литературой данного жанра, к сочинениям «большой музыки». И дело здесь не только в том, что ее исполнение на близких и понятных народу инструментах становится одним из серьезнейших средств пропаганды в широчайших массах лучших образцов мировой музыкальной культуры. Обращение к ним во многом способствует творческому росту самих исполнителей. Кстати, благодаря переложениям и обработкам, сделанным самим Гелисом, многие из классических и современных сочинений впервые введены в педагогический и концертный репертуар «народников».

Художественность интерпретации Гелис не мыслит без совершенства техники. Поэтому он категорически выступает против точки зрения, согласно которой в вузах следует заниматься только художественной стороной исполнения, уделяя мало времени стороне технической.

Кому, например, из «народников» непонятна сегодня необходимость использования в игре на баяне большого пальца? А в свое время это была настоящая революция в развитии баянного исполнительства. Основы новой методики закладывались в Киевской консерватории еще перед войной. Идеи Гелиса были реализованы студентом его класса Н. Ризолем в таких его сочинениях, как «Меж крутых бережков» и «Дождик», а затем в созданной по его инициативе и с его участием широко известной Сонате h-moll Н. Чайкина.

Важнейшая обязанность любого педагога по специальности — научить ученика работать, привить ему интерес к самосовершенствованию. Все свое педагогическое мастерство использует Марк Моисеевич для воспитания в своих питомцах этого качества, воздействуя на них и личным примером. Когда входишь в большую квартиру Гелиса, первое, что сразу же бросается в глаза, — неимоверное множество книг и нот. Здесь, кроме всего, что связано с народным творчеством, можно найти очень много трудов и по гармонии, и по анализу форм, и по истории музыки, и по марксистско-ленинской эстетике. На пюпитре рояля каждый раз новые произведения. А на рабочем столе всегда можно увидеть что-либо из новинок художественной литературы, иностранные издания, всевозможные словари, журналы, немецкие, французские, польские газеты. Высокая требовательность профессора к себе не только отличный пример для подражания. Она еще и прочная моральная основа для предъявления серьезнейших требований к другим. И он неумолим в этом, особую нетерпимость проявляя к лености, самодовольству, самоуспокоенности.

Гелис — участник жюри различных конкурсов и смотров, многих конференций, дискуссий, посвященных проблемам развития народно-инструментального исполнительства и совершенствования системы образования в этой области. Он щедро делится «секретами» своего мастерства, педагогическими и методическими принципами, постоянно выступает на различных совещаниях и в прессе по широкому кругу вопросов, связанных с развитием народно-инструментальной культуры у нас в стране.

Особое место в деятельности профессора занимает забота о создании для народных инструментов своего, оригинального репертуара. С успехом продолжают данную традицию и многие его ученики. В результате в этом жанре создано немало значительных произведений концертно-виртуозного плана. Достаточно назвать Концерт для баяна К. Мяскова и Концерт для балалайки Е. Кичанова, Двойной концерт для бандуры и балалайки Г. Таранова и Концерт для домры Б. Гибалина, ряд сонат Н. Чайкина для баяна, В. Полевого — для домры, Н. Пузея — для балалайки, А. Коломийца — для бандуры, сольных и оркестровых пьес К. Доминчена.

В заключение нельзя не вспомнить, как в военные годы, находясь с коллективом Киевской консерватории в Свердловске, Марк Моисеевич по заданию обкома партии собрал в госпиталях группу инвалидов, потерявших на войне зрение, и начал обучать их игре на баяне. Когда после освобождения Киева Гелис возвратился в свой город, участники этой группы приехали туда же для продолжения занятий со своим «батей», как они его любовно называли. Все эти люди успешно окончили впоследствии консерваторию и были возвращены таким образом к общественно-полезному творческому труду. А один из них, И. Алексеев, закончил аспирантуру, защитил первую в стране диссертацию по методике преподавания игры на баяне и ныне успешно ведет педагогическую работу в должности профессора Киевской консерватории.

Немало славных страниц вписали исполнители на народных инструментах в развитие советской музыкальной культуры. И мы горды тем, что многое для этого сделано нашим учителем Марком Моисеевичем Гелисом.

Реплика

Науке об исполнительстве — молодые кадры!

Случается, что мысли по поводу прочитанного или услышанного долго бродят в сознании, прежде чем отлиться в четкие формы выводов. Даже тогда, когда предмет размышлений не является для тебя новым.

Интерпретология, или наука о музыкальном исполнительстве, — сравнительно молодой по времени возникновения раздел музыковедения. Тем не менее уже сегодня она, что называется, крепко стоит на ногах, имеет неоспоримые достижения в различных своих разделах. Советские музыковеды, наследуя и развивая традиции русской демократической музыкальной мысли, внесли неоценимый вклад в становление интерпретологии. В этом можно было воочию убедиться, присутствуя на одном из заседаний исполнительской группы Комиссии музыковедения и критики Московской композиторской организации, которое состоялось в первой половине текущего года.

В своем развернутом сообщении один из основателей советского исполнительского музыковедения Д. Рабинович попытался начертить целостную картину сегодняшнего состояния науки. И не путем перечисления наиболее интересных трудов в данной области — для этого не хватило бы и нескольких собраний исполнительской группы. Докладчик начертил примерную панораму интерпретологии с ее ощутимо различными гранями, с четко определенными задачами каждого из ее основных разделов. Их насчитывается пять. Первый — наука об исполнительском музыкознании — уясняет задачи и сущность интерпретологии, историю ее формирования, ее эстетику. Особо актуальна проблема рассмотрения исполнительства в непосредственной связи с основополагающими идеями марксистско-ленинской философии, в частности — ленинской теории отражения. Второй раздел — наука об исполняемом — предполагает изучение музыкальной литературы под углом зрения исполнительства, множественности реального воплощения авторского замысла. Как и в каждой другой области науки, исследователь сталкивается здесь с массой проблем — концепция того или иного инструмента в творчестве композитора, транскрипция и редакция как отражения стилевой борьбы и прочее. Третий раздел — наука об исполнении — трактует о взаимоотношениях исполнительской стилистики со стилями музыкального искусства, шире искусства в целом, еще шире — философскими системами. Этот раздел устанавливает типы и виды исполнительства: «живое» и звукозапись, сольное и коллективное, нотированное и импровизационное и т. д. В четвертом разделе в орбиту внимания интерпретологии попадает сам исполнитель, его личность как артиста, художника, принципы его творческой деятельности, их воздействие на становление музыкального процесса. Наконец, объект последнего, пятого раздела — слушательская аудитория, ее состав, вкусы, потребности, специфика слушательского восприятия искусства и обратное влияние этого восприятия на исполнителя и творца музыкального произведения.

Уже одно перечисление задач, стоящих перед музыковедом, решающим посвятить себя интерпретологии, дает достаточно ясное представление об их сложности, а подчас и недостаточной еще разработанности. Об этом говорили выступавшие вслед за Д. Рабиновичем Г. Юдин, К. Аджемов, Я. Мильштейн, Ю. Григорьев, Л. Живов, Н. Фишман, Н. Шпиллер, А. Зорина. Однако вне поля внимания остались вопросы подготовки молодых музыковедов, силами которых будет развиваться интерпретология дальше.

Как известно, писать о музыкальном исполнительстве очень непросто. Об этом хорошо знает каждый, кому приходилось выступать в печати даже с небольшой рецензией. Развитие интерпретологии проходит очень неровно в различных ее отраслях, явно отстают, в частности, те отрасли, которые занимаются вокальным, хоровым исполнительством. Основной трудностью для молодых авторов продолжает оставаться определение творческой индивидуальности того или иного исполнителя, ее неповторимости, то есть, как сказали бы специалисты по изобразительному искусству, вопросы атрибуции.

Одной из серьезных мер дальнейшего укрепления позиций нашей науки об исполнительстве могло бы стать введение и на теоретических и на исполнительских факультетах музыкальных вузов семинаров по музыкальной критике не факультативного, как это имеет место в некоторых учебных заведениях, а профилирующего характера. Ведь именно таковыми являются они у студентов театроведческих факультетов театральных вузов. По сути дела речь идет о специализации молодых музыковедов, об умении инструменталистов разобраться в основных вопросах исполнительского искусства. Более целенаправленное внимание к музыкально-критической подготовке молодых специалистов позволит, с одной стороны, ощутимо повысить профессиональный уровень статей и рецензий, публикуемых общей и специальной прессой, с другой — увеличить в тематических планах музыкальных издательств место серьезных исследований по проблемам исполнительства за счет работ с преобладанием биографически-описательного материала.

В. Юзефович

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Реплика

Науке об исполнительстве — молодые кадры!

В. Юзефович

Содержание