В зале форума

делы перепевов К. Штокгаузена, П. Булеза, А. Веберна. Их музыка лишена подлинного вдохновения, ее не принимает широкая аудитория. Видимо, поэтому многие из наших «экспериментаторов» уезжают в Нью-Йорк, Кельн, где для них существует более широкое поле деятельности.

В то же время в нашей стране уделяется очень большое внимание пропаганде настоящего музыкального искусства. Достаточно сказать, что при поддержке правительства работают три консерватории — в Анкаре, Стамбуле, Эзмире (в то же время законы нашего государства очень поощряют обучение или продолжение обучения за границей). Занятия в них ведутся на очень высоком уровне. В частности, консерватория в Анкаре, я могу сказать точно, не уступает в этом смысле Парижской. Вместе с национальными музыкантами у нас преподают известные профессора из Италии и Франции. За последние годы музыкальная жизнь в нашей стране стала заметно более интенсивной. В стране функционируют два государственных оперных театра — в Стамбуле и Анкаре, где, наряду с различными западноевропейскими сочинениями, ставятся и оперы русских композиторов («Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Князь Игорь»). В крупных городах, особенно в столице, часто проходят симфонические концерты, издаются два музыкальных журнала — «Филармония» в Анкаре и «Оркестр» в Стамбуле.

К сожалению, к нам начала активно проникать западная поп-музыка, имеющая успех у некоторой части молодежи. И мы отдаем себе отчет в том, как опасна она для юношества, особенно в своих наиболее низменных образцах.

В целом, повторяю, у нас сейчас многообразная и достаточно активная музыкальная жизнь. А ведь трудно было даже предположить, что это возможно в нашей стране, где до крушения султаната (1920) существовало лишь традиционное искусство, развивавшееся изолированно от всех процессов, происходящих в мировой музыкальной культуре. Ныне, когда стало возможным и для нас взаимодействие с другими культурами, мы убеждаемся на собственном опыте, что наиболее плодотворный путь развития — это гармоничное сочетание национальных турецких традиций с европейскими. У нашей аудитории, например, пользуется большим успехом опера, созданная на сюжет старинной турецкой легенды с использованием европейских оперных форм. Думается, что во взаимосвязи различных культур и заключается наиболее перспективный путь развития нашего искусства.

В концертных залах

В союзе с выдающимися артистами

Авторский концерт Г. Свиридова, которым открылся столичный концертный сезон 1973/74 года, имел широкий общественный резонанс. Малый зал консерватории, так часто, увы, наполовину пустующий, на этот раз собрал значительную аудиторию. Появились на концерт и развернутые рецензии (в «Советской культуре» от 2 ноября 1973 года и во второй ноябрьской книжке журнала «Музыкальная жизнь»), что также, к сожалению, бывает отнюдь не всегда. Хочется и мне сказать несколько слов о прошедшем вечере. Прежде всего сугубо личных. Сколько ни встречаешься с музыкой Г. Свиридова — в концертных залах или в домашнем кругу (а в последнее время эта музыка значительно чаще, чем раньше, звучит по радио и на телевидении, вышло в свет несколько авторских пластинок, нотных изданий), проходит время, и вновь хочется ее услышать, проиграть, пропеть, и так — до новой встречи.

Разумеется, ненужное это дело — распространять свое личное отношение на других, выдавать «свое» за всеобщее, но, право же, те, кто пришли тогда в Малый зал, охвачены были, мне кажется, сходными чувствами. И оно неудивительно: с тех пор как с середины 50-х годов широко зазвучали вокальный цикл на стихи Р. Бернса и «Поэма памяти Сергея Есенина» (это было, как открытие нового мира!), а затем и «Патетическая оратория» — нотные «знаки», несущие на себе явственный отпечаток художнической личности Г. Свиридова, стали, вместе с тем, жить как бы самостоятельной, независимой от автора жизнью, постепенно входя в музыкальный быт, обретая свой круг слушателей. И, думается, с течением времени духовное влияние этой музыки будет расти и в нашей стране, и за рубежами. Уверенность в этом питается, в частности, динамикой общественного бытования музыки Г. Свиридова даже за одно десятилетие. В 1963 году мне уже довелось писать о созревании в нашем искусстве, исключительно богатом яркими индивидуальностями, того, что можно назвать «свиридовским направлением». Тогда эти слова, отнюдь не утверждавшие, кстати, «единственность» пути Г. Свиридова в советской музыке, могли показаться спорными. Прошли годы, и — что же? — кто будет сомневаться сегодня в том, что Г. Свиридов создал свой «мир звуков», свою лексику и поэтику, насытив простые (порой простейшие) традиционные формы ценным, живым содержанием! И разве сегодня в Ленинграде и Тбилиси, Нальчике и Киеве, в Махачкале, Минске, Свердловске и Чебоксарах не создаются сочинения, близкие свиридовским по характеру решения художественных задач?

Естественно в таком случае попытаться дать себе отчет: чем же характеризуется дарование композитора, что в нем наиболее существенно? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся, как мы знаем, в посвященных Г. Свиридову работах Л. Поляковой, А. Сохора, М. Элик, Ю. Евдокимовой, М. Рахмановой, Д. Фришмана. Многое, разумеется, еще нуждается в обобщении. Не пересказывая всего известного, отмечу лишь то, что более всего обратило на себя внимание в рецензируемом концерте. Это — ощущение единства творчества Г. Свиридова, ощущение того, что все оно — и вокальное, и инструментальное — из одного цельного куска-монолита. Понять это помогло, вероятно, то, что в программу вошли и его первый вокальный цикл — пушкинский, и последний из тех, что он нынче выпустил в свет, — блоковский. А между ними прозвучало сочинение, законченное в те самые

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В зале форума

В концертных залах

В союзе с выдающимися артистами

Содержание