ке. И все же он может вести со зрителями острый разговор. На большой оперной сцене Лейпцига в крепком содружестве «живут» Вагнер и Моцарт, Верди и Р. Штраус, Мусоргский, Чайковский, Прокофьев, Шостакович, Бизе, И. Штраус, Бетховен, Пуччини, Вебер, Хачатурян, Сметана, Гумпердинк, Яначек, Лотцинг, А. Буш, Эгк.
Нельзя сказать, что у Лейпцигской оперы нет трудностей. Лейпциг не столица, и по законам естественного «художественного тяготения», вероятно, не все самые лучшие оперные артисты находятся именно в этом городе. И отнюдь не высшими окладами в стране располагает лейпцигский театр. Но зрителю он стремится представить высший уровень музыкального исполнения, лучшие достижения своей оперной режиссуры. Руководитель оперного театра — режиссер Иоахим Херц, дирижер и музыковед по образованию. Лет десять назад первые статьи молодого теоретика в области музыкальной драматургии и музыкального театра привлекли внимание Вальтера Фельзенштейна. Он пригласил Херца к себе, в «Комише Опер», в Берлин и стал готовить из него режиссера. Фельзенштейн угадал в начинающем аналитике умение «видеть» музыку в сценическом действии. (Москвичи знают Херца: во время гастролей «Комише Опер» мы видели «Альберта Херринга» Б. Бриттена в его постановке.)
В Лейпциге лучшие оперные спектакли принадлежат Херцу. Основной его принцип, — прежде всего, выявление на сцене главной мысли произведения. Жизнь сценических образов для него результат жизни музыки, даже «переживаний» отдельных инструментов оркестра. Зритель может не понимать всех тонкостей организации сценического действия: не все знают партитуру. Но эмоциональное воздействие его постановок огромно. В этом убеждает его «Лоэнгрин», «Борис Годунов», «Катя Кабанова» — спектакли тонко музыкальные, точные по психологическим трактовкам ситуаций и образов. (Мне, к сожалению, не пришлось увидеть «Женщину без тени», которой лейпцигцы гордятся. «Зримый» Рихард Штраус так и остался для меня, как и для всех москвичей, за семью печатями.)
Но не все спектакли таковы. Постановка «Тристана и Изольды» является как бы наглядным пособием многочисленных теоретических споров о сценическом воплощении наследия позднего Вагнера. Музыкально спектакль неплох. Красивый и сильный голос у исполнительницы партии Изольды X. Кузе. И чем больше стараются артисты на сцене «оправдать» пятнадцатиминутные арии и получасовые ансамбли, тем меньше им веришь. Видимо, плодотворнее почти ораториальное решение позднего Вагнера — на полупустой сцене в единой, условно решенной декорационной установке?
И сценическое воплощение бессмертной музыки Моцарта тоже порой бывает «смертным». Такова в Лейпциге, на мой взгляд, «Волшебная флейта». У певцов чистая интонация, верная фразировка, но спектакля нет, потому что музыка сама по себе, а артисты сами по себе. Просто загримированные певцы профессионально выпевают все написанное в нотах. Наши коллеги в Лейпциге и не пытаются скрывать, что спектакль устарел. Говорят, что нужно ставить «Волшебную флейту» заново. Значит, получится. Как получилась «Волшебная флейта» у Фельзенштейна в «Комише Опер».
В репертуаре оперной (да и балетной) трупп лейпцигских театров почти нет произведений на современную тему. Исключение — «Джонни из Гвианы» А. Буша и «Гаянэ» А. Хачатуряна. Это удивляет? Но хороших сочинений мало, а плохие... их не ставят не только на сцене большого музыкального театра, но и в малом, что было бы проще. Но и малый театр тоже подчиняет свой репертуар большим задачам. На его сцене, помимо камерных опер («Богема», «Севильский цирюльник», «Дон Паскуале», «Мнимая садовница»), идут оперетты Оффенбаха, Штрауса, мюзиклы — «Поцелуй меня, Кэт!», «Моя прекрасная леди».
Вопрос о том, что же такое сегодня оперетта в Германии, судя хотя бы по афише большого лейпцигского театра, где рядом с операми Бетховена, Верди, Чайковского соседствуют «Летучая мышь» и «Ночь в Венеции», очевидно, уже решен.
Лейпцигцы за оперетту яркой литературно-музыкальной драматургии, высокого вкуса, умной режиссуры, музыкального и актерского мастерства. Псевдоклассическая оперетта и в Германии сделала свое черное дело: пустословие, вульгарность и просто глупость и здесь достаточно испортили вкус зрителей. Этому сейчас объявлена война, причем не в речах и докладах, а на сцене.
Самое опасное ныне для оперетты — удивительная противоречивость между тем, что изрекается с трибун и в печати, и сценической практикой. На словах — поход против безвкусицы и опереточных штампов. На деле — неистребимое засилье их и в сочинениях современных авторов, и в манере исполнения. В результате взыскательный зритель совсем перестает ходить в оперетту. А непритязательные посетители театров утверждаются в сознании безупречности своего вкуса. И порочный круг — обманутый зритель, безвкусный спектакль — крутится дальше...
В Лейпциге не ставят современных плохих и средних оперетт, по большей части обреченных на смерть в день премьеры. Здесь считают, что мещанство, мелкотемье и сентиментальность,
«Война и мир» С. Прокофьева. Шестая картина.
Наташа — Мария Кроонен,
Пьер — Рольф Апрек
рядящиеся под «современность», не менее страшны, нежели откровенная дурновкусица некоторых так называемых «классических» оперетт, которые также не ставят.
В Лейпциге дают Оффенбаха и Штрауса, собираются показать «Махагони» Брехта — Вейля, ставят остроумные мюзиклы.
В малом театре я видела музыкальную комедию П. Буркхарда «Фейерверк». Если другие спектакли на этой сцене поставлены так же, можно позавидовать столь серьезному отношению коллектива к «легкому» жанру.
Смех в зале не вымаливается у зрителя сомнительными остротами и подтанцовками по случаю и без него. Комический элемент заложен не в отдельных ситуациях и репликах, а в драматургии пьесы.
В бюргерский дом конца XIX — начала XX века, заставленный плюшевой мебелью, наводненный вазами и вазочками, слонами и слониками, на праздновании шестидесятилетия хозяина дома — коммерсанта неожиданно появляется давно изгнанный из почтенного семейства брат юбиляра. Много лет назад променял он мещанский уют на романтику цирка. Ныне он директор цирка, а его жена — актриса. И все благолепие бюргеров летит кувырком. Как фейерверк смелости, риска, неприятия плюшевого благополучия, врывается в душноту бюргерского дома дыхание бесстрашного и дерзкого искусства. Истерзанная бесконечными поучениями теток, дочь хозяина Анна мечтает стать артисткой цирка. Увлекаются им и дяди Анны — залеченные и замученные нудной заботой своих жен.
Почти двадцать очень разных героев! Ни одного второстепенного, ни одного «проходного». Каждый «работает» на главную мысль. Каждый словно «впаян» в драматургию. Все, кроме возлюбленного Анны — голубого героя. Но не серого!
Комедия очень быстро завоевала успех. Радио сделало «шлягерами» многие арии и номера. Лейпцигский театр поставил умный и веселый спектакль. Продумано все: от обстановки сцены до мельчайшей детали поведения каждого персонажа. Буквально ювелирная режиссерская работа, очень тонкий вкус и бесконечная изобретательность.
Актеры играют с упоением и без нажима. Он здесь и не нужен. Комизм заложен в самой идее пьесы, в осмеянии мещанства, его быта, его самовлюбленности, ограниченности.
Поют и играют актеры профессионально. И оркестр так же. А как же иначе? В музыкальном театре — и вдруг оркестр играет не вместе? Или не строит? Или не справляется с партитурой? Здесь это даже не тема для разговора!
Но, воспитывая зрителя, театральный Лейпциг одновременно чутко прислушивается к его мнению. Ни одного письма без ответа: за каждым из них ведь реальный или будущий зритель. Для разговора с посетителями используются все средства. «Разговаривают» не только спектаклями, но и брошюрами, издаваемыми к спектаклям (не только к оперным и «бессловесным» балетным, но и к драматическим).
Дирекция устраивает специальные утренние представления в репетиционном зале театра. В ничем не украшенном рабочем помещении сделан только помост-сцена и расставлены стулья для публики. В зал приглашают взрослых или школьников. В декорациях, костюмах и гриме им показывают небольшие представления. На одном из них я была — давали одноактную пьесу Б. Брехта «Винтовки госпожи Каррар» и «Диалог о Германии» Р. Миллера. Очень интересно! В «Диалоге» два актера читают с небольшими сокращениями изданную в Западной Германии брошюру Миллера. Содержание ее — острый по-
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- Содержание 7
- Любимая народом 9
- Песня и жизнь 13
- Горячая мысль о жизни 16
- Вдохновенное мастерство 19
- Эскиз портрета 22
- Учитель, наставник, друг 31
- Товарищ юных лет 33
- Мастер поющей музыки 36
- Забытый романс 38
- Баллада «Гаральд Свенгольм» 41
- Из автобиографии. Альфред и Ленский 44
- Котко на родине 52
- Русские оперы в Риге 59
- На текущих спектаклях: Новосибирск, Челябинск, Москва, Большой театр. 65
- Рассказывает Майя Плисецкая 73
- О том, что мешает 76
- Из писем читателей 84
- Скрипичные сонаты Бетховена 88
- В концертных залах 95
- Феликс Кон и музыка 106
- О друге и соратнике 109
- Мандаты Наркомпроса 110
- Музыканты — Герои труда 113
- Незавершенная симфония Шуберта 115
- Музыканты в борьбе 123
- Русе, март — апрель 124
- Что интересного в Лейпциге 132
- Имени мадам Баттерфляй 139
- Звучит советская музыка. — Наши гости: Марсель Ландовски, Рави Шанкар 141
- Книга о великом артисте 150
- Памятники древнепольской музыки 153
- А. Таурагис, Бенджамин Бриттен 155
- Хроника 156
