Эвенкийский напев записан автором у ванаварских эвенков, якутский — Н. Бачинской от якутов, приехавших в 1946 году в Москву ¹². В напевах сходны контуры ритмических групп, нисходящая направленность, идентично «соревнование» устоев,: особенно выделяющееся в эвенкийском напеве. Все это создает впечатление определенного игрового замысла. В подавляющем большинстве как эвенкийских, так и якутских танцевальных напевов господствует семи-, реже шести- или восьмислоговый стих.

У бурят хоровод тоже «составляется из смешанного круга больших и малых, без различия пола и порядка. Все молодые, потому что старики в плясках и хороводах не участвуют, поют хороводные песни, покачиваясь с боку на бок всем хороводом» ¹³ Как и у эвенков, у бурят различаются два динамических типа танца — быстрый и умеренный.

Для всех трех народов характерна традиция приветственного пения на встречах с друзьями, родичами, на свадебных пирах, праздниках по случаю рождения ребенка. Хозяева, почетные гости и особенно известные, всеми уважаемые сказители и песенники обращаются к присутствующим со словами привета, с добрыми пожеланиями. Порой они облечены в форму замысловато-торжественного пения с очень сложной ритмикой, обилием всевозможных мелизмов, характерным «дрожанием» голоса, преобладанием гортанной звучности. Как правило, диапазон напевов невелик, несложен и ладовый строй, главное здесь состоит в особой манере «торжественного», необычно витиеватого интонирования ¹⁴:

Пример
Эвенкийская приветственная песня (отрывок). Запись автора статьи

Пример
Якутская «Песнь о дружбе» (отрывок)

Пример
Бурятская «С умом надобно жить»

Большое значение именно ритмической изобретательности в «приветственных» песнях соседних народов отражает, вероятно, единый процесс освоения и познания выразительных возможностей ритма как одного из наиболее могущественных средств музыкального языка. Ритмическое ostinato и варьирование используются здесь в небольшом амбитусе напева (главным образом терции), «обыгрываются» все ступени звукоряда без подчеркивания какой-либо из них. Определенная закономерность присутствует в развертывании ритмических групп — однотипные фигурации постепенно сменяются усложненной переменной ритмикой, а затем снова утверждается какая-либо выразительная ритмическая фигура.

Характерно, что и самый свадебный обряд, во время которого чаще всего исполняются приветственные песни у забайкальских эвенков и их соседей бурят, имеет немало общих черт, что еще раз говорит в пользу факта прямого взаимодействия фольклора этих народов.

Сравнение эвенкийского и якутского музыкального фольклора будет неполным, если не обратить внимания на вполне определенные черты общности ладового строя. В обеих музыкальных культурах гемитонные структуры активно взаимодействуют с ангемитонными, причем «полная» пентатоника встречается редко. Если составить сводную схему звукорядов эвенкийской музыки, то можно обнаружить наиболее типические ладовые образования — терцовый лад, семейство ладов с субквартой, квинтовая диатоника (полная и неполная); в эпических и лирических песнях встречаются случаи «скользящего» лада.

«Постоянная и гибкая изменчивость звукорядов, не укладывающихся ни в диатонические, ни в пентатонические нормы», о которой пишет применительно к якутской музыке Э. Алексеев ¹⁵ , составляет один из важных аспектов раннефольклорного интонирования и у эвенков. Частным случаем «скользящего» интонирования нам представляются повсеместно распространенные у звенков и якутов увеличенные интервалы — такие, как увеличенная кварта, увеличенная секунда.

В обеих песенных культурах весьма четко выражена периодичность музыкальной речи, ясно обозначены цезуры; даже в речитативах, где размер и ритм часто меняются, характерна тенденция к их «выравниванию». При этом у эвенков большее значение, чем у якутов, получает принцип организации в «парно-периодические» построения, что, вероятно, можно рассматривать как следствие исключительного влияния метроритмики хороводных песен на другие жанры.

Между тем, как. уже отмечалось выше, в бурятских песнях решительно преобладает пентатоника, и характерно, что у эвенков севера Бурятии чаще, чем у эвенков других районов, встречаются случаи напевов с пентатонической основой, например:

Пример
«Берёзка» (эвенкийская)

Таким образом, связи эвенкийского фольклора с якутским и бурятским очевидны. Однако требуются новые

_________
¹²Цит. по ст.: Алексеев Э. Есть ли у якутов многоголосие? «Советская музыка», 1967, № 5.

¹³ Дугаров Д. С. Бурятские народные песни. Вып. 1, с. 15.

¹⁴ Кондратьев С. А. Якутская народная песня. Указ. изд. с. 90: Дугаров Д. С. Бурятские народные песни. Вып. 2., с. 29.

¹⁵ Алексеев Э. О динамической природе лада. Указ. изд.

многочисленные материалы для более точных, обоснованных сравнений.

*

Бесспорны черты близости фольклора эвенков с фольклором родственных им народностей Нижнего Приамурья — нанайцев, ульчей. Сходство проявляется и в тематике (например, распространены песни о зверях, птицах; у нанайцев, ульчей — о рыбах, рыбной ловле), и в жанровых особенностях. Характерны та же сдержанность, «прикрытость» чувств, подчеркнутая мягкость мелодического интонирования. Сходным оказывается и такой специфический прием, как регистровая двуплановость мелодики:

Пример
«Песня девушки» (нанайская)

Пример

В ангемитонных песнях Нижнего Приамурья легко выделяется квинтовый лад — один из типических ладов эвенкийской песенности.

Наконец, уже в советский период мы можем наблюдать и прямые заимствования: достаточно вспомнить, в частности, эвенкийскую «Песню про весну» и «Песню первых студентов-нанайцев» или эвенкийскую «Куда вы едете» и нанайскую «Незнакомые женщины».

Современный фольклор эвенков отличают и обширные связи с русской песенностью. Но это уже тема отдельной статьи.

М. Ройтерштейн

НАРОДНАЯ ПЕСНЯ И ЕЕ ЗАПИСЬ

Одним из первых решений Советской власти по вопросам культуры было упрощение орфографии. Суть его состояла в освобождении письменного текста от лишних букв. Сегодня даже трудно -понять, для чего нужны были ять, ижица, фита, для чего требовался твердый знак в конце слова. Сегодня все это воспринимается просто как ничем не оправданное излишество. Но дело не только в том, что мы стали писать меньше букв и тем самым экономить время, бумагу, металл для набора и типографскую краску. Принципиально важным был шаг на пути к столь желанному взаимно однозначному соответствию слышимых и видимых элементов языка: исключены из обращения были не первые попавшиеся буквы, а лишь достаточно редко употреблявшиеся и притом полностью совпадавшие в произношении с иными, более употребительными. Потому и оказалось возможным отказаться от буквы «i», что ее произнесение ничем не отличалось от «и» — равно как не отличались на слух «ѣ» и «е», «θ» и «ф».

Не к тому ли следует стремиться и в письменной фиксации музыкальной речи, и в частности в нотной записи (есть еще такое словцо — «нотировка») народной песни? Не пора ли и здесь серьезно задуматься о взаимно однозначном соответствии звуковых явлений и письменных знаков? Такой вопрос возникает в ходе знакомства с некоторыми фольклорными изданиями последних лет ¹, и есть, на наш взгляд, известная закономерность в его возникновении.

Пока бытовало представление о всеобщности и обязательности законов западноевропейской музыки для всех и всяких музыкальных культур, а отклонения от этих законов трактовались как «неправильности» и с сознанием безусловной правомерности бесстрашно «исправлялись», — до той поры и нотация, которую Европа в свое время выработала для себя, могла в своем традиционном виде служить для записи любой музыки. Однако уже столетие назад началось осознание своеобразия музыкально-фольклорных ценностей. Приведем одно лишь свидетельство. «Русская песня по своему оригинальному строю, по особенностям своих мелодических очертаний, по самобытности своего ритма, по большей части не укладывающегося в установленные тактовые деления, — представляет для просвещенного и талантливого музыканта драгоценнейший материал» ² .

Чем ближе к нашим дням, тем более заметно стремление исследователей найти, описать. и осмыслить разнообразные особенности народной песни. Особенно усилился интерес к национально-своеобразному в народном музыкальном творчестве в послевоенное время. Даже и не ставя перед собой задачу выяснить многие и различные существенные причины этого явления, отметим, что для удовлетворения такого интереса новые возможности открыла техника: фольклористы начали работать с магнитофоном, и это позволило фиксировать столь тонкие высотные и метроритмические нюансы, о которых раньше и мечтать не приходилось. Те «особенности мелодических очертаний», та «самобытность ритма», о которых Чайковский писал в 1875 году, теперь могут быть уловлены несравненно более точно, чем в прошлом ³.

_________
¹ Остановимся на трех сборниках, вышедших в трех разных городах. Отметим сразу, что выбор их совершенно случаен. Итак: Д. Балашов, Ю. Красовская. Русские свадебные песни. Л., 1969 (в дальнейшем — I); С. Пушкина, В. Григоренко. Приокские народные песни. М., 1970 (II); «Народные песни Брянщины». Сост. Г. П. Лукьянова. Брянск, 1972 (III).

² П. И. Чайковский. Музыкально-критические статьи. М., 1953, стр. 288.

³ Надо, тем не менее, иметь в виду, что расшифровка-то магнитофонной записи делается пока все-таки по слуху и, следовательно, нотная запись отражает не только остроту слуха и степень грамотности «нотировщика», но и его ладовые представления, багаж его ритмических сте-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПримерЭвенкийская приветственная песня (отрывок). Запись автора статьи

ПримерЯкутская «Песнь о дружбе» (отрывок)

ПримерБурятская «С умом надобно жить»

Пример«Берёзка» (эвенкийская)

*

Пример«Песня девушки» (нанайская)