РАССКАЗЫВАЕТ МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ

20 апреля в Большом театре СССР состоялась премьера нового одноактного балета «Кармен-сюита» на музыку Бизе (оркестровая транскрипция Р. Щедрина). Постановщик — главный балетмейстер Национального балета Кубы Альберто Алонсо, дирижер — Г. Рождественский, художник — Б. Мессерер.

Кармен — моя давнишняя мечта. Даже не помню точно, когда она родилась. Знаю только, что, танцуя первый акт «Дон Кихота», я всегда думала о Кармен. Не потому, что образы Китри и Кармен схожи, — нет, они совсем разные; и даже не потому, что место действия здесь и там — Испания. Скорее всего оттого, что в основе этих двух образов для меня лежало что-то общее, мне кажется, это любовь к свободе. Только когда я думала о Кармен на балетной сцене, танцы ее мне представлялись совсем иными, ни в коем случае не театрально-испанскими.

Испания — не театральная, а подлинная, которую я знаю по встречам с людьми, по литературе, живописи, по всему самобытному национальному искусству — всегда привлекала меня.

Мне хотелось воплотить смелый, открытый, вольнолюбивый характер испанской женщины. Для меня — воплощение такого характера — Кармен. Она притягивала меня всеми своими поступками, своими чертами, каждым мгновением поведения. Не терплю никакую неволю. Это — личное. Но это, разумеется, не значит, что я такая, как она.

Несколько лет тому назад, когда вместе с Н. Фадеечевым я была на гастролях в Париже, нас просили сняться для телевидения. Задумано было показать несколько фрагментов из разных балетов, в том числе первый акт «Дон Кихота». Поскольку мы с Фадеечевым были одни, а в первом акте «Дон Кихота», как известно, занято много участников, то нам предложили сняться с гастролирующей тоже в Париже небольшой испанской труппой, сказав, что они с удовольствием нам «саккомпанируют».

В перерыве я подошла к их художественному руководителю — в прошлом известному испанскому танцовщику — и стала расспрашивать его, какие движения могут быть у Кармен (меня интересовала ее пластика), какое может быть поведение, какой характер. Помню, он показал мне несколько очень пластичных движений испанского танца.

А в прошлом году в Америке мне довелось видеть двух танцовщиц-испанок. На меня они произвели ошеломляющее впечатление. Меня сразил и характер самих этих испанок, и, еще больше, характер их танца. В нем было все: обжигающий темперамент, свобода, пронесенная народом через века, и ярко выраженное отношение их к миру, к окружающему, — то, что они думали, чувствовали, переживали.

Через их танец мне еще ярче раскрылся характер Кармен.

Я как бы внутренне поняла, почему она не сопротивляется удару навахи и почему именно Испания — родина корриды.

Бой быков — одно из самых сильных впечатлений, пережитых мной. Мне довелось увидеть его на юге Франции, в Ниме, где арена сохранилась еще со времени Великой Римской империи. Участвовали ученики Домингина, молодые ребята по 18–19 лет, но и они показали искусство боя во всем его блеске.

Бесстрашие, упоение бесстрашием — вот что пленяет испанца в корриде. Для него коррида — не просто вид спорта, а часть его жизни, если хотите знать, в ней, в ее законах отражена целая философия. Существует правило: если во время сражения бык проявляет невероятную смелость, если он сметлив, элегантен, вынослив, то восхищенный тореро может просить у публики помилования для своего противника. И если зритель согласится, то быка лечат от нанесенных ран и он, до конца своих дней свободный, пасется на лучших пастбищах. Правда, по статистике такое бывает редко — раз в двадцать лет.

Если же, случается, бык убьет человека, то он становится священным животным, как корова в Индии. А его голову после естественной смерти выставляют в музее.

Да, есть в этих, с первого взгляда диких, забавах нечто очень волнующее, есть величие души...

Все эти впечатления, накладываясь одно на другое, снова и снова возвращали меня к Кармен.

Года три тому назад я обратилась к Д. Шостаковичу с просьбой написать музыку к балету «Кармен». Шутя, он тогда сказал, что «боится» Бизе. Но вообще-то это был не очень удачный момент — мысли Шостаковича были всецело заняты Девятым и Десятым квартетами, «Степаном Разиным»... Несколько раз говорила я и с А. Хачатуряном.

Долго размышляли о «Кармен» и мы с мужем — Родионом Щедриным.

И совершенно естественно мысль все время возвращалась к Бизе. Ведь музыка «Кармен», как ни одной другой оперы, видится в танце, так почему же не использовать ее! Но как? И кто будет ставить?

Тут неожиданно мне помог случай, точнее, наша семейная увлеченность балетом. Побывав (по совету моего младшего брата, работающего на Кубе) на спектаклях кубинского балета в Москве, мне позвонила мама.

— Тебе это необходимо видеть, — сказала она.

И я отправилась во Дворец спорта.

Когда я увидела работы Альберто Алонсо, я поняла, что этот балетмейстер просто создан для «Кармен». В программе были концертные номера, одноактные балеты. Они совершенно не ассоциировались с «Кармен», но в том, что и как он делал, я увидела индивидуальность — огромное дарование. Я увидела юмор, выдумку, темперамент, вкус, талант, а это встречается не так часто.

Главное же — во всем я увидела испанский характер.

— «Это — он!» — воскликнула я почти как пушкинская Татьяна. И, не раздумывая, отправилась за кулисы.

— Здравствуйте. Я Плисецкая. Вы хотели бы ставить со мной «Кармен»?

— Да!

Алонсо сразу загорелся, — видимо, тоже почувствовал свою тему.

...Теперь мы уже близко знакомы, но впечатление от Алонсо не изменялось, оно подтверждалось на каждой репетиции, каждый день. Как художник Алонсо ни на кого не похож. Я не могу привести ни одной мало-мальски подходящей аналогии. Он очень самобытен и оригинален. Даже все то, что я видела раньше, — народные танцы в исполнении испанок-танцовщиц, балет Антонио — все это иное. И среди балетмейстеров мне трудно подыскать сравнение с Алонсо. У него свой художнический почерк, собственное видение танца. На Кубе у него свой класс, свой метод обучения. Его танцевальный язык предельно индивидуален. Это классика, потому что это на пальцах. Сами же па так видоизменены, что им, по сути, надо давать другие названия. Никакой пантомимы. Очень выразительные движения и позы.

Необычен был процесс работы над этим балетом. Сроки были сжатые. Создание сценария, танцев, отбор музыкальных кусков — все проводилось одновременно. Тут же, по горячим следам, делалась оркестровка: побывав на наших репетициях и увидев работу Алонсо, Р. Щедрин отложил все другие дела и сказал, что будет сам инструментовать балет. Люди втягивались в работу как-то сами. Узнав, что к нам подключился Щедрин, Г. Рождественский решил дирижировать, Б. Мессерер взялся за декорации.

Сложнее всего было с музыкой. Когда решили взять музыку Бизе, то встал вопрос — как?

Но на это, пожалуй, лучше всего ответит Щедрин:

«Образ Кармен стал нарицательным благодаря опере Жоржа Бизе. “Кармен” вне Бизе, думается, всегда будет нести некоторое разочарование. Слишком прочно связана наша память с музыкальными образами бессмертной оперы. Так пришла мысль о транскрипции.

Когда-то этот, почти забытый сегодня жанр музыкального искусства был одним из самых распространенных. Сошлюсь, к примеру, на транскрипции скрипичных концертов Вивальди — Бахом, сочинений Паганини — Листом и Шуманом, на знаменитые переложения Бузони, Крейслера и др.

Выбрав жанр, надо было выбрать инструментарий. Надо было решить, какие инструменты симфонического оркестра смогут достаточно убедительно компенсировать отсутствие человеческих голосов, какие из них ярче всего подчеркнут очевидную хореографичность музыки Бизе. В первом случае эту задачу, на мой взгляд, могли решить лишь струнные инструменты, во втором — ударные. Так сложился состав оркестра — струнные и ударные.

Партитура «Кармен» — одна из самых совершенных в истории музыки. Помимо поразительной тонкости, вкуса, мастерства голосоведения, помимо уникальной в музыкальной литературе «расчетливости» и «экономности», эта партитура прежде всего поражает своей абсолютной оперностью. Вот пример идеального постижения законов жанра. Оркестр Бизе прозрачен и ги-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

РАССКАЗЫВАЕТ МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ

Содержание