать только те произведения, которые отвечают максимальным требованиям. Мне лично кажется, чго в ряду га

ковых следует назвать сочинения Г. Свиридова, Д. Шостаковича, Б. Чайковского, Р. Щедрина, A. Николаева. В них созданы яркие образные характеристики, найдены интересные интонационные решения. Эти произведения заслуживают самого пристального внимания. Хочу от имени нашей организации выразить благодарность секретариату за то, что на этом пленуме мы почтили память нашего друга и учителя, композитора В. Трамбицкого. Так уж случилось, что творчестзо этого композитора не получило еще, как мне кажется, той настоящей общественной оценки, которую оно безусловно заслуживает. Думаю, что секретариат должен способствовать изданию и исполнению его сочинений. Не случайно на этом пленуме мы не слышали новых опер, хотя их написано немало. Все же, видимо, остаются причины, тормозящие развитие оперного жанра. Не стоит говорить сейчас о наших претензиях к театрам. Видимо, нужно обратить большее внимание на творческие недочеты. На мой взгляд, основная причина, мешающая большинству опер занять прочное положение в репертуаре театров, заключается в том, что при интересной тематике, глубокой содержательности и даже порой талантливости музыки самой по себе в них дает себя знать какая-то аморфность в создании индивидуальных характеров. Бывают, конечно, и более «простые» случаи, когда об индивидуальной характеристике письма вообще не приходиться говорить. В порядке вульгарного эксперимента я взял несколько лирических страниц из опер, написанных разными композиторами на разные темы, и выяснил, что целые музыкальные эпизоды очень легко переставляются из одной оперы в другую, и при том не ощущается «нарушения» стиля, индивидуальности авторов. Разве это не доказательство «обезличенности», аморфности музыкального языка?! Я позволил себе упомянуть об этом сегодня, ибо, на мой взгляд, мы услышали на пленуме некоторые произведения, открывающие новые пути именно для оперного жанра. Я имею в виду характеристические интонации в музыке Г. Свиридова, А. Николаева, Р. Щедрина. Мне трудно доказывать эту мысль с трибуны, без рояля, но это именно те интонации, которые создают цельный образ живого человека (равным образом могут быть плодотворны для оперного жанра хоровые находки В. Салманова, B. Рубина, оркестровые краски Н. Пейко, Б. Чайковского).

Центральная проблема сегодняшнего дня заключается и в том, как продвинуть музыку в более широкие слои населения. У нас в Свердловске, как, вероятно, и в других городах, есть филармония, есть симфонический оркестр, даются

концерты, достаточно широкие по тематике. Но посещает их небольшая аудитория. Мы решили организовать филиалы филармонии в рабочих районах, где у нас, как, видимо, и в других городах, есть прекрасные дворцы культуры. В этих дворцах, как правило, не звучат ни симфонические. ни камерные произведения. Молодежь, живущая в заводских районах не очень-то охотно ездит в центр города на концерты серьезной музыки. Наша задача — найти путь к ней, ибо от того, станет ли большая, настоящая музыка достоянием рабочей и сельской молодежи, зависит будущее нашей национальной культуры. У нас существуют некоторые предвзятые представления. Например, когда по радио или телевидению идут передачи под рубрикой «для села», в них почему-то очень редко звучат симфонический оркестр или рояль, а в основном — оркестр народных инструментов. Думается, что такое ограничение обидно для молодежи и интеллигенции, живущей на селе. Мы хотим в этом году послать в сельские районы струнный квартет имени Н. Я. Мясковского, и я убежден, что его академическая программа будет пользоваться большим успехом и вызовет большой интерес. Мы знаем, что до сих пор телевидение не было другом музыки (хотя и явным ее врагом его тоже считать нельзя). Но вот теперь у свердловского телевидения появились рубрики — «Наш друг музыка», «Народом сохранено», «В Уральской консерватории», — где звучат симфонические и камерные произведения. Следовательно, все зависит от желания. Ни у одной филармонии нет таких возможностей, как у телевидения, и в связи с этим у нас, уральцев, большая просьба: пусть по первой программе постоянно исполняется симфоническая и камерная музыка, классическая и современная. Ведь мы, на Урале, до сих пор не имеем возможности услышать ряд выдающихся произведений наших современников, и в этом нам могло бы очень помочь телевидение. Более оперативным должен быть и отдел пропаганды Союза композиторов. Нам, музыкантам, живущим вдали от столицы, необходимо знакомиться с новыми сочинениями наших товарищей из Москвы и других городов. Однако получить, например, пленки с записью этих сочинений можно только после того, как они будут записаны по так называемому фонду, а этого приходится ждать очень долго.

Между тем, уезжая с пленума, мы должны были бы увезти с собой и записи того, что на нем исполнялось. Ведь, приехав к себе, мы должны не только рассказать о музыке, но и показать ее своим коллегам, партийному и комсомольскому активу. Столь же трудно бывает

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание