Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 68

В Париже он сближается с группой молодых композиторов разных национальностей: с Артуром Онеггером, Тибором Аршани, Богуславом Мартину, Конрадом Беком, Марселем Михаловичи.

Черепнин продолжает свои занятия по фортепиано. Вскоре появляются и новые сочинения: три цикла «Мелодий» на русские тексты, несколько пьес для фортепиано и камерных ансамблей. Удачно сложилась судьба балета Черепнина «Фрески Аджанты», созданного им в 1923 году для Анны Павловой. Знаменитая балерина, побывав в Индии и привезя оттуда, помимо впечатлений, множество материалов по индийскому искусству, захотела воссоздать хотя бы часть их на сцене. Премьера балета, написанного композитором буквально за несколько недель, состоялась в сентябре 1923 года в Лондоне в театре Covent Garden. Павлова до конца дней сохраняла его в своем репертуаре; позднее «Фрески Аджанты» ставились в Германии, Чехословакии, Югославии...

Черепнин возвращается к русской теме в опере «Оль-Оль» по пьесе Леонида Андреева «Дни нашей жизни». Премьера ее состоялась в 1928 году в Веймаре, а позднее она была поставлена в театрах Вены, Парижа, Братиславы, Любляны, Нью-Йорка.

Из других сочинений этого периода обращают на себя внимание Первая симфония, Трио для скрипки, виолончели и фортепиано и «Камерный концерт» для флейты, скрипки и камерного оркестра, исполненный Германом Шерхеном в 1925 году на фестивале в Донауэшингене ³.

Дальнейшие годы жизни Черепнина (1925–1933) заполнены многочисленными концертными турне по странам мира. Однако интенсивность его композиторской деятельности не ослабевает.

В 1934 году во время очередной концертной поездки, он знакомится с молодой китайской пианисткой Ли Сиен-минг, ставшей впоследствии его женой, и решает остаться в Шанхае, приняв пост профессора местной консерватории.

Стремясь помочь развитию профессиональной музыкальной культуры в Китае и Японии, Черепнин организует конкурс на сочинение китайской фортепианной музыки, а в 1935 году в Токио основывает специальное издательство, которое до 1937 года в серии «Коллекция Черепнина» опубликовало более 50 произведений (в том числе 10 оркестровых партитур) китайских и японских композиторов.

Черепнин искал также пути применения европейского пианизма к исполнению пентатонической музыки и с этой целью создал «Технические пентатонические этюды».

Однако в 1937 году композитор вновь возвращается в Европу. В балете «Трепак», сочиненном в 1938 году для американской балерины Лючии Чэз (либретто написал сам композитор вместе с художником Сергеем Судейкиным), он попытался подойти к русскому фольклору с новых творческих позиций. В последующие годы Черепнин создает много музыки, так или иначе связанной с национальным элементом: балеты «Шота Руставели» (написан совместно с Онеггером и Аршани), «Женщина и ее тень» (либретто Клоделя), «Двенадцать» (по поэме Блока) — произведение для чтеца и малого оркестра, еще одно свидетельство никогда не порывавшейся связи. Черепнина с русской культурой, «Фантазию» для фортепиано с оркестром в трех частях, своего рода прощание (впрочем, не окончательное) с музыкальным миром Дальнего Востока. Появ-

_________

³ О двух последних сочинениях было написано в журнале «Современная музыка» (орган ACM), 1925, № 11. Там же напечатана статья В. Беляева «Современная музыка и Александр Черепнин».

ляется и исследовательская работа — книга «История русской музыки от истоков до Глинки».

В Америке, куда Черепнин был приглашен в 1949 году в качестве профессора Чикагского университета, были закончены Вторая и Третья симфонии, опера «Фермер и фея», множество фортепианных пьес, отмеченных большой интонационной, ритмической и композиционной свободой. Те же черты свойственны и «Песням и танцам» для виолончели и фортепиано, написанным в 1953 году для Григория Пятигорского.

Интересна в этом смысле Четвертая симфония, впервые исполненная в 1958 году в Бостоне Шарлем Мюншем, где композитор использует элементы русской литургии.

В последующие годы Черепнин продолжает свои концертные поездки по странам Европы, читает лекции по композиции в Ницце, Женеве, Зальцбурге. Из сочинений этих лет наиболее значительны: Вторая фортепианная соната, Пятый фортепианный концерт, Серенада для струнного оркестра в пяти частях, написанная в 1964 году для Цюрихского камерного оркестра, и Кантата для женского голоса и струнных под названием «В шутку и всерьез», в которой Черепнин вновь обращается к русской народной песне. Эти сочинения, как и самые последние произведения Черепнина — Сюита для клавесина, Соната da ciesa для виолы-да-гамба и органа, посвященная памяти виолончелиста Павла Грюммера, трехголосная месса a cappella, — обнаруживают непрестанное стремление композитора к поискам новых горизонтов в музыке, к открытию новых средств выражения при сохранении своеобразия художественного почерка.

В мае 1967 года, после почти полувековой разлуки, композитор вновь побывал на родине, где выступил с авторскими концертами в Москве, Ленинграде, Тбилиси. Вот что он сказал по этому поводу:

«Моя жена и я были гостями Союза композиторов СССР. Я имел счастье присутствовать в Московской, Ленинградской консерваториях и в Институте Гнесиных на концертах, посвященных моим камерным и симфоническим сочинениям. Я рассказал о моей жизни и о моих впечатлениях от посещения родины.

Душевность, дружественность, внимание и доброта, встреченные нами здесь, незабываемы, они дают мне новый стимул, новый смысл, новое освещение остатку моей жизни, моему творчеству.

В 20-е годы Прокофьев как-то писал: "Классики создали и завещали нам идеальную музыкальную форму. Зачем искать иную?.. Человеческое ухо не может воспринять одновременно более трех мелодических линий. Зачем сочинять то, что не может быть воспринято человеческим слухом?.. Отбросим все системы к старой бабушке. Будем создавать музыку". Мой отец в 30-е годы сказал: "Нужно освободиться от преобладания техницизма. Музыка должна быть свободной от технических приемов как традиционных, так и измышленных".

Размышляя о советской и русской музыке, я могу сформулировать свое суждение так: любовь к человеку, стремление и цель служить народу характеризуют ее. Так относились к творчеству композиторы "Могучей кучки", так относятся к своей миссии советские композиторы и многие из тех русских композиторов, жизнь которых сложилась за рубежом».

По просьбе редакции Александр Черепнин сообщил нашим читателям о своих творческих планах:

По возвращении в Америку осенью прошлого года я сочинил шесть хоров a cappella на русские литургические тексты и четыре хора a cappella на тексты русских народных песен.

Концерты в Америке и Европе, запись на пластинки моих фортепианных произведений, в том числе Второго и Пятого концертов, мешали композиторской работе в течение прошедшего сезона. Только летом в деревушке Марлоу под Лондоном я смог вернуться к творчеству и написал по заказу Би-Би-Си музыку к сказке Льва Толстого об Иване-дураке. Большая часть ее — для оркестра, солистов и хора, а фантастическая часть (о черте и чертенятах) решена электронными средствами, в чем мне помог мой сын Сережа, специалист по электронике. Это была моя первая попытка сочинения электронной музыки. Она всегда привлекала меня, так как расширяет наше понятие о музыкальном искусстве и дает композитору новые средства для выражения творческих замыслов. В сентябре я дирижировал в Лондоне записью сказки об Иване-дураке (она была передана по английскому радио 24 декабря).

Настоящий сезон у меня очень насыщен концертами в США и Европе. Но надеюсь найти время, чтобы приступить к созданию заказанной мне Фондом Кусевицкого Пятой симфонии, сюиты для Страсбургского ансамбля ударных инструментов и реализовать в студии Колумбийского университета в Нью-Йорке запись на ленту мерещащейся моему воображению электронной музыки.

В заключение — мечта: отметить мое семидесятилетие выступлениями в СССР, почерпнуть новые силы в соприкосновении с родной русской стихией.

Хотелось бы до этого дожить.

Душевно Вам преданный А. Черепнин

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание