Г. Келдыш

Москва

Я хочу остановиться на некоторых вопросах нашей музыкальной критики. Здесь наблюдается за последнее время известное оживление, появление интересных работ, приток способной молодежи. Это бесспорно отрадные симптомы. Нельзя не отдать должное и тем нашим мастерам, крупным ученым-музыковедам, которые уделяют внимание также и публицистической деятельности. И однако, положение в области критики в целом остается все же неудовлетворительным.

Каковы причины этого? Прежде всего, общая атмосфера в консерваториях не очень стимулирует тягу молодежи к журналистской работе. Семинар по критике, конечно, необходим, это ясный вопрос, но вопрос очень не простой. На таком семинаре нужно разъяснять требования, предъявляемые к критике, разбирать образцы различных критических жанров прошлого и настоящего и т. д. и т. д. Но этого еще недостаточно, необходимо изменить общую направленность воспитания молодых кадров. Должен сказать, что хотя на эту тему мы говорим очень давно и достаточно остро (особенно после известного Постановления ЦК КПСС), положение фактически не меняется.

Напомню простейший факт: наши студенты-музыковеды, во всяком случае их большинство, элементарно не умеют писать, они совершенно не в состоянии излагать свои мысли, даже весьма интересные. И на это часто не обращают внимания. Случается, что отличную оценку ставят за работу, где содержится полезный материал, но описание его, с литературной точки зрения, абсолютно невозможное.

Далее, до сих пор не изжиты тенденции бескрылого технологизма (кстати, по-прежнему очень мало создается работ на советские темы). И весьма часто начинающий музыковед, вместо того чтобы написать боевую критическую статью, предпочитает заняться диссертацией, где он очень тщательно и добросовестно анализирует все технологические особенности того или иного произведения, обязательно выяснив, применены ли в нем так называемые современные методы письма. Прочтя такую работу, нередко убеждаешься, что все в ней вроде бы и правильно. Но зачем она — остается неясным.

Впрочем, нельзя во всем винить консерватории. Ведь ни одно высшее учебное заведение не может окончательно сформировать специалиста, оно лишь дает необходимую базу, формирует же человека, работающего в той или другой области, — жизнь.

В каком же положении оказываются музыковеды, окончившие консерватории? Где им применить свои силы, если они хотят стать музыкальными критиками? Где им работать, если они обладают склонностью к журналистской деятельности? Профессии музыкального критика у нас попросту не существует, потому что поле соответствующей деятельности крайне ограничено. В РСФСР всего два всесоюзных специальных журнала — «Советская музыка» и «Музыкальная жизнь». Сколько профессионалов там может работать? От силы — 20-25 человек. Сколько там можно напечататься? Ну, два-три раза в год. А дальше что? И оказывается, что многие вынуждены критикой заниматься как каким-то побочным делом.

Нет такого съезда, пленума, любого другого широкого собрания, где не затрагивался бы вопрос освещения музыки в нашей общей печати. Я не буду сейчас касаться центральных газет, — понятно, что много места уделять музыке они не могут. Но все же не без основания часто говорят: пусть всему искусству будет уделено столько же внимания, сколько хотя бы одному из видов спорта, скажем футболу или хоккею, — и то хлеб. Кроме того, у нас есть специальная газета — «Советская культура», которая с начала 1973 года, как известно, была реорганизована и выходит сейчас в увеличенном — против прежнего — объеме. В какой степени отражается на ее страницах музыкальная жизнь, стимулирует ли газета развитие музыкальной критики? По-моему, мало. Там печатаются большие, на полстраницы или даже больше, очерки о наших популярных исполнителях. Очень хорошо, мы любим наших исполнителей, и это интересует широкий круг читателей, Но ведь первая задача газеты — это целесообразная, полная, систематическая информация. К сожалению, такой информации, на мой взгляд, пока еще явно недостаточно. Таким образом, коренной вопрос — вопрос о приложении сил всех тех специалистов, которые хотят стать музыкальными критиками, — остается открытым...

Н. Жиганов

Казань

В творческой жизни Союза композиторов Татарии за последнее время произошло несколько знаменательных событий: состоялся III съезд композиторов Татарии, прошла конференция композиторов и музыковедов автономных республик Поволжья, Урала и Сибири, посвященная проблемам развития пентатонных музыкальных культур. В этой конференции приняли участие и зарубежные гости из КНДР, Монголии, Венгрии.

Недавно был проведен Объединенный пленум творческих союзов и учреждений республики, созванный по инициативе областной партийной организации и посвященный искусству молодежи.

Но главное событие, конечно, — это прежде всего сама музыка, которую мы создаем.

Я хотел бы специально подчеркнуть большой интерес композиторов Татарии к таким жанрам, как оратория («Человек» М. Яруллина, посвященная В. И. Ленину «Сходка» В. Трубина), как симфония (произведения Ф. Ахметова, А. Монасыпова), как инструментальные концерты (Р. Белялова и Р. Еникеева). Иначе говоря,

заметна тяга национальных авторов к полотнам насыщенного идейного звучания, масштабных форм. Оживилась работа и музыковедов.

...В наш век стремительного и бурного развития науки и техники художников разных поколений глубоко волнует вопрос живой связи профессиональной и народной музыки.

Чем больше заходят в тупик «искания» крайних авангардистов, тем настойчивее прогрессивные музыканты всех стран мира поднимают голос в защиту народности, национальной основы искусства. Попытки искусственно сконструировать «новый» язык обречены на провал. От эпохи к эпохе музыкальный язык, музыкальный «словарь» не заменялся, а расширялся, обогащался. Новое взаимодействовало со старым. По меткому выражению Л. Мазеля, постоянно происходит своеобразный «обмен веществ». И естественно, в самом новом, как показывало время, обнаруживались связи с предшествующим.

Интерес к новому, особенно у молодежи, закономерен, больше того — без него нет настоящего творчества. Однако у всех крупных художников всех времен новаторство имело реалистическую, содержательную природу: поиски новых средств обусловливались необходимостью выразить идеи, волнующие современников. Поэтому оценка современности произведения только по сложности и новизне использованных средств глубоко ошибочна. Для нас драгоценны и поиски «новой простоты», как говорил Сергей Прокофьев. Это — тоже новаторство.

...Очень радует в последнее время глубокий, как мне кажется, «спасительный» интерес молодых композиторов к фольклору. Изучение его во всех исторических и диалектных пластах, открытие в нем все новых богатств, все новых возможностей его претворения значительно оздоровляет взгляд на истинные и мнимые ценности в искусстве.

В лучших сочинениях молодых композиторов Татарии национальное выступает как живое начало, развивающееся со всем потоком жизни. При этом диалектика национального и интернационального проявляется как в сфере содержания, так и в форме выражения.

Творчество молодежи обогащается элементами культур братских народов, новыми традициями, которые складываются сегодня в искусстве крупнейших советских мастеров.

Забота о кровной связи профессиональной музыки с народной не может быть изолирована от задач интернационального воспитания молодежи. И здесь особенно важен обмен опытом композиторов разных национальных школ. Важны те факторы в организации музыкальной жизни, которые содействуют взаимовлиянию и взаимообогащению музыкальных культур.

...Секретариату Союза композиторов и Министерству культуры Российской Федерации стоит серьезно подумать о проведении в Москве пленума и других мероприятий, посвященных творчеству композиторов автономных республик. Широкие показы музыки в исполнении лучших столичных солистов и коллективов принесут пользу всем нам, ибо будут способствовать дальнейшему развитию великой музыкальной культуры Советской России.

С. Баласанян

Москва

За истекшее пятилетие в наш Союз пришло пополнение молодых. Они еще не имеют ни большого жизненного, ни творческого опыта, но в их произведениях мы реально ощущаем ростки того нового, свежего, пытливого, что всегда было свойственно для молодой поросли. Это особенно заметно в национальных республиках. Достаточно вспомнить сочинения Дж. Хаупы и В. Молова в Кабардино-Балкарии, Р. Цорионти в Северной Осетии, А. Даурова из Карачаева-Черкесской автономной области, А. Андреева и Г. Дашипылова в Бурятии, Р. Белялова и М. Яруллина в Татарии, Р. Хасанова и Л. Исмагиловой в Башкирии, В. Куприянова в Марийской республике, А. Васильева в Чувашии и многих других.

Прежде всего, мы радуемся тому, что они в своем творчестве не копируют старших коллег. Многому научившись у них, молодые авторы проникли в новые пласты народного искусства, по-своему переосмыслили его. Они чутко прислушиваются к тому, что делается вокруг них, и используют опыт других музыкальных культур, в первую очередь русской (такова наша традиция).

Все это не значит, что работы молодых лучше произведений их духовных отцов. Но мы можем и должны радоваться тому, что новое поколение видит мир в чем-то другими глазами. Наша же задача — верно направлять и ориентировать молодежь, делиться с нею жизненным и профессиональным опытом. В связи с этим я хотел бы сказать несколько слов о ее воспитании. Мы часто сетуем на то, что молодые авторы пассивны, не проявляют должного интереса к общественной деятельности, редко обращаются к темам современности и т. д. Попробуем разобраться, почему это происходит.

Вот вчера начался III съезд композиторов Российской Федерации — значительное явление в музыкальной жизни нашей страны. Но в зале мы видим многих своих коллег старшего поколения, видим убеленные сединами головы и совсем мало — молодежи. Почему бы не пригласить на съезд профессорско-преподавательский состав со всеми студентами теоретико-композиторского факультета Московской консерватории и Института имени Гнесиных? Ведь не пройдет и нескольких лет, как в этом же зале на IV, V, VI, VII съездах композиторов РСФСР будут сидеть те, кто сейчас учится в вузах.