Выпуск № 2 (423) | 1974 - страница 37

поет в расчете на ответную реплику. Нельзя не отметить и выразительность мизансцен, и обаяние сценического облика артистки, непринужденно завладевающей вниманием слушателей. В то же время специфика ее драматической манеры заключается в почти полном отсутствии «котурнов» и «маски»: певица каждый раз непосредственно выражает то, что чувствует и переживает в данный момент. Между тем, еще Глинка утверждал: «Один раз когда-нибудь, в особенном вдохновении, мне случается спеть вещь совсем согласно моему идеалу. Я уловляю все оттенки этого счастливого раза... и стереотипизирую все эти подробности раз и навсегда. Потом уже каждый раз только отливаю исполнение в заранее готовую форму. Оттого я могу казаться в высшем экстазе, когда внутренне я нисколько не увлечен, а спокойно повинуюсь только желанию моих слушателей». Прослушав две программы Красной, можно было убедиться, что «идеальная форма» исполнения у ней не всегда готова, и поэтому певица тратит массу нервной энергии и физических сил на каждый концерт. Разумеется, преждевременно требовать от дебютантки такого уровня мастерства, о котором говорил Глинка, но стремиться к нему необходимо.

С другой стороны, в исполнении молодой певицы иногда чересчур заметно, что она поет с удовольствием, хорошо понимая и чувствуя, и что пока ею еще недостаточно освоено. Певице более удается показ чередования настроений так сказать по горизонтали, чем анализ «вертикального разреза» психологического состояния героинь во всей его сложной противоречивости. Не случайно трактовка Красной произведений различных авторов пока еще кажется несколько сглаженной стилистически. Этот недостаток окупается молодостью и лирической непосредственностью певицы, но подлинная творческая мудрость зиждется отнюдь не только на данных качествах.

Артистическая жизнь Красной только начинается и начинается успешно. Природа на редкость щедро одарила ее: неповторимый тембр голоса (мягкий, чуть «матовый» звук обогащается едва заметными гортанными призвуками), отличное дыхание и дикция, большая певческая выносливость, выразительная сценическая внешность — все это характеризует певицу с самой выгодной стороны. Красная обладает и такими бесценными качествами, как непосредственность и душевная теплота, трудолюбие и любознательность. Самобытный талант певицы (да простят нам банальное сравнение), подобно драгоценному алмазу, был бережно отшлифован в Московской консерватории в классе А. Измайловой.

Древняя восточная мудрость гласит: «Талант подобен благородному коню. Но коню нужен хороший всадник, способный вывести на правильную дорогу...» Полное раскрытие громадного творческого потенциала, ощутимого в даровании Красной (будем надеяться, что оно произойдет в коллективе Большого театра!), невозможно без кропотливой работы над собою, без поисков и сомнений, ошибок и находок. Хочется пожелать Красной удачи на этом трудном и радостном пути — пути длиною во всю жизнь.

А. Курченко

Михаил Юровский

Седьмого октября в Большом зале Ленинградской филармонии состоялось выступление М. Юровского, который дирижировал весьма ответственной и трудной для дебютанта программой. Известно, что на последнем Всесоюзном конкурсе дирижеров он потерпел неудачу. Но она не обескуражила его. Успешно закончив аспирантуру, М. Юровский долгое время ассистировал Г. Рождественскому в Большом симфоническом оркестре Радио, в настоящее время работает в оперном Театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.

В своем ленинградском выступлении молодой дирижер «реабилитировал» себя и как концертный исполнитель. Он доказал, что перед нами серьезный, вдумчивый музыкант, солидный, несмотря на молодость, профессионал, словом, поставил себя в первые ряды дирижерской молодежи, вступающей в настоящее время в жизнь и делающей на этом пути свои первые шаги.

Первая симфония Сибелиуса не так проста и удобна для исполнения, как это кажется с первого взгляда. Ее партитура содержит указания и обозначения, не всегда четко выявляющие авторскую концепцию произведения. С другой стороны, именно поэтому дирижер имеет возможность чувствовать себя сравнительно свободно в выборе своей трактовки. М. Юровский выбрал для первой части «лирический вариант», хотя мы привыкли чаще слышать более драматическое ее прочтение. Вторая часть была в соответствии с авторским указанием преподнесена в манере Andante semplice, что оказалось более убедительным, чем обычное экспрессивное толкование. Приятно было проследить, с какой последовательностью и настойчивостью молодой дирижер проводил в жизнь намеченную им концепцию. Финал — наименее яркая часть симфонии — показался несколько ускоренным по темпу. Жаль, что дирижер не использовал в полную меру те инструментовочные «ретуши», которые стали уже давно традиционными. Без них многие необходимые детали попросту не прослушивались.

Завершила программу сюита Бартока «Чудесный мандарин» — наибольшая удача М. Юровского. Оркестру Ленинградской филармонии, не игравшему ранее сюиту, пришлось разучивать эту партитуру заново. Тем больше чести мо-

лодому дирижеру, проявляющему несомненную склонность к произведениям современной музыки. У него не вызывают затруднений ни сложные ритмы, ни гармонические, полифонические или полиритмические сочетания, ни (если говорить о данном произведении) сюитная фрагментарность образов.

Надо отдать должное и коллективу оркестра, с полной отдачей и искренней готовностью следовавшему указаниям дебютанта. Среди солистов надо особо отметить первого кларнетиста А. Федорова. Струнная группа, руководимая замечательным концертмейстером Л. Шиндером, звучала очень красочно и красиво (например, во второй части Симфонии Сибелиуса).

Для талантливого пианиста Е. Могилевского исполнение Второго фортепианного концерта Т. Хренникова было премьерой. Видимо, внимательно изучив исполнительскую манеру самого автора, он кое-где еще более выпукло подчеркнул конструктивные начала сочинения.

И в конце — несколько критических замечаний «по большому счету» в адрес молодого дирижера. М. Юровскому не всегда хватает внутреннего «накала», для того чтобы с одинаковым напряжением провести крупную циклическую форму. Этот недостаток не был ощутим в сравнительно краткой Сюите Бартока. Но в Симфонии Сибелиуса дирижер временами выключался из эмоционального ряда. Так было в разработке первой части Симфонии, а также местами в финале. И в то же время, увлекаясь иногда сверх меры, М. Юровский на какие-то мгновения терял контроль над собой и своей техникой, а как раз в эти-то моменты случались мелкие, но досадные «происшествия» (например, в финале Симфонии), правда не приведшие к «авариям» и малозаметные для слушателей. Подобные недостатки обычно изживаются в процессе накопления эстрадного опыта и появляющегося с возрастом умения раздваивать свое сознание на сцене — одновременно и переживать, и, наблюдая, слушать.

Вспоминая об известных заслугах Ленинградской филармонии и ее замечательных оркестров в деле смелого выдвижения дирижерской молодежи, хочется задать недоуменный вопрос руководству Московской филармонии. Как могло случиться, что многие москвичи «открыты» были в Ленинграде, в то время как московские слушатели в течение долгого времени о них попросту ничего не знали? Так, например, известный сегодня во многих странах дирижер Д. Китаенко, будучи уже лауреатом Конкурса имени Караяна, не мог добиться даже отчетного концерта в Москве. Долгое время ему давали дирижировать случайными, мало интересными программами, в которых никак не могло раскрыться его огромное дарование. Лауреат Римского конкурса А. Жюрайтис вообще выключен из концертной жизни. Успевший уже стать лауреатом Государственной премии, но тем не менее молодой В. Федосеев (кстати, тоже ленинградская «находка») в филармонической концертной жизни Москвы не участвует.

Несомненная удача выступления москвича М. Юровского в Ленинграде — еще один упрек в адрес Московской филармонии.

И. Константинов

Сонатный дуэт

Белла Давидович — Дмитрий Ситковецкий

Молодому скрипачу Дмитрию Ситковецкому посчастливилось родиться в семье замечательных артистов — Беллы Давидович и Юлиана Ситковецкого. В 1972 году он окончил ЦМШ при Московской консерватории, где все одиннадцать лет занимался под руководством профессора Ю. Янкелевича и его ассистента М. Глезаровой. Хорошо это или плохо, но «конкурсная чаша» пока что миновала скрипача. Впрочем... совсем еще юный Дима, будучи учеником шестого класса, оказался лауреатом первой премии Международного детского музыкального конкурса «Концертино-Прага». Все его участники присылали на Пражское радио свои записи. А сама премия заключалась в поездке в Прагу, где двенадцатилетний мальчик публично сыграл Сонату Генделя D-dur (№ 4).

Первое серьезное выступление скрипача состоялось в Москве, в сезоне 1969/70 года, в Большом зале консерватории, когда Д. Ситковецкий, будучи еще учеником девятого класса, играл а-moll'ный Концерт Баха с Госоркестром под управлением Е. Светланова, в организованных дирижером «Дневных исторических концертах для молодежи». Играл не только не по возрасту уверенно, но и так увлеченно, что эта увлеченность передалась и залу. В следующем году с теми же дирижером и оркестром, в том же цикле, Д. Ситковецкий с успехом исполнил Концерт Мендельсона.

В начале нынешнего сезона он дебютировал в новом качестве —

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Курченко

Михаил Юровский

И. Константинов

Сонатный дуэт

Белла Давидович — Дмитрий Ситковецкий

Содержание