Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 72

что Прага — достояние всего народа, а ему принадлежит лишь замок Карлштейн, тема города появляется в маршеобразном облике, с характерными нисходящими «шагами» басов:

В дальнейшем наибольшее значение приобретает оркестровая фактура, основанная на нисходящих тетрахордах. Существенно, что именно на этой фактуре целиком построен монолог Карла — своего рода программно-патриотическая речь о славном будущем Чехии.

Все перечисленные лейтмотивы составляют круг образов, объединенных патриотическим замыслом произведения. С ними соседствуют другие музыкальные характеристики, отмеченные жанровыми чертами. Это, в первую очередь, характеристики Алены и воеводы.

Оперная эстетика Новака (и именно в «Звиковском Домовом» и «Карлштейне») отрицает не только законченные «номера», но даже законченные мелодические построения и просто каденционмые остановки (композитор, как правило, использует вторгающиеся кадансы). И лишь в сцене Алены с Пешеком появляется вокальная кантилена. Новак сумел не просто сделать этот эпизод подлинно сквозной сценой, но и придать ей характер своего рода «словацкой рапсодии» п . Здесь ясно выступают фольклорные симпатии автора — прежде всего к моравско-словацкому народному творчеству. Поручая Алене мелодии в стиле протяжных «дум» и быстрых, веселых плясовых, композитор тем самым — быть может, даже в несколько неожиданном противоречии с эстетски-изысканным стилем пьесы «олимпийца» Врхлицкого — превращает вторую героиню оперы в образ глубоко национальный. Это живая, кокетливая, остроумная и обаятельная девушка из народа — этакая «словацкая Кармен». Подобную ассоциацию вызывают близкие к цыганским интонации ее вокальной партии в этой сцене, что, впрочем, вполне объяснимо словацковенгерско-цыганскими музыкальными связями, весьма ощутимыми в фольклоре придунайских районов:

Пример

Ломбардский воевода, характер которого задуман как антитеза образу Карла, также симпатичен Новаку, питавшему, подобно Врхлицкому, пристрастие к мотивам языческой античности. Образ воеводы, трактованный именно в духе античного эпикурейства, был введен в либретто Фишером по просьбе композитора (он отсутствовал в комедии «Ночь на Карлштейне»). В музыкальной характеристике этого персонажа отчетливо проступает национальный итальянский облик. Ведущую роль приобретает грациозная тема в ритме тарантеллы (В. Лебл называет ее «темой Рима»), которая впервые появляется в оркестре при словах Карла «Там у вас, в Италии, прекрасно»:

_________

¹¹ Сама многочастная форма эпизода невольно вызывает в памяти «Венгерские рапсодии» Листа или «Славянские ганцы» Дворжака, принципы построения которых явно не прошли мимо внимания Новака.

В вокальной партии воеводы преобладают оживленные темпы, секвэнционно восходящие фразы, триольные построения, что подчеркивает его пылкий южнороманский темперамент. «Тарантелльная» тема развивается почти в каждом эпизоде, где присутствует итальянский гость, и особенно в центральной его сцене с Карлом в третьем действии, где конфликт двух мировоззрений, носителями которых выступают данные персонажи, выражается, в первую очередь, в противопоставлении их интонационных сфер и становится, по существу, центральным музыкально-драматическим конфликтом оперы.

Мы уже говорили о патриотической идее произведения, воплотившейся в музыкальных образах Карлштейна, Праги, в монологе Карла. Вместе с тем композитор понимал, как трудно будет осуществить постановку оперы о славном прошлом Чехии в 1916 году, и возможно поэтому весьма осторожно раскрыл данную идею.

Примечательно в этом отношении, что Новак почти не использует в «Карлштейне» хор. Роль его сводится к лаконичному — всего девять тактов — приветствию королю в конце первого действия. В массовых же сценах второго и третьего актов действуют безмолвные статисты. Думается, это было сделано сознательно, дабы не раздражать придирчивую австрийскую цензуру. Такое соображение подтверждается любопытным фактом цитирования в опере двух древнейших и популярнейших чешских церковных хоралов, восходящих к XI–XII векам, — «Господине, помилуй ны» и «Святой Вацлав», которые исполняются без текста. Первый из них, в ярком звучании органа, сопровождает Карла и его свиту, направляющихся в храм для вечерней молитвы (заключительная сцена второго акта). Второй хорал (оркестр и закулисный хор мужских и детских голосов, поющих в унисон без слов) звучит после диалога Карла с воеводой. Новак не без основания считал, что эти хоралы — как мелодии, так и тексты — знакомы каждому чеху, и уже одни только напевы способны вызвать у слушателей патриотические чувства. Однако нельзя не признать, что десятилетия спустя после того, как Сметана в своих патриотических операх в полный голос воспел героические страницы национальной истории, подобные «музыкальные намеки» выглядят довольно робко.

И все же для своего времени опера «Карлштейн» явилась граждански смелым выступлением художника, сумевшего достаточно выразительными музыкальными красками нарисовать один из эпизодов славного прошлого родной страны в трудный и решающий момент ее истории (если бы композитору удалось в тот момент найти сюжет, более отвечавший патриотическому воодушевлению, как знать, быть может, сокровищница чешской оперной классики пополнилась бы истинным шедевром).

Подобный метод сохранен и в последующих оперных произведениях Новака, написанных уже после окончания войны и создания независимой Чехословацкой республики. Все прогрессивные чешские художники испытывали в то время творческий подъем. Для тех лет были характерны и повышенный интерес к родному фольклору, и обращение к отечественной литературной классике, и несколько идеализированное воспевание своей земли, своего искусства, истории народа, его традиций. Именно эта атмосфера нашла свое отражение в операх Новака «Фонарь» (1922) и «Завещание дела» (1925), впитавших лучшие черты дарования композитора. Музыка их, опирающаяся на чешские и моравско-словацкие песенные истоки, красива и поэтична; в ней, кроме того, используются оркестровые и гармонические «пряности» из арсенала импрессионистов. И все это привлекается для раскрытия сюжетов специфически национальных, для воплощения в опере литературной классики (А. Ирасек и А. Гейдык), на которой росло и воспитывалось не одно поколение соотечественников композитора¹².

Витезслав Новак занимает прочное место в рядах тех, кто заложил фундамент чешской музыки нашего столетия и стал учителем талантливой молодежи. Он прошел долгий творческий путь и в конце его приветствовал — в своей «Майской симфонии» — «освободителей славянства», одержавших славную победу над фашизмом. Новак умер в 1949 году, и сама его жизнь воплотила естественную связь нескольких эпох истории чешской музыки: от конца XIX века — к первым шагам нового искусства социалистической Чехословакии.

_________

¹² Любопытно отметить, что поэма А. Гейдыка «Завещание деда» в качестве оперного сюжета интересовала еще Сметану.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Содержание