рые из них хранятся в Центральном Историческом архиве, в Центральном архиве древних актов, в Публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина, в Институте русской литературы АН СССР, в Ленинградской консерватории, в библиотеке Тартуского университета, в Центральной нотной библиотеке ленинградских академических театров.

Само собой разумеется, что экспонировать все автографы (свыше трехсот страниц бетховенских рукописей) не было возможности. Автор выставки Е. Рудакова поставила своей целью показать важнейшие документы из всех советских хранилищ, обладающих ими.

Остановимся подробнее на отдельных экспонатах. Один из наиболее ранних музыкальных автографов Бетховена — эскиз Первой фортепианной сонаты (ор. 2 № 1), посвященной Гайдну. Сравнительно недавно он стал известен широкому кругу музыкантов. Раньше единственным автографом этого произведения считался набросок экспозиции первой части, относящийся к 1790 году и хранящийся в архиве Венского общества любителей музыки. Наличие двух эскизов, отражающих разные этапы работы Бетховена над одним и тем же произведением, дало возможность исследователям проследить уже в этой ранней сонате процесс формирования важных черт бетховенского стиля.

В книге эскизов, относящейся к 1802–1803 годам, отражено создание Восемнадцатой фортепианной сонаты (ор. 31 № 3), «Крейцеровой» сонаты для скрипки и фортепиано (ор. 47), Третьей (Героической) симфонии, оратории «Христос на Масличной горе», циклов фортепианных вариаций и ряда других сочинений. С середины прошлого до начала нынешнего века данная книга эскизов принадлежала семье Виельгорских-Веневитиновых. Затем на какое-то время она исчезла из поля зрения музыкантов и обнаружилась вновь только после Октябрьской революции. Публикация факсимиле, расшифровки и исследования этого уникального документа, сделанные Н. Фишманом, готовились в печать под эгидой Музея имени Глинки в 1962 году и вызвали большой интерес и многочисленные отклики международной музыкально-научной общественности.

Карманная записная книжка Бетховена за 1825 год содержит наброски струнных квартетов (ор. 130 и 132), посвященных Н. Голицыну. Еще в 1927 году М. Иванов-Борецкий опубликовал эту черновую тетрадь в виде факсимиле и рассказал о ней на международном конгрессе в Вене, посвященном 100-летию со дня смерти Бетховена. В настоящее время научный сотрудник музея Е. Вязкова работает над расшифровкой и изучением этой тетради.

Выставка дает представление об отношении Бетховена к русской музыке. Экспонируется рукопись бетховенских обработок народных песен, в число которых входит украинская. Здесь же помещено «Собрание народных русских песен» (издание 1806 года), составленное Иваном Прачем. Некоторые из них, как известно, Бетховен использовал в своем творчестве. Так, песни «Ах, талан ли мой талан» и «Уж как слава на небе» звучат в квартетах (ор. 59), посвященных А. К. Разумовскому; уже упоминавшаяся украинская песня «Iхав козак за Дунай» фигурирует не только среди обработок, но и в Вариациях для фортепиано и флейты (ор. 107). Еще три русские народные песни («Ах, реченьки», «Во лесочке комарочков» и «Как пошли наши подружки») Бетховен обработал для сольного пения с сопровождением фортепиано, скрипки и виолончели.

Широко известно, с каким глубоким уважением относился Бетховен к своим великим предшественникам. В международной бетховениане давно учтены копии, собственноручно сделанные композитором с произведений И. С. Баха и его сыновей, Генделя, Муффата, Гайдна, Моцарта. Но ни в одном справочнике мы не найдем сведений о хранящейся в Ленинграде бетховенской копии сочинения Палестрины «Gloria patri et filio» из магнификата «Tertii toni». Эта копия представлена на выставке.

Что касается эпистолярного наследия Бетховена, то экспозиция знакомит лишь с несколькими письмами — к А. Коцебу, И. Шрейфогелю, эрцгерцогу Рудольфу, А. Шиндлеру, Б. Ромбергу, Н. Цмескалю. Особое волнение вызывает письмо к последнему адресату, написанное Бетховеном за пять недель до смерти: Бетховен выражает сочувствие и желает скорейшего выздоровления своему старому и преданному венскому другу.

Автографы композитора чередуются на выставке с изобразительными материалами и с изданиями его произведений. Особое внимание привлекает прекрасный портрет Бетховена работы Л. Пастернака. Пастернак изобразил великого музыканта за роялем, в момент творческого вдохновения, и столь мастерски передал его облик, что создается впечатление сиюминутной зарисовки.

А когда смотришь на бюст композитора, выполненный видным русским скульптором Н. Аронсоном, невольно вспоминаются слова А. В. Луначарского: «Бетховен — герой, Бетховен — вождь… могучий, горячий источник любви, скорби и веры в будущее…»

Еще на одном экспонате выставки хочется остановиться. Это посмертная маска Бетховена, снятая 28 марта 1827 года художником Й. Данхаузером. Гипсовых копий с нее было сделано всего несколько, и Музей имени Глинки — один из немногих обладателей редкой реликвии. Экспонируемая посмертная маска была подарена музею горячей почитательницей русской музыки Луизой Вестернхаген, которая двадцать пять лет назад организовала в Гамбурге Студию имени Чайковского.

Описание выставки было бы неполным, если бы не было упомянуто о том, что на ее центральном стенде экспонируется превосходное факсимильное издание автографа «Аппассионаты» и приведено знаменитое высказывание о ней, принадлежащее В. И. Ленину. Здесь же помещена и репродукция с картины художника А. Суворовой «В. И. Ленин и А. М. Горький слушают сонату «Аппассионата» в исполнении пианиста И. Добровейна».

Выставка в Музее имени Глинки привлекла многих любителей музыки.

Е. Сигейкина

Покоряющий талант

Исполнилось 50 лет со дня рождения замечательного дагестанского композитора Сергея Артемьевича Агабабова (1926–1959). Человек большого и обаятельного таланта, Сергей Агабабов уже при жизни своей пользовался в республике той особой популярностью, которую мы называем славой. Но это не была слава модного молодого поэта, знаменитого гастролера или восходящей кинозвезды. Слава Агабабова была связана не только с его композиторской деятельностью. Покоряющая притягательность заключалась в его молодом здоровом облике, в нем самом как личности. Я помню, как в юности мы, студенты музыкального училища, говорили друг другу:

— Я сегодня видел Сергея Агабабова!

— Сергей Агабабов приехал! (Он тогда уже учился в Московской консерватории.)

— Завтра Агабабов будет у нас выступать!

Так мы наперебой старались заявить о своей причастности к существованию этого человека.

Агабабов привлекал и необычностью судьбы (это — тоже очень важно для славы). В двадцать пять лет блистательно окончив медицинский институт, он вдруг резко изменил свой жизненный путь и решил стать музыкантом.

Не буду рассказывать историю его борьбы за призвание, историю поступления в консерваторию и учебы в классах композиции Н. Пейко, а затем Ан. Александрова, у которого он занимался и в аспирантуре¹. Феноменальная целеустремленность, трудолюбие, энергия, напор, отличавшие Агабабова, отразились и в той стремительности, с какой он «входил» в искусство. Уже в 1954 году появилась его песня «По горным дорогам» на стихи Р. Гамзатова, которую сразу подхватил весь Дагестан. (Это и поныне популярнейшая песня, — без нее не проходит буквально ни один республиканский смотр художественной самодеятельности!) В том же году в передачах Всесоюзного радио впервые прозвучала лирическая песня Агабабова «Моя Москва», отмеченная первой премией конкурса на лучшую песню о молодежи Москвы и Подмосковья. В том же году в Москве состоялась премьера симфонической «Дагестанской сюиты», и автор, студент третьего курса консерватории, был принят в Союз композиторов и заставил говорить о себе как о многообещающем и самобытном таланте.

За недолгие десять лет творчества (первые его композиторские опыты относятся к концу 40-х годов) Агабабов сделал удивительно много. Перечень его сочинений поражает разнообразием жанров, форм, тем образов, характеров. Он написал больше ста хоров, песен, обработок народных мелодий, несколько десятков камерных и симфонических сочинений, две кантаты («День труда» и «Сказ о Свободе»), он работал в театре и кино, где создал музыку к первому дагестанскому мультфильму («День рождения»), издал книгу о деятелях музыкальной культуры Дагестана и сборник обработок лакских песен и танцев. А сколько замыслов (балет «Сулак-свидетель», опера, задуманная совместно с Г. Гасановым, фортепианный концерт, симфония) осталось невоплощенными или незавершенными!..

Бывает, однако, что творчество художника, популярного при жизни, быстро утрачивает привлекательность, не поддерживаемое личным обаянием автора. С музыкой Агабабова этого не произошло: его жизнелюбие и энергия, богатство личности, содержательность душевного мира сохранились в его звонких песнях, симфонических и эстрадных миниатюрах, трагедийных вокальных циклах «Из поэзии прошлого» и «Армянское горе», в неоконченной симфонии.

Неудивительно поэтому, что 50-летие со дня рождения композитора было отмечено в Дагестане как большой праздник национальной культуры. Жизни и творчеству Агабабова было посвящено несколько передач радио и телевидения, в которых прозвучали уникальные авторские записи, воспоминания музыкантов, близко знавших композитора, его сочинения, неизвестные прежде широкому слушателю. Специальную подборку материалов об Агабабове опубликовала газета «Дагестанская правда».

Кульминацией этих торжеств стал вечер, организованный Союзом композиторов Дагестана совместно с Министерством культуры республики и Дагестанским отделением Всероссийского хорового общества. В большую концертную программу вошли симфонические произведения Агабабова, его кантата «День труда», исполненная хором музыкального училища (хормейстер Р. Мизрахи) и Оркестром Комитета по телевидению и радиовещанию под управлением Ш. Ханмурзаева, романсы и песни, а также мастерские обработки дагестанских народных мелодий, великолепно спетые хором Комитета по телевидению и радиовещанию под управлением Ю. Авшолумова (одна из этих миниатюр — «Лакский шуточный дуэт» — по требованию слушателей прозвучала дважды). Исполнителей тепло приветствовали присутствовавшие на вечере заместитель председателя Совета Министров ДАССР З. М. Хизроева, первый секретарь Махачкалинского горкома КПСС В. Ф. Кумейко, многочисленные любители искусства.

Манашир Якубов

_________

¹ Время от времени в статьях об Агабабове сообщается, будто бы он учился у Ю. Шапорина. К сожалению, эта ошибка повторена и в первом томе «Музыкальной энциклопедии», и в недавней заметке в журнале «Музыкальная жизнь» (1976, № 18).